Ты проснешься

Тот притих.

Лиза резко остановила автомобиль на заднем дворе и пропела: «Кажись, здесь». Витя спрыгнул с порожка джипа, настежь открыл заднюю дверь и жестом предложил господину Пикулину выйти. Рудик держал в руке пистолет. Витя вздохнул, пистолет отобрал и уже без церемоний вытащил Рудольфа за белый кашемировый шиворот на обледенелый асфальт двора.

Господин Пикулин перебирал ногами, скреб туфельками по шершавой наледи и издавал восклицания «Как вы смеете?!» и «Куда вы меня тащите?» Виктор доволок его до дверей, тех самых дверей, ведущих на запасную лестницу интерната, и остановился. Дверь приоткрылась, из нее высунулась Викина мордочка. Виктор спросил:

– Куда?

– Сюда, – ответила Вика и отступила в сторону, пропуская.

Дальше Рудик худо-бедно пошел сам, потому что путь вел на пол-этажа вниз, то есть в подвал, и он побоялся, что если его и дальше будут тащить волоком, то он испачкает себе пальто и брюки, да и синяки тоже ни к чему.

Подвал был просторный, весь в каких-то толстых и тонких трубах по периметру, а часть его была огорожена металлической решеткой от пола до потолка. Загончик этот остался от прошлого, школьного начальства, и что оно там держало, было неизвестно, Танзиля же Усмановна распорядилась держать в нем рулоны линолеума и коробки с керамической плиткой, припасенные ею для ремонта.

– Это он? – звонким голосом спросила Вика.

– Он самый, – подтвердил Витя. – Идентификация проведена.

Викино лицо приобрело такое свирепое выражение, что Рудик вздрогнул и слегка даже отпрянул.

– Пойду за остальными, – пробурчала Вика и исчезла. Рудольф сделал попытку разговорить своего толстого конвоира, но конвоир молчал. Замолчал и Пикулин.

Ему в голову влетела счастливая мысль, что это какой-то розыгрыш, предновогодний презент, организованный друзьями, а что же еще это может быть? Надо озаботиться имиджем, чтобы впоследствии эти придурки над ним не ржали, просматривая видео на какой-нибудь тусовке. Он приосанился и решил подумать над репликами.

Тут дверь подвального помещения отворилась снова, и в него стали протискиваться дети и подростки в возрасте от десяти до шестнадцати лет. Был среди них, правда, один и поменьше, шустрый и нагленький, его все звали Сергуня. Кто-то из взрослых отсек поток, закрыв плотно дверь. Оставшиеся стоять снаружи обиженно заныли. Те, кому повезло попасть внутрь, широким кольцом обступили «фраера в шляпе» и рассматривали его в упор с каким-то недружелюбным любопытством.

«Не похоже это на презент, – вдруг осознал он неприятное, и паника вновь ударила под дых. Бизнесмен Пикулин знал толк в разборках, но на этот раз растерялся, потому что происходящее с ним в данный момент не вписывалось ни в какие схемы. И тут в круг, очерченный зрителями, вышла Катя, и он сразу понял, что перед ним представитель власти, да и силы тоже. Не в смысле, милиции, а в том, кто все это затеял и организовал. Ему стало забавно.

– Вы здесь уже бывали раньше, Рудольф Иванович? – с холодной вежливостью поинтересовалась Катя.

Пикулин скривил рот, давая понять, что в такой дыре он в принципе бывать не может.

– Не бывали? – огорчилась она. – Странно. Ведь это именно то заведение, откуда вам предоставили людишек в счет карточного долга. Так сказать, не деньгами, а рабсилой. Не поняли еще? Ой, извините, мне же нужно было вам рассказать все по порядку. Вы ведь давно не были на родине. Так вот, ваш партнер по игре в покер Иван Ескевич совершил убийство в этих стенах. И сделал это он из страха, что ваши с ним бартерные отношения будут вскрыты. Он, видите ли, очень не хотел в тюрьму. Но сейчас он именно там, и дал показания. Кстати, и про вас тоже. Сюда же вас доставили для того, чтобы произвести обратный бартер. Или хотя бы попытаться вас к этому склонить. Все ли вам понятно, Рудольф Иванович?

Рудольф Пикулин, даже если и был ошарашен известием про Ванины неприятности, лицо держал и слушал Катерину, снисходительно улыбаясь. Он ведь был игрок, Рудольф Пикулин, и все знал про мины даже при плохой игре.

– И что же вы хотите мне предложить? – спросил он ее после паузы и рассмеялся меленьким смехом. Он уже успел осмотреться и убедился, что ни оружия тут у них нет, ни просто серьезных тренированных парней. Поэтому Рудик успокоился, решив, что барышня просто берет его на понт, и, как только он захочет покинуть это место, он его покинет, раздвинув плечом жиденький кружок малолетних зрителей. «Вот ведь инвалиды», – удивился он про себя человеческой тупости.

– Я хочу предложить вам следующее. Вы выкладываете нам, где сейчас те десять ребят, которых вам запродал в рабство Ескевич, объясняете, как туда добраться и звоните своим людям, чтобы они не чинили нам препятствий для их освобождения. И никаких условных сигналов, чтобы перепрятали или еще чего похуже! В обмен на это мы просто сдаем вас в милицию.

Пикулин поперхнулся от неожиданности, а потом зло рассмеялся: «И всего-то? Лапушка, я ведь не дебил какой-нибудь, чтобы себя топить. Да и что вы сможете со мной сделать, чтобы принудить?!»

– Ничего. Просто тогда вы останетесь здесь, – улыбнулась Катя сочувственно и обвела рукой пространство подвала. – Навсегда.

В этот момент дверь в подвал резко распахнулась, и в помещение ступила тощая пучеглазая тетка с каменным лицом и неприязненно поджатыми губами. В руках у тетки блестела металлическая страшная линейка сантиметров пятьдесят длиной.

– Что здесь происходит? – резко спросила она у всех, а потом наткнулась взглядом на Викусю и проорала. – Медведева! Отвечай быстро, что за толпа? Почему все здесь? И кто позволил?

– Здрасьте, Танзиля Усмановна, – поспешно поздоровалась с вошедшей Вика, и весь собравшийся контингент тоже забормотал приветствие. Контингент был явно напуган, это было заметно, и факт сей Пикулина опять позабавил. Он с облегчением понял, что именно эта злобная тетка представляет здесь реальную силу и власть.

– А мы вот дядьку раздобыли. Чистенького. Не бомжа, – принялась поспешно объясняться Викуся.

– Ну и зачем он нам?! – сердито спросила реальная сила и власть.

– Ну как зачем, Танзиля Усмановна, – стала горячо убеждать ее Вика. – Ведь Альбина Станиславовна давно мечтает при здравпункте занятия с нами проводить, чтобы мы учились элементарным медицинским навыкам. Она мечтает манекен приобрести, а он дорогой, на него все время у вас денег нет, так она говорит. Мы вот этого достали, из него отличный манекен получится. Манекен ведь это фигня, на самом деле. На нем только искусственное дыхание делать или повязки. А на этом можно и укольчики пробовать ставить, и клизмы, да что хотите, то и можно! Ну, Танзиля Усмановна, ну пусть он у нас тут живет!

Танзиля внимательно с ног до головы осмотрела замершего истуканом Пикулина, потом обошла его по кругу и сказала с сомнением в голосе:

– Ну, не знаю. Его же кормить чем-то надо, ухаживать... Вам в прошлом году двух морских свинок подарили, так их пришлось потом передаривать, затискали их чуть не до смерти.

– Не будем мы этого тискать, зачем? А кормить можно и из того, что не доедим на ужин. Разика в день ему точно хватит, он же никакой работой-то заниматься не будет, значит, и калорий не будет тратить. А ведерочку тут в углу ему поставим, в ведерочке десять литров, на несколько дней хватит, если не перекармливать.

Пикулин не верил. Он протянул руку к начальнице и начал что-то говорить, но та вдруг резко махнула по нему страшной линейкой и завопила на Вику:

– Да он у тебя опасный какой-то! Почему он здесь?! Почему не в загоне?!

Она энергично распихала малолетних зрителей и прошла к металлической двери отсека со стройматериалами.

– Давай, быстро сюда. Сюда, я сказала! – заорала она так ужасно, что Пикулин моментально нырнул в свою теперь уже клетку и притаился у дальней стены, прижав к груди портфельчик.