Треон

– Время идет. – Не слушал Михей. – Там такие же пацаны погибают.

– Там Домингез, подлый сукин сын и мерзавец. Он бы ни за что не стал тебе помогать. Если бы был, кто другой, я бы даже не думал, ты меня знаешь.

– Но бойцы-то его не виноваты, что у них капитан скотина, - возразил Михей.

Страйкер помолчал какое-то время. Чувствуя, что он колеблется, Михей решил добить:

– Разузнаем у Домингеза что, да как, зайдем треонцам с тыла и прижмем их.

– Ай, черт с тобой. Сейчас свяжусь с капитаном.

Через минуту Страйкер снова вышел на связь.

– Добро, - сказал он.
– Пошли.

Все прошло не совсем гладко, но все же вполне удачно. Треонцы хоть и ждали атаки сзади, не подготовили оборону. Взвод Страйкера отвлек на себя внимание райлов, и ребята Домингеза смогли перегруппироваться. Треонцы оказались зажаты с двух сторон, и попытались пойти напролом. Тут их и добили.

Белесая дымка, заполнявшая ангар понемногу рассеялась. Бойцы Домингеза стали выходить из укрытий. Убедившись, что опасности нет, показался и сам Виктор. Он снял шлем и отдал его одному из своих ребят. На лице капитана расцвела довольная ухмылка. Он остановился у большого масляного пятна в центре ангара, и, уперев руки в бока пробасил:

– Блестяще сработано, - он вдруг рассмеялся.
– Хух, а я уже думал... А не важно.

Он слегка прищурился, всматриваясь в лица солдат, которые, наконец, вышли к нему. В лица тех, кому был обязан жизнью.

– Так, кто это у нас? А, Страйкер, так ты тут старший. Хм, не ожидал увидеть тебя в роли своего спасителя.
– Домингез поджал губы и одобрительно кивнул.
– Ты - мужик. Знай, я не забуду этого.

Страйкер только холодно посмотрел на Домингеза.

– Не меня благодари, - сказал Страйкер. Он обернулся, нашел взглядом Михея, и подозвал его к себе.
– Вот. Это Михей. Это он тебя спас. Ему и спасибо.

Домингез радостно оскалился, обнажив зубы.

– Так вот, значит, кому я обязан.

Он подошел к Михею, пристально глядя на него. Страйкер, уходя, прошел между ними и мельком посмотрел на Михея. И было в его взгляде что-то. Какое-то предостережение что ли. Но вслух он ничего не сказал.

– Как хорошо, что в наших рядах еще остались честные и благородные люди, - с деланным артистизмом произнес Домингез, и протянул Михею руку. Затем приобнял его, и добавил, - люди, которым небезразлична судьба своих товарищей.

Михей, конечно, дважды взвешивал каждое слово Домингеза - репутация у того была уж слишком неидеальна. В то же время и слухам Михей не верил - людям свойственно преувеличивать. А говорили разное. В основном все сводилось к тому, что у Виктора Домингеза есть связи где-то на самом верху, какой-то добрый друг, вместе с которым он ведет всякие грязные делишки. Так, Домингез приторговывал наркотиками, стимуляторами, спиртным и даже медикаментами. Разумеется, это все нужно было сначала доставить на Треон, а значит контрабанда занимала драгоценное место на борту транспортника. Поэтому многие винили Домингеза, и других, подобных ему, в том, что солдаты недоедают, и что в их руках оседает часть необходимых лекарств. Солдатам часто приходилось платить, чтобы получить тот или иной препарат. Расплачивались обычно трофейныеми драгоценностями и предметами роскоши, либо, если солдат не имел ничего ценного, он мог дать слово что в течение такого-то срока найдет что-нибудь. Если человек нарушал свое обещание, он рисковал нажить крупные неприятности, и даже лишиться жизни.

– Я вот думаю, что люди должны помогать друг другу, - продолжал Домингез.
– Ведь никогда не знаешь в какой заднице окажешься завтра, верно?
– Он усмехнулся.
– Поэтому, я считаю, что лучше иметь много друзей, чем иметь мало друзей. Жаль, что не все со мной согласны.

Виктор украдкой посмотрел по сторонам.

– Кстати, не просто, наверное, было уговорить Страйкера?

– Ну, так...
– Михей покачал головой.

– Короче, Михей, да? Знай, Виктор Домингез теперь твой друг. Понимаешь, что это значит? Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, что угодно, ты будешь знать, к кому обратиться.

Понятно, подумал Михей, только что говорил о чести и благородстве, а теперь "если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится". Как будто я для этого... Хотя... Нет, я, наверное, придираюсь. Если бы это был кто-то другой, или я не знал, чем он занимается, то воспринял бы все немного иначе. Ну да, это нормально - человек чувствует себя обязанным, хочет показать, что благодарен тебе. Да, я и сам сказал бы что-то такое. Но Домингез... Нет, его трудно воспринимать как простого. С другой стороны - дружба с таким типом тоже будет не лишней. Правильно он сказал: "Никогда не знаешь, в какой заднице окажешься завтра".

– Ну ладно, Михей - закончил Домингез, - Ты главное помни, что я тебе сказал. Виктор Домингез не забывает своих друзей.

С этими словами Михей и Виктор разошлись. Каждый направился к своим, но Домнгез вдруг окликнул Михея. Михей повернулся.

– Держи, - в воздухе что-то мелькнуло. Михей машинально выбросил вперед руку, поймав предмет - капсулу для автоинъектора.

– Маленькая компенсация, - объяснил Домингез, - за труды.

Михей сидел на полу, на какой-то засаленной спецодежде. В кабинете он был один. Рядом стояла масляная лампа на скорую сделанная из жестяной банки и кусочка шнура. Маленький огонек слегка покачивался из стороны в сторону.

Михей корпел над потайным карманом в подкладке костюма. Такой часто делали, чтобы хранить там что-то дорогое сердцу, или что-нибудь ценное. Или какие-то запрещенные вещества.

Лучшее, что он мог сделать – избавиться от капсулы: если с этим попасться, будут проблемы. Большие проблемы. Веном - также известный как дурка, псих, валькирия, химпром - мощный боевой стимулятор, запрещенный в шестидесяти армиях мира. Это - термоядерный коктейль, который поднимает физические возможности человека до предела; сила, ловкость, скорость реакции - все возрастает в разы. Он превращает обычного солдата в неудержимую боевую машину. Платить за такую мощь приходится своим здоровьем, так как побочные эффекты у венома тяжелейшие. Тот, кто рискнул воспользоваться им больше трех раз обычно потом нуждался в пересадке печени. И все же, не смотря на запреты, и на длинный список побочных эффектов, многие держали при себе веном на крайний случай. Когда дело - дрянь, стопроцентная неминуемая смерть, он может дать маленький, малюсенький шанс. Иногда этого бывает достаточно. Посомневавшись, Михей решил сохранить стимулятор.

Карман был почти готов. Капсула упала на дно, оставалось только зашить его так, чтобы в случае необходимости, можно было вытянуть нитку одним движением.

Остальные сейчас выпивали. На заводе нашли пол бочки спирта, слух об этом разлетелся по всему батальону. Теперь в каждой роте закатили маленькую попойку в честь захвата завода. Михей, выпив полстакана, подумал, что ему достаточно. Кто-то ведь должен сохранить трезвую голову. Да и настроение было не совсем праздничное. Тот маленький райл никак не выходил из головы. «Ты еще хуже, чем остальные». Может эта треонка права? Я так вжился в роль хорошего солдата, что мне это начало нравится. Но возможно ли, будучи солдатом, не стать убийцей, или это неизбежно. Почему кого-то можно убивать, а кого-то нет? И почему, убив ребенка, я все-таки «сделал все правильно»? Почему меня не судили? Потому, что я не знал, что это ребенок, когда нажал на спуск?

Закончив с карманом, он приготовился ко сну. Но прежде решил полистать книгу, которую прихватил днем. Довольно объемная, увесистая; обложка то ли из плотного картона, то ли из кожи какой-то неведомой твари; молочно-белые страницы приятно шелестят; красивый, достаточно крупный шрифт радует глаз. Страница за страницей Михей стал неспешно просматривать содержание, иногда задерживая взгляд на картинках, или прочитывая один-два абзаца. В книге, судя по всему, рассказывалось о великих открытиях и изобретениях, которые способствовали развитию треонской цивилизации до настоящего уровня. Вдруг что-то привлекло его внимание, что-то приятно знакомое, даже родное. Михей не сразу понял, что именно, взгляд еще какое-то время суетливо метался от одного к другому. Вот оно! Эта фотография. Этот дом. Сомнений быть не может - это именно тот дом. Дом, который он так часто видел в своих видениях.