Трель соловья

— Мне мама запрещала говорить это незнакомым дядям. Она говорила, что нас так могут обокрасть.

— А я непросто незнакомый дядя, — как можно более убедительно сказал мужчина, уже понимая, что все это бесполезно. — Я — капитан стражи, мне положено знать все и обо всех. Наоборот, я защищаю людей от воров.

— Все равно, — уперся в свое мальчик. — Я вам не верю!

— Ладно, мелкий, вставай. — Маркус выпрямился и рывком поднял с земли Вита. — Пошли искать, может, что и обнаружим… ты только сам по сторонам смотри, чтобы не пропустить в случае чего.

Что все плохо, Анна поняла, когда в кольце окруживших ее преследователей не осталось ни одной щели, через которую можно было вырваться.

О бедственности своего положения она догадывалась и раньше, но все же надеялась убежать и обойтись без лишней крови — тем более, что женщина сильно сомневалась, что в случае драки прольется именно кровь противника, а не ее собственная. В конце концов, их было больше, и они были крепкими мужиками, вооруженными не палками, а качественным оружием от лучших столичных оружейников.

Чего уж скромничать, сама Анна была не самой хрупкой женщиной, вооружена не хуже, да и умения свои не подвергала сомнению, но она была одна.

В окружении десятерых матерых воинов, не раз побывавших во всевозможных битвах.

Посреди используемой только летом лесной дороги, куда не доходили патрули стражи из Дартвы.

Не лучший расклад для любого воина, каким бы умелым он ни был.

И что ей оставалось делать? Только принять бой — причем, вполне возможно, бой последний. Наверняка даже последний.

Ладони привычно обхватили рукояти парных мечей, с которыми она расставалась разве что во время сна, даже тогда не убирая слишком далеко, а оставляя лежать рядом с кроватью. Сказывалась давняя привычка видеть в каждом врага, которую не удалось до конца искоренить даже спустя столько лет.

— Ну что ты ерошишься, Анна, — миролюбиво сказал один из воинов. — Ты же понятливая женщина. Мы не хотим с тобой драться, просто отдай то, что хочет госпожа.

— Ваша госпожа — дура, — фыркнула женщина. — Она не может определиться в собственных желаниях и соображениях. То она не запрещает своему сыну развлекаться с женщинами, то впадает в истерику, когда он собрался жениться не на дворянке. Вы еще скажите, что я насильно затащила этого милого мужчину в постель!

— Она говорит именно так.

— И вы, взрослые мужики, в это верите! Не отдам. Можете меня убить, но не отдам.

— А нам какое дело, правду она говорит или нет, — пожал плечами воин. — Мы делаем то, что нам приказано. Последний раз предупреждаю, давай разойдемся по-хорошему.

— Да идите вы в …! — огрызнулась Анна, вскидывая руку с мечом.

«Не дождетесь, — мелькнула в голове мысль. — Чтобы какая-то дранная столичная дама… — Клинок скользнул по клинку, ей удалось заблокировать первый удар и уйти от второго. — …говорила мне что и как делать! Мало ей сына, — Анна каким-то чудом вывернулась и вогнала один из мечей в грудь воину. Клинок благополучно застрял в поверженном противнике, и его пришлось бросить, — решила за меня взяться. Но хрен я позволю за себя кому бы то ни было решать, будь это хоть трижды богатый, известный и влиятельный человек!»

В круге образовалась прореха, совсем небольшая, но ей и этого хватило. Подхватив выпавший из рук мертвеца арбалет, она выскочила в лес, заодно избавившись еще от одного противника. Остальные прощать этого Анне не собирались и озверели вконец. Затрещали амулеты, защищающие от пуль и отводящие клинок.

Теперь бы только убежать… она быстрее, легче и проворней, к тому же коренная уроженка Дартвы и хорошо знает все выходы из города, все потайные места, неприметные чужому взгляду… Потерпеть совсем чуть-чуть, они же не смогут по лесу бежать с той же скоростью. Эх, был бы еще снег поглубже, а то в этом году зима что-то совсем не балует…

И в самый неподходящий момент, когда Анна уже почти поверила в то, что ей удастся спастись, откуда-то из-за спины донеслось истошное:

— Мама?

Когда и каким образом он умудрился потерять мальчика, Маркус и сам не понял — просто в какой-то момент осознал, что никто больше не болтается мертвым грузом у него на руке.

— Да чтобы вас всех! — сплюнул мужчина, останавливаясь посреди улицы. И где теперь искать этого несносного ребенка? Бросать на улице — жалко, особенно на окраине города, мало ли кого встретит…

Впрочем, долго страдать от неизвестности ему не пришлось.

В незапертые ворота влетел запыхавшийся Вит, в панике огляделся и, увидев мужчину, кинулся к нему, в последний момент споткнувшись и рухнув в снег прямо ему под ноги. Не успел Маркус сообразить, что могло заставить пацана гнать как зайчишку, преследуемого волками, как «волк» сам возник в проеме ворот. Правда, проход ему тут же перекрыли невеселые стражники, замерзшие на своем посту, и поймать добычу ему не удалось.

— Что это значит? — грозно осведомился исполняющий обязанности капитана, поднимая ребенка из снега и направляясь к что-то злобно шипящему преследователю, который грозился всеми карами, небесными и не очень, если его немедленно не пропустят.

— Этот мальчик удрал от своих законных опекунов, и нам было поручено его найти, — раздраженно ответил тот, презрительно отпихивая руку стражника.

— С оружием, заляпанным в крови? Ну-ну. Вит, зачем ты убегал от этого мужика?

— Он плохой, — пискнул мальчик, прячась за спиной Маркуса. — И друзья его плохие. Они забрали маму.

— Это правда? — смерив «волка» тяжелым взглядом, осведомился мужчина.

— Нашли, кого слушать, этого недоросля!

— Этот недоросль хотя бы не пытается открыто врать капитану стражи, размахивая при этом у него перед носом окровавленным мечом. Хоть бы в снег окунули, раз врать собрались, — зло посоветовал Маркус и коротко приказал подчиненным: — Этого — доставить в департамент, мальчика отвести туда же, сдать кому-нибудь из присутствующих, пусть посидит в кабинете или где-нибудь на втором этаже. Учтите, если его там не будет, повылетаете все к демонам.

Стражники мигом преисполнились трудового рвения и выказали желание усердно трудиться на благо родного города. Один из них быстро и профессионально скрутил преследователя и потащил вниз по улице; второй же, дождавшись, когда Маркус вышел за ворота, запер их — все равно мало какому психу приспичит ходить через них в это время, а если кто и найдется желающий, то вполне подождет полчасика, — и повел в том же направлении дрожащего и поминутно оглядывающегося Вита.

Мужчина покосился на ворота, представил, как будет через них перебираться, и побрел в противоположном направлении, обнажив меч и ориентируясь по оставленным «волком» каплям крови, хорошо видневшимся на припорошенной белым снегом земле.

Вряд ли, конечно, он найдет эту женщину живой… В лучшем случае наткнется на еще неостывший труп, а в худшем — на подельника. Надо было, наверное, все-таки захватить с собой патруль — совсем, дурак, забыл, что не далее, как четыре месяца назад, ему коллективно морду набили… Все равно для бедняжки уже никакой роли не играет, а так бы хоть себя обезопасил, мало ли, вдруг их там больше одного.

Маркус поморщился от неприятных мыслей, обозвал себя трусом и покрепче сжал рукоять. Не дождетесь! Не девица же он придворная, в конце-то концов, чтобы за спинами подчиненных от опасности прятаться! Все равно же капитан только временный, скоро Карстен вернется…