Тропа Исполинов

– Погоди, погоди! А цех плотников, что, не вступился?

– А-ай, какой там цех! Затаились как мыши под веником... Кто-то даже сказал, мол, правы балахонщики. Негоже плотнику такими делами заниматься... Так что, власть у нас нынче правят эти...

– Они вообще много чего творят, - хмуро поддержал разговор низкорослый крепкий паренёк по имени Йонас. Под левым глазом его наворачивался свежий синяк - это Тинч, промахнувшись, нечаянно врезал ему совсем не по корпусу, как было положено.

– Ничего, Даурадес придет - он им всем покажет, - заявил один из братьев-близнецов, то ли Марис, то ли Макарис.

– А почему они лук грызут?

– Это чтобы от них потом все женщины отворачивались, - пояснил Бычье Сердце.

– Женщина - сосуд греха. Нечего смущать правоверных!
– серьёзно сказал то ли Макарис, то ли Марис, а Марис или Макарис добавил:

– Они, говорят, даже живут друг с другом как муж с женой.

– Это что!
– выпалил один из сидевших поодаль.
– Я слышал, что при посвящении им надо обязательно поцеловать духовника сначала в губы, потом в пупок, член и задницу...

– Мальчишки, конечно, без подробностей не могут, - вздохнула Кайсти, поднимаясь с места.

– Ладно, не уходи, - попробовал остановить её Бычье Сердце. Тинч заметил, что он частенько и далеко не равнодушно поглядывает в её сторону.

– Он сейчас и дымить начнёт. Фу!
– Кайсти передёрнула узкими плечиками, но не ушла - просто отсела подальше.

Бычье Сердце и в самом деле не торопясь достал из заветного кармана старую изогнутую трубку, разобрал, продул мундштук и принялся деловито прочищать его соломинкой.

Тинч вспомнил про кисет капитана Гриоса.

– Ух ты!
– удивился Тиргон.
– Чаттарский? Поделишься?

– А сам-то?
– спросил он, заметив, что Тинч, с лихвой отсыпав положенное, прячет кисет обратно.

– Я? Нет...
– ответил Тинч и почему-то решил приврать:

– Бросил.

– Вот правильно, - скосила глаза Кайсти.
– И ты бросай.

– С тобой бросишь, - пробурчал Бычье Сердце.

– А вы не боитесь, что балахонщики пронюхают про это убежище?
– спросил Тинч.

– Уу, - замотал головой Пекас.
– Про нас мало кто знает. И потом, есть лодка. Если кто-то из наших ночует здесь, на маяке - то есть, если у кого нет дома, - для тех места в ней как раз хватит. Пока "стадники" разберутся, что к чему... Они же тупые, как пробки.

– Если что - на палках отобьемся, - воинственно сверкнув глазами, заявила Кайсти.
– Мы Таргрека попросим. Пусть научит нас...

– Ну-ну! Что это за крестовый поход детей!
– вступил в разговор Отшельник. Всё это время он неподвижно и незыблемо, как сторожевая башня, восседал рядом, подогнув колени и спрятав лицо в переплетении могучих рук.

Пекас рассказывал Тинчу, что он сидит так частенько, однако совсем не спит и всё слышит.

– Таргрек!
– задиристо напомнила Кайсти, - Ну что, ты как-нибудь покажешь нам... ну, пару таких приёмов...

– Быть может, кое-что и кое-кому, - серьезно ответил Отшельник. Потёр воспалённые глаза и добавил:

– Эх, дети, дети... Не дай Бог, чтобы вам пригодился хотя бы один из них. Там, откуда я пришёл, меня учили убивать. Убить человека легко, и человеческое горло так хрупко... Вашими посохами можно просто махаться. А можно и бить, и убивать. Мозжить черепа...

– А что такое крестовый поход?
– спросила серьезная темноволосая чаттарочка - та, что была похожа на Айхо.

– Это вы лучше у Тинча спросите. Он всё знает.

– У него такая книга есть, - объяснил всезнающий Пекас.
– Раз прочтёшь - три раза ахнешь.

– Он у нас как Тирн Магрис, - зевая и выпрямляясь во весь рост, сказал Таргрек.
– Выловил в океане рыбу мудрости и когда чистил - уколол плавником палец. С тех пор, как пальчик пососёт - так сразу мудрость выскажет.

– А могу!
– без смущения подтвердил его слова Тинч.

– Вот вечерком и послушаем, - разминая плечи, сказал Отшельник.
– А что, ребятки, не сходить ли нам к морю? Искупаемся, а заодно - проверим сети. Да и креветок наловить не мешает. Кстати, а кому сегодня бежать за солью?

– Мы здесь голодать не собираемся, - пояснил он, обращаясь к Тинчу.

– Да!
– подхватил, смеясь, Бычье Сердце.
– Все местные жители за эту зиму лодки на дрова порубили. Зато у нас - всё в порядке!

2

Этот день, как и несколько дней последующих, у обитателей развалин маяка прошли в заботах. Тинч, как более опытный в делах строительства, возглавил бригаду каменщиков. Они отремонтировали крыши и стены, а также превратили в неприступную каменную ограду.

Все "жерновки" он с самого начала отдал в фонд стаи, что было встречено с восторгом - денег на хлеб и картошку хватало не всегда.

Теперь их обычные вечерние посиделки стали проходить намного уютнее, чем раньше. Марис и Макарис получили нагоняй от Таргрека за то, что стащили у келлангийцев мешковатый, но неимоверно широкий орудийный чехол. В то же время, укрывшись под натянутым на кольях брезентом, можно было не обращать внимания на то, что моросит дождь или падает поздний снег, и можно было подольше посидеть у костра.

Впрочем, той ночью, о которой пойдет речь, погода выдалась спокойной и ясной, и мириады звёздочек змейками отражались в уснувшем море...

Тихая и серьезная мечтательница Кайсти в кругу друзей славилась как сочинительница песен и придумщица разного рода страшных историй.

– И вот пришёл на нашу землю ужасный и сильный дракон!
– поздно вечером, у костра восторженно повествовала она.
– И задумал тот дракон поработить дух людей, чтобы жить им отныне в рабстве и покорности, и терпеливо сносить все прихоти властелина. И приказал дракон каждый день приносить ему в жертву деву из дев...

– А потом примчался славный рыцарь и его убил, - насмешливо подсказал Тиргон.
– Было про это.

– Если ты такой умный, - обиделась Кайста, - то сам и рассказывай.

– Ты бы лучше спела.

– А вот теперь, из вредности - не буду! А!

Высунутый язык...

– Эээ! Получил?

– Может быть, Тинч что-нибудь почитает из своей книги?
– предложил кто-то.

– Мне бы свечку, - попросил Тинч.

Ему подали... правда, не просто свечу, а такую особую лампу. Бутылка из-под пива обматывается смоченной в керосине веревочкой, ближе к донышку, потом веревочка поджигается, бутылку донышком вниз суют в холодную воду. Дно отпадает и внутрь, в горлышко бутылки вставляют свечу. Такую лампу никогда не задувает ветер...