Тридцать дней

— Нет, не надо, — вскрикиваю я, упершись ладонями в широкую грудь.

Он резко отстраняется, отходит в сторону, вновь поворачивается ко мне спиной, после вскидывает лицо к небу, и до меня доносится шумный выдох. Я осторожно отступаю от древа, надеясь, что наш разговор закончен, хотя бы на сегодня. Устала. Безумно устала от уговоров, от признаний, от охоты на себя, от нежданных встреч. Мне хочется выходить из дома, как раньше, не опасаясь наткнуться на одного из них тогда, когда ожидаю меньше всего. Ничего не хочу. Хочу, чтобы всё было как раньше. Я даже согласна вновь стать маленькой девочкой, в которой видят ребенка и ничего больше.

Папа уже не молчит, он говорит, что отправит меня подальше от дома, и никто, кроме моей семьи не будет знать, где я. Друзьям он запретил появляться у нас дома, только Вайторис по-прежнему вхож к нам, потому что ему до меня нет никакого дела. Может, потому, что слияние и отторжение стихий в союзе земли и огня возможно в равных долях, а может, дело в том, что Вайторис не жаждет иметь наследников, я как-то слышала от него эти слова. Правда, говорил он их не мне, а отцу, но я, как всегда, стала невольной свидетельницей. Впрочем, скорей всего, для этого Созидающего я так и осталась маленькой девочкой. Кто знает? Но в его глазах я ни разу не видела интереса. А уж это-то я теперь легко различаю. Я теперь вообще многое вижу в мужских взглядах… опыт.

— Не уходи, — Регин преграждает мне путь.

— Но мне пора…

— Подожди, — он сжимает мои плечи и притягивает к себе. — Еще немного. — Прижимается щекой к моей голове и затихает. Я едва слышу: — Меня так тянет к тебе…

— Это всего лишь притяжение стихий, — осторожно говорю я. — Вы ведь не любите меня на самом деле…

— Притяжение стихий? — Созидающий отстраняется, заглядывает мне в глаза, и вдруг начинается смеяться. Только в его смехе мне чудится горечь и издевка. Регин резко обрывает смех, вновь впивается мне пальцами в плечи: — Мы сотканы из стихий, Ирис! Мы стихии одетые в плоть! Что, по-твоему, означает «притяжение стихий»? Это предначертанное слияние! Впрочем, похоже, ты и о слиянии знаешь немного, да, малышка Ирис?

— Отпустите! — испуганно вскрикиваю я. Никогда еще сдержанный Регин не выглядел так… безумно.

— Да не могу я тебя отпустить! — неожиданно зло восклицает Созидающий. — Притяжение, говоришь? Тогда что ответишь на то, что я ощутил притяжение, еще когда ты была в пеленках, и все эти семнадцать лет ждал, когда ты, наконец, повзрослеешь? Я ждал, Ирис, я! Не Орканис, я!

— Просто нет выбора…

— Ну как мне достучаться до тебя?!

Он вдруг отпускает меня и отходит на два шага назад, раскидывает руки по сторонам и неспешно поворачивается вокруг своей оси.

— Гляди на меня, Ирис, — требует Регинис. — Гляди. Разве я уродлив? Разве противен? Разве похож на старика?

Я прижимаю руки к груди и мотаю головой. Нет, он не уродлив, он хорош собой, привлекателен, внешне молод и полон сил. Но настойчивость пугает и… Ия еще не готова, но мне дают времени. Никто не дает. А я всего лишь хочу хотя бы глоток свободы!

— Регин!

Мы одновременно поворачиваем головы на возглас, полный ярости. Я смотрю на того, кто стоит в десяти шагах от нас, и невольно отступаю к Регинису. В его глазах мгновенно разгорается ответная ярость. Созидающий делает шаг вперед и закрывает меня своим телом. Двое мужчин испепеляют друг друга взглядом, но я не решаюсь встать между ними. Закрываю уши ладонями, чтобы не слышать их, и бегу прочь, не оборачиваясь, и не проверяя, что происходит за моей спиной. Спешу скрыться, спрятаться в уютном домике родителей и, наконец, почувствовать себя в безопасности.

Неожиданно налетаю на кого-то. Сильные руки перехватываю меня. Вскрикиваю, поднимаю взгляд и облегченно вздыхаю — Вайторис.

— Там, — я, задыхаясь от быстрого бега, указываю назад. — Там… они.

— Кто? — мужчина не понимает, но смотрит в указанную мною сторону.

— Регин и Оркан. Они…

— Идиоты, — мрачновато произносит Вайторис. Он сразу понимает, что происходит в лесу. — Всё не угомонятся… — После опускает на меня взгляд и неспешно скользит им по снизу вверх. — Хотя… Не сейчас, но через несколько лет тут будет, чем увлечься. — Я заливаюсь краской, вырываюсь из рук Созидающего и снова бегу. Он весело смеется мне в спину, а когда я останавливаюсь и оборачиваюсь, Вайторис уже скрывается за первыми деревьями, спеша к своим друзьям, вдруг ставшими врагами…

Я мотнула головой, возвращаясь в ложную реальность. Порывисто обернулась, но Скай мирно спал. Облегченно вздохнув, я снова взглянула на картину и едва сдержала вскрик. Зажала рот ладонью и попятилась назад. Он был там. Огненный всполох волос метался на ветру, резко контрастируя на фоне сочной зелени.

— Он не войдет сюда, — прошептала я, больше уверяя саму себя, чем веря в это.

Вайторис приближался рывками. Он не шел, менялось само изображение. Сначала фигура вдалеке, полы черного плаща развиваются за спиной, словно огромные крылья. Затем ближе, плащ опадает, еще ближе, снова алые пряди вьются в порывах ветра, и плащ распахивается крыльями… Вскоре мужская фигура приблизилась настолько, что я смогла различить выражение его лица. На губах Вечного играла кривая ироничная ухмылка, взгляд был направлен на меня. В нем не было ни гнева, ни тоски, только насмешка и немой вопрос: «Не ожидала?».

Не ожидала. Но… Но, бесконечный Хаос, знала, что такое может произойти. Нашел, сумел найти путь, но сможет ли войти туда, где есть только выход? Я развернулась, спеша разбудить Ская, но вдруг замерла, словно мои ноги приросли к полу, прерывисто вздохнула и полуобернулась, чтобы вновь взглянуть на картину. Он заполнил собой весь проем, и мирный пейзаж превратился в портрет Вечного в полный рост.

Невидимые путы отпустили меня… или это был мой страх? Я полностью повернулась к картине и сделала шаг к ней. Неспешный, осторожный… И вдруг осмелела. Осознала, что даже Вайторису не все подвластно. Он не смог пересечь закрытой грани. Теперь улыбнулась и я. Склонила голову к плечу, рассматривая его даже с любопытством и прислушиваясь к своим чувствам.

С этим мужчиной я прожила… несколько столетий. Я делила с ним ложе, загоралась в его руках, наслаждалась ласками, даже немного любила. Восхищалась им, боготворила, ловила каждое слово, дорожила каждым взглядом. Любовалась им и готова была умереть, сидя у его ног. Так что же осталось в моей душе? Ничего. Ничего не дрогнуло, пустота… Лишь тени убитых мной по его приказу встали перед внутренним взором. Их взгляды, будто тысяча острейших кинжалов, пронзили грудь, вырвали из нее сердце и швырнули в костер чужих желаний, желаний моего отвергнутого Господина.

— Ирис…

Улыбка с его лица исчезла. Теперь вишневые глаза смотрели серьезно, с пониманием, но без капли сочувствия. Ему не в чем было сочувствовать мне. Всё, что сотворила его пламя, было сделано во имя его и для него.

— Не трону…

Я не слышала его голоса, но понимала, что он говорит по губам. Отрицательно покачала головой.

— Уничтожу всех.

Опять угрозы. Я невесело усмехнулась. Самое страшное, что Вайтор всегда выполнял то, о чем говорил. Не отзовусь сейчас, он пройдет по истинной реальности беспощадным смерчем, и я буду знать, что люди гибнут из-за моего упрямства. Представив, что ожидает мир в скором будущем, я содрогнулась. Но мне не преодолеть грани между ложными реальностями, не потревожив Ская. Если Аквей проснется, он не отпустит меня, или пойдет вместе со мной, и тогда…

— Мама, — судорожно вздохнула я и закрыла глаза, чтобы Вайторис не увидел в них паники и страха.

В голове царил хаос. Что делать? Я в панике искала выход, желая не подставить Ская, не погубить мир, полный жизни, и не оказаться в руках Вечного. Наконец, снова посмотрела на него. Вайторис скрестил руки на груди и с интересом наблюдал за мной. Так следят за исследуемым объектом, но не за женщиной, с которой делили постель последние триста с лишним лет. Усмехнувшись, я решилась.

— Хорошо, — шепнула я. — На моих условиях.