Ты проснешься

– Вот, купил малышке своей машинку. Очень она просила такую. А водить не умеет. Кто ж ее научит, кроме папки? Вот, приходится возиться, а что делать? Выросла большая, а все, как в детский садик ходит, – и мужик погладил котлетообразной лапой красавицу по голове, а красавица надула губки и отвернулась сердито от них обоих. «Значит, не папик, а папка?..» – глупо порадовался Владик. Мужик сунул ему клешню и сказал: «Виктор», а Владик схватил ее и быстро ответил: «Владислав».

Тут к ним подскочил мелкий пацан из «мерседеса» и, размахивая водяным пистолетом, с детской непосредственностью стал приставать к мужику, предлагая отмыть его шины от грязи, если дяденька даст ему пять баксов. На что дяденька ответил, что у него нет таких больших денег, и не помыть ли тогда ему шины бесплатно в качестве рекламной акции. Пацан недовольно проворчал, что в качестве рекламной акции он уже помыл бесплатно шины вон у его «бумера», и ткнул пистолетом в сторону Владислава, поясняя, у чьего именно «бумера» он помыл шины. Плечи Владислава сами собой распрямились, и он даже протянул руку, чтобы потрепать по голове хорошего мальчика, назвавшего «БМВ» владиковым, но тот вывернулся и убежал обратно к своему семейству.

Тут мужик, назвавшийся Виктором, взглянул на часы, не глядя на собеседника махнул ему рукой и споро, под попку, подпихнул красавицу наверх, на водительское место, а сам быстро обежал джипов передок и плюхнулся на сиденье рядом. Еще минут десять ушло на то, чтобы суровому внедорожнику из «поперек» развернуться «вдоль», а потом, неуверенно мотаясь из полосы в полосу, словно обкурившийся бегемот, крутой автомобиль уполз вперед по опустевшему за время стояния переулку.

Владик пробурчал себе под нос что-то брюзгливое, но, безусловно, цензурное и пошел обратно к своему заждавшемуся автомобилю с водителем Колей внутри.

– Быстро ты с ними разобрался, – уважительно заметил Коля. Но Владислав ничего на это отвечать не стал, а лишь улыбнулся краешком губ усталой и слегка снисходительной улыбкой.

Потом они ехали какое-то время быстро, нагоняя упущенные минуты, а на въезде на Садовое Кольцо опять попали в пробку, но уже, так сказать, в плановую. А вот из этой пробки выехать им уже было не суждено. Благородный автомобиль нехорошо завилял задом, что-то в нем глухо засипело, заскрежетало, и Коля, ругнувшись, включил сигнал аварийной остановки.

– Слышь, Борисыч, – нервно заговорил Коля, усевшись на свое место после проведения экспресс-диагностики. – Ты не поверишь, но у нас полетели все колеса. Все четыре. А запаска у меня одна. И что теперь ты будешь делать, я ума не приложу. Я, конечно, вызову техпомощь, да когда они еще подкатят... А тебе шефа встречать через полтора часа.

– То есть как – все четыре? – не понял его Владислав. – Ты что, прикалываешься?!

– Да какие, на фиг, приколы! Вон, вылазь и сам погляди. Все четыре на ободах стоят. Шин, считай, что и нет никаких. Одни лохмотья! Ведь только позавчера зимнюю резину поставил! Чем же эти гоблины дороги-то посыпают, какой такой едкой хренью?! Чтобы им жена вместо соли ее в суп сыпала! Козлы!

Неторопливо мимо них прополз отчего-то знакомый «мерседес» и остановился, проехав вперед несколько метров. Из «мерса» лениво вышел высокий сухопарый мужик, одетый в невзрачную финскую куртку и джинсы, и, захлопнув дверцу, направился в их сторону. Владик тотчас же вспомнил и мужика, и автомобиль. Это он только что парился вместе ними в пробке на Старомонетном, товарищ, так сказать, по несчастью. Хотя то разве было несчастье?!

– Вижу, знакомая задница. Дай, думаю, узнаю, почему опять застряли, – так вот по-простому обратился он к ним обоим, заглядывая в салон через Колину приоткрытую дверцу. Скосив глаза, посмотрел на левое переднее, потом на левое заднее, потом с кривой ухмылкой на роже обошел автомобиль по кругу, чтобы все хорошенько рассмотреть и с правого борта тоже.

– Колеса на вьетнамском рынке брал? – задал он вопрос теперь уже непосредственно Николаю.

– Да ты чего? – возмутился вполне натурально Владиков водитель. Вернее, не Владиков, конечно, а Рудольфа Ивановича, но это еще хуже. – В салоне переобувался, у меня чек есть, все чики-поки!

– Тогда почему же у меня они не поплыли? – гадко ухмыльнулся тип из «мерседеса». – Да ладно, мужики, расслабьтесь, на вьетнамском рынке этим не торгуют. Техпомощь уже вызвали? Ну тогда, поехали мы, нам еще в Королев пилить нужно.

Владислав потому так долго работал помощником первого лица, что умел хорошо ориентироваться. Королев! Это же тоже по Ярославке, недалеко от Мытищ!

Вывалившись из потерпевшего и никуда теперь не годного «бумера» наружу, он торопливо закричал в удаляющуюся спину:

– Э... Будьте любезны! Минуточку, пожалуйста!..

Но мужик в финской куртке его не услышал, а что вернее, не принял его выкрики на свой счет. Пришлось унизительно бежать вслед, путаясь в длиннополом пальто и поскальзываясь на гладких подошвах остроносых офисных туфель.

Мужика он нагнал, когда тот уже пристегивался ремнем. Владик забарабанил в стекло, чтобы привлечь внимание, а когда стекло было опущено, путано стал объяснять свою нужду. Мужик слушал, задрав выше некуда брови и скривившись, потом развернулся к супруге и спросил: «И чего?» Очкастая супруга равнодушно пожала плечами и опять уставилась в окно смотреть на прохожих.

– Дорогу-то знаешь? – недовольно поинтересовался мужик.

– Да! Разумеется! Не будет никаких проволочек, гарантирую, дорогу я знаю отлично! – фонтанировал оптимизмом Владик, и, не попрощавшись с Николаем, нырнул в мерседесово нутро. Хорошо еще, что деток своих дебильных они успели скинуть. Бабке, небось, завезли. Владислав вольготно устроился на заднем сиденье, радуясь, что закончился этот кошмар.

Но настоящий его кошмар еще не начинался. Когда они въехали на стоянку возле маленького закрытого аэродрома под Мытищами и припарковались, и Владик полез уже в портмоне, чтобы, произведя денежный расчет, распрощаться, заговорила молчавшая всю дорогу тетка, и на протяжении ее ужасной речи мужик, сидящий за рулем, молчал, как воды в рот набрал, и от этого Владику стало еще страшнее.

– Вам ведь двадцать четыре года, Владислав Борисович, – невозмутимо произнесла эта особа, не оборачиваясь к Владику, а лишь слегка повернув в его сторону голову. Он помертвел. Он не представлялся! Он не говорил, сколько ему лет! Тетка между тем продолжала размеренным, каким-то механическим голосом:

– Ваша жизнь и ваша карьера только начинаются. Вы согласны, что для успешного продолжения и того, и другого важно не запятнать свою репутацию порочащими связями?

Владик молчал, потому что паника, которая его охватила, заблокировала, кажется, все мозговые центры, кроме одного – моторного. Очень хотелось выскочить и убежать, он бы и выскочил, и побежал бы куда-нибудь, да не мог, двери были тоже заблокированы, как и его мозговые центры. Он сразу же решил, что люди – из органов, что босс где-то напортачил, а его, Владика, заставят сейчас делать что-то очень неприятное и для инстинкта самосохранения совсем неприемлемое.

Двое сидящих на переднем сидении молча переглянулись, и страшная тетя через плечо протянула Владику бутылку с минеральной водой.

– Попейте, Владислав Борисович, попейте и успокойтесь. От вас не потребуется ничего невозможного или чего-то такого, отчего впоследствии вам будет за себя стыдно. Мы сейчас вас проинструктируем, и вы наши инструкции выполните. А потом можете быть свободны. Вам наш совет: подыскивайте другое место работы. Гражданин Пикулин все равно не скоро приступит к руководству своей фирмой. Даже если к тому времени, как он сможет к нему приступить, фирма все еще будет его.