Удар

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила Джеки.

Тайгер поднял голову и посмотрел на нее. Он ожидал другой реакции: испуга, слез, отчужденности.

– Да, можешь! Мне необходимо выбраться отсюда, и как можно быстрей. Но наверняка аэропорт, морвокзал и железная дорога перекрыты. Мне бы добраться хотя бы до Окленда, а там уж сяду на пароход до Панамы или Самоа. Ты говорила, что гидропланы у твоего отца всегда наготове?

Джеки поднялась с дивана, принесла из другой комнаты большую сумку и молча начала складывать туда свои вещи. Набив ее почти до отказа, она спросила:

– Австралия тебя устроит?

– Об этом я даже не мог и мечтать, – произнес Тайгер и подозрительно покосился на распухшую сумку Джеки. – Но зачем столько вещей.

– Я хочу там пожить!

– В Австралии?

– В Австралии!

Тайгер ничего не сказал. В данный момент он не являлся хозяином положения, а Джеки, при желании, могла быть очень упрямой.

– На стоянку самолетов тебе нельзя. Там охранники, – сказала Джеки. – Они могут проболтаться. Давай сделаем так: сейчас поедем в порт и угоним катер Хейсли. Ты выйдешь на нем в море. А я заберу тебя оттуда.

Спустя полчаса они были в порту. Катер Хейсли – большой шестиметровый глиссер, плавно покачивался у причала среди других посудин. Они спустились в него.

– В левом кармане отсека есть фонарь, – инструктировала Тайгера Джеки. – Когда увидишь гидроплан, подашь мне сигнал. Я сяду где-нибудь неподалеку.

– Хорошо! – кивнул Тайгер и еще раз посмотрел на пульт управления: «Эта кнопка – масляный насос, это – стартер», – мысленно повторил он. – Иди, Джеки, все будет в порядке, – он помог девушке сойти на пирс, и она торопливой походкой направилась к машине.

Тайгер посмотрел на часы. Через минут пятнадцать Джеки будет у бухты, где стоят два гидросамолета ее отца, еще минут через пятнадцать она взлетит.

Тайгер сбросил с кнехта швартовый конец и, оттолкнувшись от пирса, принялся грести веслом. Когда пирс оказался достаточно далеко, он завел мотор.

Катер несся в темноту. На лицо иногда падали мелкие соленые брызги, в ушах свистел ветер, и Тайгера охватило обманчивое ощущение полной свободы. Он думал о том, что теперь будет вести себя осторожней. Найдет дыру поглуше, нырнет в нее и долго не будет высовываться. Только где найти такую дыру?

Когда катер был достаточно далеко от берега, Тайгер заглушил мотор и стал ждать. Вскоре недалеко от маяка заскользили по воде красные огни, а потом стали подниматься в воздух. Тайгер чуть подождал, потом нашел фонарь и, направив его в сторону огней, несколько раз помигал. Огни взяли вправо и стали приближаться к катеру.

Гидроплан сел неподалеку. Тайгер даже не стал заводить мотор. Десять энергичных гребков веслом – и нос катера уперся в поплавок гидроплана. Джеки открыла дверь, и Тайгер, оттолкнув ногой катер, забрался в кабину.

– Думаю, Хейсли не обидится на нас за то, что мы бросили его катер на произвол судьбы? – произнес он.

– Конечно! – ответила Джеки. – Тем более, он об этом никогда не узнает, а катер утром выловят.

– Ну, мы можем лететь? – спросил Тайгер, усаживаясь в кресло рядом с Джеки. – С трудом верится, что ты можешь управлять этой штукой.

Джеки завела мотор, повернула гидроплан носом в море, а через пару минут они оторвались от воды и стали быстро набирать высоту.

Они находились в воздухе уже около двух часов. Ночь была темной. Небо и вода смешались меж собой в один непроглядный мрак.

– Хочешь попробовать? – Джеки кивнула на штурвал.

Тайгер отрицательно покачал головой:

– В моих руках этот аппарат пролетит по прямой максимум минуту, а потом мы нырнем в океан. Ума не приложу, как ты ориентируешься в такой темени.

– Это не трудно, если хоть немного соображаешь, что здесь к чему, – Джеки обвела рукой пульт. – Тем более, я уже летала два раза ночью, правда, с отцом.

– А в Австралию не приходилось?

– Приходилось!

– Тогда можно надеяться, что мы не пролетим мимо Сиднея.

Джеки рассмеялась:

– Думаю, что да!

Тайгер взглянул на ее профиль, подсвеченный лишь слабым отблеском приборов:

– Странное для девушки увлечение – самолет. Тебе никогда не бывало страшно в воздухе?

– Нет. – ответила Джеки. – А почему должно быть страшно?

– Ну, все-таки передвигаться по воздуху, это совсем не то, что по земле.

– Ты, я вижу, не очень доверяешь технике.

– Я равнодушен к ней.

– Ты все-таки странный человек. Может быть, это слово не совсем подходящее, но быть равнодушным к технике в век техники – это странность. Знаешь, ты себя ведешь так, как будто за тобой что-то стоит. Не кто-то, а именно что-то. Очень могущественное.

– Стояло! – ответил Тайгер после некоторого молчания.

– Что-нибудь случилось? – спросила Джеки.

– Не совсем подходящее слово «случилось», скорее, происходит. – Тайгер потер подбородок. – Человеку неподготовленному это очень трудно объяснить. Ты когда-нибудь слышала о Пути.

Джеки пожала плечами:

– Путь? А что это такое?

Тогда Тайгер решил подойти с другого конца:

– Ты веришь, что Бог или некая высшая сила существует?

– Конечно, нет. – Джеки рассмеялась. – Я даже и людей, кто бы верил, не встречала. Правда, один раз в Лондоне я видела горстку каких-то убогих личностей, выходящих из церкви. Отец сказал мне, что это верующие.

Тайгер понял, что Джеки невозможно будет что-либо объяснить.

– Послушай, – сказал он, – давай остановимся на том, что я, в силу некоторых причин, все чаще теряю связь с тем, что за мной стоит.

– Когда-нибудь ты расскажешь мне об этом подробней. Все это странно и интересно, – произнесла Джеки.

– Хорошо, договорились, – сказал Тайгер.

Прошло несколько часов с того момента, как гидроплан поднялся в воздух. Джеки вела его довольно низко над водой.

– Подниматься на большую высоту опасно, воздух над нами напичкан авиатрассами, можно очень просто попасть на одну из них, и тогда жди столкновения, – объяснила она.

Они лежали на пляже в тягучей пелене забытья, становившейся порой настолько плотной, что им виделись кратковременные сны, которые тут же забывались. Временами пелена истончалась, и через нее неясными контурами начинала светиться реальность дня. Позади них, на песок, мерно накатывал волны океан, блеклый, как и небо над их головами. Впереди, обступив пляж белым частоклом небоскребов, раскинулся Сидней.