У кладезя бездны. Часть 4

— Именно, Александр, именно — сказал кайзер — пора вывести этих макаронников на чистую воду. И попов из Ватикана тоже. И этим займетесь вы, Ирлмайер.

Негодование германского кайзера было вполне понятно. В конце семидесятых и начале восьмидесятых годов — Священная Римская Империя, опираясь на кое-какие силы в армии и спецслужбах Итальянского королевства — попыталась решить кое-какие вопросы. Целью этого было — не только раз и навсегда решить вопрос о правомочности Кайзера носить титул Императора Священной Римской Империи, но и получить доступ к нефтяным месторождениям Триполитании. Нефть там была просто изумительная по качеству, легко добываемая. Дело в том, что промышленная Священная Римская Империя имела совершенно недостаточные источники нефти. Даже Британия получила, в конце концов, свое Северное море — а Священная Римская Империя оставалась ни с чем — ну не было нефти в Европе. Конечно, Российская Империя поставляла потребное количество бензина и продуктов его переработки, на Востоке работали предприятия немецких химических концернов, главным среди которых был DEGUSSA. Конечно, большую часть энергии германцы получали за счет атомных электростанций, которых в Африке были построены целые каскады. Уже с семидесятых годов — у них появились электромобили, все железные дороги были электрифицированы, Священная Римская Империя была лидером по использованию энергосберегающих технологий. Это было хорошо, но… нефть была нужна. Они дружили с Россией — но у любой дружбы существуют пределы…

Да и… просто оставлять все в том состоянии, в каком есть, при том, что половина населения Империи — католики — слишком опасно.

— Я вижу, Марвиц… — сказал Кайзер, как будто Марвиц был начальником РСХА, не меньше — что руководитель гестапо, доктор Кригмайер проявил неосмотрительность и халатность, не вскрыв смертельно опасный заговор, имеющий самое прямое отношение к безопасности Империи. Ему бы только за студентами гоняться, выясняя, кто из них читал Маркса и сколько раз. Это не то, чем должно заниматься четвертое управление. Полагаю, что надо принять кадровые решения.

— Но Ваше Величество, дело директора Кригмайера даже не разбирал дисциплинарный суд… [39] — осмелился напомнить Марвиц

— А это неважно! — неожиданно жестко отреагировал Кайзер — здесь не суд. Доктор Кригмайер обеспечивает безопасность Рейха, а значит — и каждого из нас. В конце концов, он не министр почт — а директор одного из ключевых управлений РСХА! На этой должности — нет места человеку, в отношении которого родилось подозрение! А доктор Кригмайер, судя по тому, что мы о нем узнали — возможно, иностранный агент! Или дурак и разгильдяй, что намного хуже! Потому что если иностранный агент вредит только тогда, когда ему приказывают это делать его хозяева — то дурак и разгильдяй вредит каждую минуту своей деятельности! Не время для всепрощенчества, Марвиц, совсем не время!

39

В Священной Римской Империи бюрократический аппарат был отдельной кастой, похожей на армейских офицеров. У них были свои интересы, свои защитные механизмы Например, начальник не мог просто уволить подчиненного потому что тот ему не понравился — должно были найтись веские основания. Если их не было — подчиненный обращался в специальный дисциплинарный суд и его восстанавливали.

— Прошу прощения, Ваше Величество.

— Не извиняйтесь, черт вас возьми. Я поручаю вам лично проверить слова доктора Ирлмайера относительно действий его непосредственного начальника, генерал-майора Кригмайера! И если вы найдете распоряжения, о которых здесь было сказано — принесите их мне.

— Есть.

— Нужно разобраться с этим делом и как можно скорее, Марвиц.

— Так точно, экселленц.

Обратно — Ирлмайер возвращался как лунатик, не совсем понимая, что происходит. Он просто шел за Марвицем по вагонам, ориентируясь по его широкой спине — и только в купе чуть пришел в себя.

В купе — только что принесли заказанный кофе — Марвиц достал из кармана плоскую серебряную фляжку, разлил ее содержимое по кофейным чашкам, большим, флотским, с широким основанием. Молча выпили…

— Задал ты жару… — сказал Марвиц, отдыхиваясь — теперь сам расхлебывать будешь…

— Я не ожидал такой реакции — честно ответил Ирлмайер

— Ожидал — не ожидал… — сказал Марвиц… — у Его Величества Кайзера свои воспоминания насчет Италии. Как и у меня… черт бы все побрал… Черт бы все побрал…

В словах Марвица — была злоба и одновременно боль. Ирлмайер вспомнил, что Кайзер служил именно в Италии. И Марвиц служил там вместе с ним. И возможно, там произошло что-то очень плохое, что-то, о чем никто не имеет ни малейшего представления.

— Байер уходит на пенсию… — сказал задумчиво Марвиц — Кригмайер может занять его место. Министра почт… смешно, да?

Ирлмайеру было совсем не смешно. Он вдруг понял, что находится в самом средоточии власти Империи, там, где реально принимаются решения. Он вдруг понял, что до сих пор и понятия не имел о том, насколько его друг близок к Кайзеру и какая у него на самом деле власть. О том, чтобы сместить с должности начальника гестапо, начальника Ирлмайера, причем не непосредственного, а через две ступени — он говорил мимоходом и с усмешкой.

— Никакой дисциплинарной комиссии не будет. Повышение до министра — не повод, чтобы собирать дисциплинарную комиссию. Гестапо будет предложено возглавить тебе.

— Мне? — не поверил Ирлмайер.

— Тебе, тебе…

— Это против правил…

— К черту правила — сказал Марвиц — Кайзеру нужен человек, который выжжет это осиное гнездо. Кто-то должен сделать это рано или поздно. Рано или поздно…

— А Кригмайер? Если он и в самом деле…

— Приглядишь за ним. Возможности будут.

Через несколько дней было объявлено о кадровых перестановках. Генерал-майора полиции Кригмайера отправили в кресло министра почт, дорабатывать до пенсии. Новым начальником четвертого управления РСХА стал доктор Манфред Ирлмайер, одновременно с этим ему было присвоено звание генерал-майора сил полиции.

17 июля 2014 года Где-то в Италии

Информация была передана и согласие на сотрудничество получено. Иного было глупо и предполагать: территория Итальянского королевства относилась к зоне интересов Священной Римской Империи, Россия никогда не претендовала на германские зоны интересов. Двое любезных германских десантников вывезли меня на тайную встречу с представителем русского посольства, с которым были русские морские пехотинцы из охраны посольства. Из посольской машины, в которой был установлен аппарат спутниковой специальной связи — я поговорил с Санкт-Петербургом, удалось поговорить с Юлией, с Путиловым и еще кое с кем. По — видимому, в Санкт-Петербурге восприняли с облегчением тот факт, что мне удалось выйти на связь с германцами, причем напрямую с оперативным штабом, удачно обменять информацию и договориться о соблюдении интересов России в предстоящей заварушке. Конечно, когда дело будет сделано — немцы могут пойти на попятную, в конце концов, мы им больше будем не нужны, а деньги на кону большие. Но тут уже немцам придется решать — нужно ли им создание угрозы для их восточных границ — а ведь Берлин находился в зоне досягаемости оперативно-тактических ракет, которые могли быть размещены в Висленском военном округе. Не были размещены — но при обострении обстановки разместить их можно было почти мгновенно. Так что… можно было предполагать, что наши интересы будут соблюдены с вероятностью не менее восьмидесяти процентов. А это именно то что нужно.

Мое мнение о том, что любое грубое вмешательство Германии в обстановку в Италии контрпродуктивно — никого не интересовало. Каждый — просто хотел получить свое.

С середины дня — я включился в работу германского оперативного штаба на вилле — и уже к вечеру понял, что речь идет о смене Папы Римского. Путем ликвидации действующего, какой именно — я не знал, и замены Папы Римского на своего человека.

В сущности это был неплохой план. Ватикан — абсолютная монархия, Папа там осуществляет и законодательную, и исполнительную и судебную власть, кроме того — он вполне официально признан непогрешимым, здорово, правда? Снеси неугодного тебе Папу, поставь угодного — и дело в шляпе. Австро-венгры и британцы так сделали в восьмидесятом — после чего едва не началась вторая мировая война, и в том, что не началась — не их вина. Проблема была в том, что негативно относился к тому, чтобы перенимать пикантно-пакостные манеры работы британских и австро-венгерских спецслужб. Все-таки неохота становиться таким же гадом, как и те, против кого ты борешься. Хотя… может быть, это просто профессиональная ревность ищет себе дорогу, что в данном случае рулим ситуацией не мы. А немцы. Не знаю.

Вообще, глупо предполагать, что один человек может действительно переиграть машину. Можно было только добиться признания своих интересов и согласия учитывать их, чего я и добился. Но все равно… пакостно на душе. Пакостно.

Вечером — Ирлмайер снова пригласил меня на ужин. Мне показалось, что он хоть и мнит себя скрытным человеком — но в глубине души у него есть некая экстравертность. Желание чтобы хоть кто-то знал о том, что он сделал и продолжает делать. В этом смысле мы полные противоположности Он — экстраверт, скрывающийся под маской интраверта, а я — интраверт, скрывающийся под маской экстраверта…

— У вас есть дети? — внезапно спросил я

Ирлмайер осекся на полуслове

— А причем здесь это?

— Не знаю как вы, но я предпочел бы, чтобы моя война имела какой-то смысл.

— Вы, русские, всегда забиваете голову каким-то бредом…

— Это не бред. Смысл моей войны — оставить моим детям лучший мир, чем тот, который мой отец оставил мне.

— Получается? — ехидно осведомился Ирлмайер, возвращая удар

— Нет.

Этот ответ, простой, понятный и не уклончивый — вверг немца в глубокую и мрачную задумчивость.