Треон

– Зачем ты так? Они же ни в чем не виноваты.

Змей только поднял на него брови.

– Ты че, это ж враги. Думаешь, раз они не стреляют в тебя, то им можно верить? Ха! Десять раз, ага.

– Это просто мирные жители, - твердо сказал Михей.

– Мужья и сыны этих мирных жителей воюют против нас. Из-за них лейтенант сейчас в госпитале, и не известно - сможет он вернуться в строй или нет.

– У нас приказ, мирных не трогать, - предъявил Михей последний аргумент.

– Да я их и не трогаю, это так, для профилактики, чтобы не дурили. – И Змей прошел вперед и снова пнул строптивую треонку.

– Иди, - коряво проговорил он на языке Малой Колонии.

Треонка развернулась и выпятила грудь, взглянув на Змея сверху вниз.

– С тобой мы никуда не пойдем, - заявила она.

Змей от неожиданности даже отступил на шаг.

– Ты че, пулю захотела? – Снова взялся он за оружие.
– Че ты там бормочешь?

– Мы никуда с тобой не пойдем, - повторила треонка. Две другие безуспешно пытались ее вразумить. «Нас убьют из-за тебя», - все время повторяла одна, «Пойдем, пойдем», - умоляла другая.

– Пошла! – Прикрикнул Змей.

Тут из окна второго этажа показалась физиономия Страйкера.

– Эй, что там у вас?

Змей, задрав голову, обернулся назад.

– Да вот, кобенится, стерва, - объяснил он.

– Они его боятся, - вступился за треонок Михей. – Он совсем их запугал.

Змей презрительно покосился на него.

– Да что ты все время лезешь? Кто тебя просит?

Страйкер шикнул.

– Снова хочешь отвести их сам? – Обратился он к Михею.

Михей пожал плечами.

– Наверное.

– Ладно, иди. – Страйкер скрылся в окне, но через секунду появился снова и добавил, - и попробуй разузнать, что с Артуром.

Михей и три его спутницы отправились в путь. Лагерь временного размещения находился на окраине города, в десяти километрах. Путь не близкий, и до темноты, вернуться Михей уже не успевал. Эта мысль назойливой мошкой свербела в мозгу.

Треонки заметно приободрились – Михей, как мог, успокоил их. Та строптивая даже предложила свою помощь, мол, если Михей заберется к ней на спину, они смогут добраться гораздо быстрее. Она, конечно, была права, но Михей не мог поставить себя в такое неудобное положение.

– Где ты выучил наш язык? – Спросила строптивая.

– Нас всех научили нескольким фразам, - ответил Михей, - чтобы могли объясняться с местными.

– Но тот, другой, он с трудом мог выговорить и пару слов. И совсем ничего не понимал.

Михей остановился. Остановились и треонки. Он посмотрел на строптивую, затем на двух других, вздохнул и сказал:

– Слушайте, у нас не все такие, как он. Мы не хотели всего этого. – Он развел руками по сторонам, переступил с ноги на ногу.

– Вот как? Почему же вы не остановитесь? – Треонка произнесла еще несколько слов, смысл которых Михей не понял.

– Если бы все зависело от нас, - вздохнул Михей. – Это ваш э-э… владыка. Он первый грозился войной.

– Мне ничего не известно об этом. – Треонка повысила голос. – Я просто несчастный райл, у которого ничего не осталось. – Тут ее голос стал едва слышен.
– Эта война отняла последнее. Мужчины всегда хотят воевать, а больше всего страдают женщины, и дети.

Две другие самки прижались к строптивой, и стали гладить ее руки и плечи. Михею вдруг стало неловко и больно – у бедной треонки, должно быть, погибла вся семья.

– Надеюсь, скоро все закончится, - сказал он и зашагал дальше. – Идемте.

До лагеря дошли уже после заката. Обширная территория, огороженная сеткой была битком набита арахноидами. Освещенная десятками прожекторов, эта живая масса двигалась и колыхалась. Над ней стоял жуткий, какой-то не реалистичный гомон. А невыносимую вонь Михей почувствовал задолго до того вышел к лагерю. В первый раз, приведя гражданских, Михей был шокирован увиденным. Райлы буквально топтались друг на друге, никаких условий для сна, туалет не предусмотрен, кругом - полнейшая антисанитария. Удивительно было и то, что несчастные райлы и не пытались требовать лучшего. Их каждый день кормили обещаниями, что скоро они смогут вернуться в свои дома, и каждый день они ждали, что вот сейчас появится человек, самый главный здесь, и скажет, что в городе теперь безопасно, и все могут быть свободны. Хотя, по сути, они и не были заперты. Тот двухметровый забор не смог бы удержать даже самого дряхлого старика, но никто и не думал бежать. Только дети не хотели слышать взрослых, и оставаться там, где им плохо. Перед ограждением через каждые несколько метров стояли солдаты. Они делали вид, будто не замечают шмыгающих туда-сюда детей, и лишь иногда палили в воздух, чтобы припугнуть особо расшалившихся сорванцов.

Михей повел треонок к коменданту. Они шли вдоль лагеря. Михей был весьма доволен собой: он не только увел гражданских из опасного района, но и отнесся к ним по-человечески; теперь треонки будут знать, что есть среди землян и благородные люди. А треонки с ужасом смотрели на лагерь.

– Это скотный двор, - сказала строптивая.
– Зачем ты нас сюда привел?

– Здесь вы будете в безопасности, - заверил Михей.
– И это ненадолго.

– Мы будем в безопасности ненадолго?
– Переспросила строптивая.

– Вы здесь останетесь ненадолго, - пояснил Михей.
– Скоро вы вернетесь домой.

Строптивая хрюкнула.

– Домой? А что такое дом? Стены? Мебель? Не они мне были дороги. У меня нет больше дома. Куда мне возвращаться?

Михей поджал губы.

– Когда-то я тоже потерял все. Но я не отчаивался. Я придумал себе, зачем мне жить, и со временем, жизнь снова стала приносить радость. И ты так сможешь. Все будет хорошо.

– Теперь ты убиваешь других, чтобы и они тоже потеряли все? Ты еще хуже, чем остальные, - неожиданно зло произнесла строптивая. – Другие, по крайней мере, не притворяются, что им не все равно.

Уязвленный, Михей посмотрел на строптивую, но ничего не ответил. Дальше шли молча.

Комендант недовольно цокнул и пробурчал: "Да ну сколько можно". Он свистнул, кивнул солдату, и тот увел треонок в лагерь.

Михей поплелся назад. Мертвые улицы дышали зловещей тишиной. Тусклый свет убывающих лун едва освещал дорогу. Усталость уже давала о себе знать. Мысли лениво ворочались в голове, тело наполнилось тяжелой вялостью. Михей мечтал только о том, чтобы поскорее завалиться спать. Чтобы сократить путь он пошел дворами. Как вдруг, в одной из подворотен мелькнула тень. Не человеческая тень. Михей нырнул в арку, и прижался к стене. Приклад винтовки прижался к плечу. Эх, сейчас бы детектор, подумал Михей, и тут же вспомнил, что забыл разузнать о состоянии Артура. В этот момент тень снова скользнула по старой брусчатке, и показалась фигура. Сухой электрический треск винтовки. Что-то упало. Михей шагнул ближе, и от увиденного рухнул на колени.

Глава 22

Проснувшись, Михей никак не мог встать. Разбитый и вялый, не в силах пошевелиться. То состояние, когда весь день хочется проваляться под одеялом, никого не видеть и не слышать.

Из кухни, через приоткрытую дверь доносились голоса. Слов было не разобрать, да и не хотелось вслушиваться. Михей собрал столько воли, сколько смог, и рывком поднялся, усевшись на спальнике. Растер лицо ладонями, потянулся. Пол дела сделано. Еще одно усилие – и он встал на ноги.