Трапеция

и грим, если не хочешь, чтобы все разлетелось по полу на следующем переезде.

Ты ведь так и не нашел пару к своему зеленому носку?

Марио ослепительно улыбнулся.

– Видишь, Везунчик, в этой семейке тебе никогда не дадут почивать на лаврах.

Папаша уж позаботится, чтобы слава не вскружила мне голову.

Он принялся собирать вещи, однако Томми вмешался:

– Пожалуйста, можно мне…

Он чувствовал, что взорвется, если не даст хоть какой-то видимый выход

обуревавшим его чувствам – и предложение помощи было единственным, до чего

он додумался. Томми подобрал разбросанные полотенца, трико, обувь, сложил

накидку. Убрал все с полки и спрятал в чемоданчик для грима. Марио, который

ополаскивал лицо холодной водой и расчесывал кудри, оглянулся на него с

улыбкой, но Томми не посмел встретить его взгляд при посторонних.

Спустя три часа, когда они принялись укладываться, Марио с тихим смешком

встал на колени у кровати Томми.

– Везунчик? Слушай… давненько мы уже не…

Томми сглотнул и ляпнул:

– Ну, у нас других дел хватало.

– Значит, ты как я? Не скучаешь, когда другим занят?

– Не то чтобы не скучаю… – с достоинством начал Томми, однако Марио оборвал

его быстрым крепким объятием.

– Я не вздумал все забыть и не запал ни на кого другого. Просто решил, что

некоторое время не стоит испытывать судьбу. Ты же не слишком огорчился?

– Нет, – честно ответил Томми. – Ты был гораздо приятнее в других отношениях.

Марио хихикнул.

– Похоже, этот проклятый пассаж немного нас приструнил.

Он наклонился ниже и прошептал:

– Ну, пора наверстать упущенное. Я слышал, Анжело нету… Все знают, где он

проводит ночи. А Папаша спит. Если будем тихонько…

Несмотря на всплеск физического возбуждения, Томми напрягся под рукой, поглаживающей его голую спину. Не выйдет ли Марио на новый виток

раздражения и вины? Он слегка тревожился из-за того, что Марио пошел против

собственных правил. Но все это осталось невысказанным, и Томми был счастлив, когда парень забрался к нему под одеяло. Больше они не говорили – словами, потому что оба понимали опасность слов – но Томми чувствовал, что Марио, пусть и беззвучно, рассказывает ему о тысяче вещей.

На протяжении недель, которые Томми называл сейчас «плохими временами», им

приходилось довольствоваться торопливой связью. Всегда присутствовала

спешка и – по крайней мере со стороны Марио – некоторая грубость. В сочетании

с нетерпеливостью и неопытностью Томми это порой делало их любовь больше

похожей на драку, чем на объятия. Томми знал, что Марио умеет быть мягким – и

тогда были секунды ласковости и осторожных прикосновений – но даже в лучших

моментах сквозило отчаянное напряжение. Теперь этого не было. У Томми

сложилось впечатление, что сегодня Марио пришел к нему не из-за собственной

нужды, а просто в ответ на поток эмоций. Никогда еще с той первой ночи в

Оклахоме, ночи большой грозы, в их слиянии не было столько нежности.

Погружаясь в сон, Томми смутно удивлялся тому, что все его недовольство

растворяется в болезненном восхищении и восторге.

Если бы он всегда был таким. Но каким бы он ни был, я все равно люблю его.

Когда Марио заворочался, собираясь перебираться к себе, Томми ощутил себя

голым и уязвимым. И хотя он не выдал себя ни единым движением, Марио все

равно почувствовал: придвинулся ближе и держал его, пока мальчик не уснул.

Как-то после утренней тренировки Анжело сказал:

– Собираюсь в город за покупками. Хочешь прокатиться?

Томми заколебался.

– Мэтт тебя отпустит. А то ты уже света белого не видишь. Давай, Том, застегни

рубашку и надень галстук. Прокатимся по магазинам, а на обратном пути

пропустим по стаканчику молочного коктейля.

Выведя машину на дорогу, Анжело, насвистывая, опустил стекла. На дворе стоял

август, и палило немилосердно. В салоне царила настоящая преисподняя.

– Не забыть бы купить масло для загара, парень. Солнце нынче адское.

– О да. А манеж поставили так, что днем солнце било мне прямо в глаза.

– Мне тоже, – ухмыльнулся Анжело. – Давай введем новую моду: полеты в

солнечных очках.

Он подогнал автомобиль к обочине.

– Слыхал, что Стелла учила тебя водить. Садись за руль. Поглядим, как у тебя

получается.

Они поменялись, Томми устроился на водительском сиденье. Слегка нервничая, он тронул машину с места. Внезапно нахлынул страх, что автомобиль забуксует, но все получилось, и, оказавшись спустя несколько секунд на дороге, Томми

расслабился.

Некоторое время Анжело смотрел молча, затем оценил:

– Для новичка неплохо. Я это к чему… В этом штате можно получить лицензию с

пятнадцати. Надо бы тебе на следующей неделе взять выходной да сдать на

права. Сможешь брать машину время от времени. Твои отец и мать далеко…

Никому нет дела, нормально ли ты отдыхаешь. А ты все свое свободное время

проводишь с нами. Тебе надо развлекаться, больше общаться с детьми твоего

возраста.

Томми виновато скосил глаза, но Анжело прикуривал, отгородившись

сложенными ладонями от потока горячего воздуха из открытого окна.

– Ты ведь не куришь? Возьми сигаретку, если хочешь. Только лучше я тебе зажгу, пока ты за рулем.

– Марио обещал свернуть мне шею, если я начну курить.

Анжело со смехом спрятал пачку.

– Может, он и прав. Но знаешь, в твоем возрасте мало кому есть дело до запретов

взрослых. Возможно, тебе стоит больше прислушиваться к сверстникам, чем все

время слушать нас.

Томми внимательно смотрел на дорогу.

– Большинство моих сверстников жутко тупые.

– Глупости говоришь, – заспорил Анжело. – Если ты выступаешь в ведущем

номере, это еще не значит, что ты должен быть маленьким капризным снобом.

– Если я маленький капризный сноб, – взъярился Томми, – то не понимаю, с какой