Треон

– Вот видите, - сказал Гаг. – Он не хотел никого оскорбить. Он следовал инструкции, согласно которой вход в техническую шахту разрешен только квалифицированному персоналу.

Владыка Пустоши развел руками.

– Это разумно, - сказал он. – Видишь, Кррамп, они инопланетяне, они живут по другим законам. Значит нельзя судить их по нашим.

– Как это? Если они живут здесь, значит должны подчиняться нашим законам. Когда я еду в другую колонию, я принимаю все ее законы и нормы, и это правильно. Так почему эти инопланетяне не делают то же самое?

Владыка посмотрел на своих советников и сказал:

– В его словах есть смысл, как вы думаете? И что же мы нам следует решить?

Началась дискуссия, советники наперебой высказывали свое мнение. Их голоса слились в дикую какофонию. Переводчик не мог справиться с таким потоком данных, и только вырывал из контекста отдельные слова. Кррамп Гриди взревел.

– Это бессмысленно!

В следующую секунду он небрежно махнул рукой, и меч упал к ногам Михея острием вперед.

– Хезанта! – Выкрикнул Гриди, и, развернувшись, отпрыгнул далеко в сторону. Все голоса разом стихли. Треонцы замерли.

Ветер катал клочки пыли по бетонированной поверхности посадочной площадки. Тени становились все длиннее. Треонская делегация разделилась на две группы. Первая, поменьше, сосредоточилась вокруг Кррампа Гриди, вторая, побольше, - вокруг Михея.

– Хезанта – это поединок чести. Бой на мечах или другом холодном оружии, – объяснил Владыка. – Мне жаль, друг, тут я ничего уже не могу сделать. Если вызов брошен, Хезанта не может быть отменена.

Гаг, и без того хмурый, насупился еще больше.

– Владыка, я не понимаю, - сказал он.
– Гриди, он ведь твой подданный, почему ты не можешь приказать ему отказаться от этого?

– Тебе, наверное, действительно трудно понять, - ответил Владыка. – У нас действуют определенные обычаи, против которых даже я бессилен.

– Но это равносильно смертному приговору. У Михея нет ни единого шанса. Это ведь не честно.

– Я знаю. – Согласился Владыка. – Сейчас мой советник Ротагор говорит с Кррампом. Возможно, он убедит его изменить условия. Но, так или иначе, бой состоится.

– О Боже! – Лэнсли схватился за голову.

Михей положил ему руку на плечо.

– Это ничего, – сказал он. Алмаев до сих пор до конца не верил в происходящее. – А когда будет бой? Может, если у меня будет достаточно времени, я смогу подготовиться.

– День выбирают по договоренности. Известны случаи, когда Хезанта переносилась на несколько лет. Но решающее слово остается за Гриди, а я сомневаюсь, что он на это пойдет. Скорее всего, бой будет в ближайшие дни. Но знаешь, что, - Владыка задумался и пару секунд сверлил Михея взглядом. – Я скажу, как есть. Даже если у тебя в запасе будет год или два, тебе это не поможет. Гриди превосходный фехтовальщик. Мало кто из райлов может с ним сравниться, а у человека, шансов никаких.

Лэнсли выругался. Михей холодно посмотрел в сторону Гриди. К нему медленно приходило осознание безнадежности ситуации.

– Я должен немедленно связаться с Землей. – Сказал Гаг. – Пошли, Михей.

Он схватил Михея за руку и увлек за собой. Они спешно направились к центру управления.

– Не волнуйся, Михей, - сказал он, когда они удалились достаточно, чтобы их не могли слышать.
– Я не отдам тебя им. Слово даю.

Михей взглянул на Лэнсли с сомнением и надеждой.

– Я попрошу, и нам пришлют транспорт. Нам только нужно будет выиграть время, пока он не прибудет. Если понадобится, отправлю тебя на ракете в космос. Покружишь пару дней на орбите, ничего страшного. – Он причмокнул и выругался. – Что за дикость, что за варварские обычаи. Мы же считали их цивилизованной расой.

Михей молчал и просто шел за решительно шагавшим Гагом. «С чего вдруг? – Думал он. – На ровном месте. Я ведь ничего такого не сказал. Кто он вообще такой, этот Гриди? Просто самодур, придурок, это понятно. Ну а все-таки? Он не советник, и не министр, но, тем не менее, он сопровождает Владыку. Возможно, он высокопоставленный чиновник, или просто очень богатый дворянин. Авторитетный райл. Такой авторитетный, что сам Владыка ему не указ. А Владыка? Почему он ничего не может сделать? Как будто у него недостаточно власти. «У нас действуют определенные обычаи, против которых даже я бессилен». Тоже мне Владыка. Бессилен. Обычаи. Пока Гриди не сказал про эту Хезанту, Владыка защищал меня, пусть и не очень решительно. А потом он просто опустил руки. Что это за неприкосновенные традиции? Значит, дворяне рубятся до смерти на мечах, с молчаливого согласия Владыки. А что, ему, собственно, какое дело? Хочется им, так пускай рубятся, их право. Во! Именно «право». Поэтому-то он и не вмешивается, не хочет нарушать права дворян. Оно и понятно, власть монарха всегда питается поддержкой дворянства. Кто он без этой поддержки? Тьфу и растереть. Видать, сильно он в них нуждается, раз даже сейчас слова против не скажет. А мы? Мы что будем играть по их правилам? Нам-то это зачем? С чего я должен подчиняться их дурацким обычаям? Не должен. И не буду. Не заставите».

Михей тут же высказал свое мнение Гагу. Тот, подумав, согласился. Отправив доклад на Землю, они вернулись к райлам.

– Мы приняли решение, - сказали они Владыке. – Михей отказывается от боя.

– Как это? – Владыка, кажется, не поверил своим ушам.

– Ваши варварские обычаи не распространяются на нас. – Заявил Лэнсли.
– Мы не обязаны им подчиняться. У нас дела ведутся по-другому, гораздо более цивилизованно. У нас подобные дела решаются в суде.

Владыка только махнул рукой.

– Если бы мы находились на Земле, мы, несомненно, обратились бы в суд. И Гриди был бы вынужден соблюдать ваши законы. Но вы в Большой Колонии, а здесь законы свои. Нам, вероятно, следовало оговорить это раньше, но всего не предусмотришь. Сложилась неприятная ситуация, но давайте сохранять честь.

Лэнсли тяжело вздохнул, поджал губы и ответил:

– О какой чести вы говорите, о каких законах? Михей никого не убил, ничего не украл. В чем его преступление? Разве есть честь в том, чтобы отправить молодого парня на смерть? Разве есть закон в том, чтобы приговорить невиновного? Я вас спрашиваю! О каком доверии, о каком сотрудничестве может идти речь, если вы не можете приструнить своих людей, если любой контакт с вами может закончиться кровопролитием. Может быть, нам стоило выбрать другую колонию в качестве союзника?

Владыка вздрогнул, как от пощечины, затем встрепенулся и присел, опустившись до уровня Лэнсли.

– В других колониях обычаи ничуть не менее, а зачастую, и гораздо более суровые. – Сказал он тихо и спокойно.
– Не поддавайтесь слабости. Я клянусь, что приму все меры, чтобы подобное никогда не повторилось. Мои советники уже работают над соответствующим указом. Но Хезанта уже назначена и не может быть отменена.

Михей стоял и наблюдал, как решается его судьба. Каждая реплика склоняла чашу весов то в одну, то в другую сторону. Туда-сюда, жизнь или смерть. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Совсем как тогда, почти десять лет назад, в больнице, когда восемь долгих часов врачи боролись за жизнь его девушки. Тогда ему казалось, что вместе с ней умер и он сам.

– Вы ставите под угрозу саму возможность сотрудничества. На Земле крайне недовольны вашим отношением. – Лэнсли пришлось пойти на блеф, который не любил, но, которым умело пользовался при необходимости.
– Сейчас там решается вопрос о нашем дальнейшем взаимодействии. И очень многое будет зависеть от вас. Вы действительно готовы пожертвовать всем ради соблюдения каких-то обычаев?

– Гаг, друг мой, - смягчился Владыка. – Я знаю, сколько сил и средств было потрачено на все это, - он раскинул руками. – Ради великого дела иногда гибнут тысячи, десятки тысяч. Вряд ли один человек стоит того, чтобы все бросить. К тому же, ты хоронишь его, а ведь он еще жив, и имеет все шансы уцелеть.