Тряхнем стариной!
Шрифт:
— Здорова ты, Яга, по ночам-то шастать, — заворчал он. — Я уже притомился ждать.
— Ничего, у тебя впереди времени много, вечность, — съязвила я. Больше от страха. Нечто стояло совсем рядом с нами — темная непроходимая муть.
— Это, напомню для убогих, — хмыкнул Бессмертный. — Ничего не есть, ничего не пить, кроме принесенного. Иначе…
— Помру?
— Ну ты, Яга, сказала! — рассмеялся он. — Хуже. Навь притянет, когда захочет она, а не ты. Не совершай моих ошибок.
Он повернулся к темноте и под светом луны стал вообще как неживой. Ну чисто вампирюга из фильмов — бледный,
И мы пошли в это самое «вперед». Кощей впереди, я следом, стиснув зубы и делая вид, что мне это все нипочем. Если честно — так и должно быть, я же Баба Яга и все это мне просто раз плюнуть. Но мне-Женьке было страшно.
Кощей пропал в мути, я, набрав побольше воздуха в легкие и закрыв от испуга глаза, отважно шагнула за ним. И меня словно окутала легкая масляная взвесь, какая бывает слякотной весной на МКАДе, ничего непривычного, хотя и противно… А потом взвесь пропала, и я апнула воздуха, потому что дышать же мне надо, ну и открыла лупики свои любопытные… Кощей поманил меня жестом, мол, двигайся, и спокойно пошел вперед.
Где бы мы ни оказались, здесь было очень темно и тихо.
Ни луны, ни звезд, даже воздуха, казалось, не было, непонятно, где кончается земля и начинается небо, мутно, как в толще воды, где там верх, а где низ, и деревья по сторонам тропинки стояли голые, тянулись кривыми ветками к нам, и под ногами, пока мы шли, не шелестело — я чувствовала, как наступаю на камешки и ветки, а воображение дорисовывало звук. И если бы не зрение Бабы Яги, позволявшее видеть в кромешной тьме, я потерялась бы в полном беззвучии и безветрии.
Наверное, так выглядит вакуум. Я где-то читала, как страшно в безэховой камере, где слышно, как течет по твоим собственным венам кровь, но можно ли было верить той информации?
— Как жутко, — вырвалось у меня. — Как будто тут ничего нет.
— Это Навь, — ответил Кощей негромко, — тут ничего нет. Для живых, по крайней мере, точно. Впрочем, живым и глядеть незачем на Навь.
— А как же мы? Так и будем в потемках?..
— Ты же на границе стоишь, Яга. Считаешь, что жива? — сощурился на меня Кощей, взгляд у него был такой, неприятный, как будто он издевался и смеялся над неразумной мной.
— Да как бы да! — я демонстративно вдохнула, но с таким же успехом могла и не вдыхать, все равно ничего в легкие не попадало. Просто движение грудной клеткой. Ужас какой! Я вздрогнула и задышала еще чаще. И понимала, что мне это не нужно, и мозг орал сиреной, что задохнемся, если не дышать!
— Ты — ведьма Яга из Черного леса, — навис надо мной Кощей, и человеческого в нем было все меньше и меньше. Вампирюга или некромант какой! — Одной ногой стоишь в человеческом царстве, второй — в Нави…
— А между ног у меня что? — ляпнула я и сама же себя хлопнула по лбу. Ага, это стресс во всем виноват! Вот и вылезли самые низкопробные шуточки. Стыдоба-то какая!
Но Кощей вдруг зашелся скрежещущим смехом и пофыркивая ответил:
— А между ног у тебя, если продолжать выражаться описательно, твоя магия… — мои мысли в этот момент сползли в сторону эротики, но я быстро взяла себя в руки и продолжила слушать, что Кощей вещал: — Как пыль человеческого
мира с тебя слетит, так ты все и увидишь. Что от живых спрятано. Так-то оно и правильно: мертвым мертвое, живым живое.А мы, получается, ни рыба ни мясо, ни то ни се. Караул!
Это мне повезло или не повезло? Получается, что стражи ходят туда-сюда. Мне и первый раз как-то не очень хотелось сюда. А если еще раз возвращаться? Кот вроде говорил — придется. К тому же я за границей смотрю, и потом по идее мне же провожать всяких, чтобы не заблудились по пути. А когда умру… Ну, где-то через пятьсот лет. Или больше, или меньше, но этого не миновать. Тогда что со мной будет? Попаду я в Навь? Не то царство загробное, не то иррациональное пространство.
Страшно все это.
И зачем меня сюда понесло? Ах да, именно поэтому мы в Навь и отправились, узнать, что мне тут было нужно… Мама дорогая, надеюсь, результат будет. Иначе я бы сюда не сунулась!
Глава двадцать вторая
Навь обхватывала меня. Я ощущала всей кожей каждый свой шаг. И то, что Кощей шел рядом со мной, ощущала тоже — присутствием человека. Хотя какой из Кощея человек, но все же душа живая. Ну или не душа, или не живая, не знаю я его составляющих, но хоть разговаривает.
Хотя тут все разговаривает, кажется, кроме русалок.
Кстати, сам Кощей шел уверенно и, кажется, что-то все-таки видел, не так как я. И когда уже с меня эта самая пыль человеческого мира облетит?
И тут где-то впереди появилось свечение.
— Что это? — спросила я. — Там кто-то есть?
— Не знаю, что ты видишь, но явно не то, что я. Если там кто-то есть, нам точно туда не надо, — нудил Кощей.
— Подозрительно все это. Ты ведь бессмертный? — зачем-то уточнила я. — Скажи, то, что в твоем яйце, здесь работает? То есть, если тебя кто-то захочет убить, не убьет?
Кощей остановился. Мне показалось, он об этом и не задумывался. Или я что-то не то сказала.
— Мое бессмертие не так работает. И не в яйце дело, Яга. А нас здесь ничто не убьет. Вот не выпустить — может.
— Утешил, — пробормотала я и пошла вперед.
Сияние становилось все ярче. Оно было похоже на то, как далеко за пределами городов горят в ночи парники — чуть различимый световой купол, отблески на низких облаках, желтое пятно-перевертыш. Кощей потянул меня за рукав.
— Это обман. Что бы тебе ни блазилось, оно не то, чем кажется.
— Тогда куда нам идти? — я начинала беситься — туда не ходи, сюда не ходи — и хлопнула себя по бедру. Свечение помутнело и куда-то неожиданно усвистело. И хорошо, что на него не пошла.
А Кощей пожал плечами.
— Это ведь ты здесь была, старая. Так что думай, куда тебя тянет? В какую сторону поведет, туда и направимся. И глаза уж получше открой, пора тебе на правду взглянуть. Нельзя считать живым то, что мертво.
— Это ты к чему?
— Не обманывай себя, старуха. Смотри не глазами, а головой, нутром смотри! — сказал он достаточно резко, мне даже неприятно стало. В кишках, что ли, себе глаза отрастить? Умный какой! Но обиду мне пришлось проглотить. Без Кощея я тут вообще пропаду, обратно не выберусь.