Ты – всё

– Я-я-ян… – суматошно гладит мое лицо руками. – Мне страшно думать, что это были за обстоятельства.

– Не думай.

– Так просто?

– Так просто, – выдыхаю, убирая приклеившуюся к ее влажной щеке прядь. – Я здесь, Ю, – прохожусь ладонями по ее волосам. – Я с тобой. И всегда буду.

– Ты мой ключ к себе, Ян. Ты мое лекарство от всех болезней. Ты мужчина, которым я восхищаюсь.

Сердце снова на грани. В нем рваные раны. Но каждая заполнена эфиром любви, о которой Ю продолжает говорить.

– Я люблю тебя… Хоть часто кажется, что любить тебя по сложности равносильно тому, чтобы строить новый мир. Я к этому готова. С тобой чувствую силу. И за это люблю еще больше. Прости, не могу об этом молчать.

– Все нормально, – храбрюсь, выдерживая характер.

– Терпимо? – переспрашивает с долей иронии.

Сдвигая брови, хмурюсь. Но одновременно с этим глажу ее и через боль улыбаюсь.

– Терпимо, Зай, – подтверждаю, уже не замечая того, как без конца поправляю ее волосы. – Значит, с Повериным совсем ничего не было? – уточняю с ебучим терпением Титана.

– Не было. Мы расписались, чтобы получить реальный шанс на опеку над Натаном. Ты же сам все понял. Говорил, что думаешь, будто я ни с кем, кроме тебя, не спала. Ты понял. Ты все понял, – повторяет несколько раз.

Меня ослепляет эмоциями. Морщусь от них, но продолжаю улыбаться. И нежно гладить Юнию тоже не прекращаю.

Вопреки заранее выставленным блокадам, проскальзывает похоть. Разгоняет кровь. После первого же круга сгущает, наполняя плоть жгучим жаром и разбивая ткани ломотой. Требует незамедлительного утоления голода.

– Боялся поверить, – хрипло объясняю свои сомнения.

– Боялся? Не верю. Ты неспособен, Ян.

Польщенный ее выводами, усмехаюсь.

– Пусть так. Разубеждать не стану.

– А можешь мне сказать… Что ты подумал, когда увидел меня в этом году?

– Подумал, что за новую ночь с тобой пережил бы весь этот кошмар еще раз.

– Весь этот кошмар? Ты про разлуку?

– Не только.

– А про что?

– Мне тебя не хватало каждую чертову минуту из этих гребаных четырех лет, что еще я мог подумать? – возвращаюсь к сути вопроса, чтобы отвлечь ее от неудобных для себя расспросов.

– Четыре с половиной. Почти пять, – поправляет Ю со вздохом.

– Четыре, – настаиваю я, прежде чем выдать безопасный секрет. – Я приезжал к универу весной, как только вернулся в Одессу. И потом – все это время до нашей встречи в июле.

– Я-я-ян… – протягивает растерянно. – Я не знала.

– Конечно, не знала. Потому что я этого не хотел.

– Тогда ты решил заманить меня в свою компанию?

– Заманить… – усмехаюсь, якобы это слишком яркоокрашенный глагол. Вот только «якобы» здесь главное слово. Подтверждаю ведь: – Тогда.

– Ох, Ян Романович… – вздыхает и ненадолго замолкает. – Едем домой? Мне еще много нужно тебе рассказать.

– Едем. Мне много нужно тебе показать.

[1] Предлог «за» здесь использован намерено. Так говорят в Одессе.

[2] Бабулинг – соединение слова «бабушка» и термина «буллинг».

46

Ты в моем сердце один.

Быть представленной родственникам и друзьям Нечаевых в качестве невесты Яна мне выпадает на следующий же день после сватовства.

Илье двадцать один. Банкетный зал в одном из помещений развлекательного комплекса, которым владеет мой Нечаев. Уютное торжество. Ненавязчивая и приятная праздничная программа.

И вдруг на сцене вместо поп-группы, которую все ждали после объявления ведущего, появляется Агния. С огромным белым питоном на шее она идет под фанфары к микрофону.

– О Боже… – выдыхаю я шокированно.

Следом стынут улыбки наших родителей. Еще секунду назад по всем внешним признакам было понятно, что они успешно «переобулись» и успели вкусить чувство гордости за то, где и в каком статусе мы все сегодня находимся.

– Что это?.. – шепчет неживым голосом мама.

Папа краснеет и с хорошо заметным желанием провалиться под землю воровато оглядывается.

Господи… Он явно надеется, что присутствующие еще не успели узнать, кем приходится нам Агния.

Я сама не знаю, куда себя деть. Но от сестры отказываться точно не собираюсь.

Пока играет красивый музыкальный проигрыш, осторожно оцениваю реакцию будущих родственников.

Братья Нечаевы, включая моего Яна, поджимая губы, мрачно хмурятся. Егор, у которого рефлекс беситься из-за Агуси, уже миг спустя свирепеет. А вот обалдевший поначалу Бодя растягивает губы в хитрой ухмылочке. Совершенно очевидно, что в этот момент в его шальной головушке созрел очередной коварный план.

«Надо бы проследить за ним…» – успеваю сделать зарубку, прежде чем посмотреть на родителей Яна, которых он еще вчера как бы между делом просил называть мамой и папой.

Вроде так положено после сватовства.

Я полночи думала, как решиться на подобное.

Уф, Боже… Сейчас не об этом, конечно. Слава тебе – что Роман Константинович, что Милана Андреевна улыбаются!

– Смотрю, у вас все в семье голосистые, – сухо комментирует Ян, когда Агния, красиво извиваясь вместе с этим питоном у микрофона, начинает петь одну из вариаций «HappyBirthday to you».

«А то, что у нас все долбанутые, ты не заметил?» – вступаю с ним в диалог лишь мысленно.

Из внешних реакций на моем лице – неловкая улыбка.

Нечаев перебирает пальцами у меня на талии, сжимает чуточку крепче, а я с досадой вспоминаю, как еще утром, гуляя с Аги по торговому центру, думала, что наши шикарные вечерние платья станут единственным, на что сегодня обратят внимание гости. Уверенность как рукой снимает. Нервно и достаточно громко сглатываю.

А гости тем временем, с подачи Романа Константиновича, на финальных аккордах бурно аплодируют Агнии.

– Браво! – выкрикивает Милана Андреевна, когда сестра заканчивает. – Это было еще фееричнее, чем на дне рождения Егорки!

Хоть бы ваш Егорка после этих слов не почувствовал себя обделенным… Устроят ведь тут смертельное шоу! А Илья даже довольным не выглядит – продолжает хмуриться.

– «Фееричнее, чем на дне рождения Егорки…» Это еще что, черт побери, значит? – доносится до меня папино бормотание.

Но, к счастью, его мастерски заглушает Роман Константинович.

– Спасибо, дочка. Уноси своего зверя в клетку и спускайся к нам.