Удар

– И как выглядит такая философия? – спросил Тайгер.

– Просто! – усмехнулся Ицу. – На удар я отвечаю ударом, утверждая себя в этом мире! В ударе я познаю и оцениваю себя, и меня оценивают другие. Но, – Ицу вдруг хитро улыбнулся. – Я никогда не забываю, что это игра. Только тогда я могу выиграть.

* * *

Ночь выдалась на редкость темной. Вода слегка фосфоресцировала, слабо плескаясь в темноте о борт катера, который стоял в миле от берега.

Тайгер посмотрел на часы и негромко произнес:

– Спускайте!

С борта сбросили небольшую надувную лодку. Она тут же слилась с темнотой, став почти невидимой.

– Ну и ночка сегодня, хоть глаз коли! – произнес Ицу.

Тайгер вскинул глаза на небо. Ни луны, ни звезд. Казалось, небо и вода слились в один огромный кусок теплой, влажной массы, и катер находился в самой середине этого месива.

Тайгер спустился в лодку. Ицу последовал за ним. Они не стали вставлять весла в уключины, а вместо этого взяли их в руки и принялись грести. Берег они увидели, лишь когда вплотную приблизились к нему. В темноте он казался сплошным темным монолитом, который отличался от неба лишь большей чернотой, чем вода.

Пока Ицу спрятал лодку в прибрежных кустах, Тайгер достал компас с подсветкой и, сориентировавшись по нему, выбрал нужное направление. Они двинулись вверх по склону. Минут через двадцать впереди слабо замерцали тусклые огни резервации.

– Дальше я пойду один. Жди меня здесь, – произнес Тайгер. – Я постараюсь быстро управиться. Через десять минут после моего сигнала ты должен быть у стены. Я надеюсь, что все пройдет гладко, и мы управимся за ночь.

Тайгер двинулся к резервации, временами останавливаясь и всматриваясь в ее тусклые, безрадостные огни, которые, по мере приближения к ним, не становились ярче. Так же безрадостно они горели и в ту ночь, когда он сбежал отсюда.

Прежде чем он достиг забора своей бывшей тюрьмы, ему пришлось спуститься со склона горы, а потом подняться на небольшой холм, где начинался забор. Дыра, которую он когда-то в нем проделал, исчезла. Тайгер усмехнулся и, держась вплотную к забору, направился к тому месту, где стояла вышка алжирца Тулиба.

В резервации каждый охранник был приписан к определенной вышке и нес службу только на ней. Днем четыре угловые вышки пустовали, и лишь на одной, расположенной в центре территории, находился часовой.

Тайгер надеялся, что Тулиб торчит сейчас на своем штатном месте. Жадный и азартный по натуре, он вполне мог клюнуть на наживку, которую приготовил Тайгер, – десять тысяч долларов в сотенных купюрах.

Оказавшись возле вышки, Тайгер отошел в сторону от забора и будничным, бесцветным голосом произнес:

– Привет, Тулиб! Как служба?

На вышке какое-то время царило молчание, а потом голос Тулиба произнес:

– Ты кто и откуда здесь взялся?

– Я Тайгер, прибыл из отпуска!

На вышке опять возникло минутное замешательство, затем Тулиб неуверенно спросил:

– Кто? Тайгер?!

– Ты оглох, что ли, Тулиб, пока меня не было? Тайгер!

– Черт возьми, и в самом деле Тайгер! – почему-то обрадовался Тулиб. – Ты откуда здесь взялся?

– Пришел товарищей навестить.

– Ну, раз пришел, заходи!

– Гостеприимный ты парень, Тулиб, – произнес Тайгер.

– Да чего там, – хмыкнул Тулиб, – свои люди. Небось соскучился по нам? Заходи!

– Да я бы зашел, Тулиб, так же незаметно, как когда-то вышел, да ногу подвернул, так что теперь только через ворота.

– Не повезло, значит, – посочувствовал Тулиб.

– Не повезло! – согласился Тайгер. – Хотел незаметно пробраться и сделать начальству сюрприз.

– Ты его уже однажды сделал, когда сбежал отсюда.

– Но это был неприятный сюрприз. Теперь я хочу сделать приятный.

– От вашего брата дождешься, держи карман шире! – проворчал Тулиб.

– Кстати, ты тоже можешь получить сюрприз, если поможешь мне, – как бы между делом обронил Тайгер.

– Ну и что это за сюрприз? – нарочито равнодушным тоном спросил Тулиб.

– Десять тысяч долларов! – сказал Тайгер.

Тулиб крякнул от неожиданности, потом негромко, но с чувством произнес:

– Сволочи! – непонятно кого имея в виду.

Тайгер промолчал, чтобы не мешать охраннику созреть. Он надеялся, что тот не заставит себя долго ждать.

– Что надо сделать? – наконец раздался сверху голос Тулиба.

– Впусти. Только незаметно.

– Жди, сейчас спущусь, – произнес Тулиб.

«Похоже, выгорело», – подумал Тайгер, направляясь к воротам.

Ворота резервации – массивная металлическая конструкция, когда-то наспех вымазанная краской, – чуть приоткрылись, и в них высунулась жуликоватая рожа Тулиба.

– Сначала деньги! – прохрипела она и приняла заискивающее выражение.

Тайгер показал пачку с долларами.

Из щели между створок ворот протянулась рука и мертвой хваткой вцепилась в деньги. Тайгер схватил руку и резко дернул на себя. Тулиб с коротким стоном, брякнув автоматом о створку ворот, вылетел наружу и, нарвавшись на кулак Тайгера, обмяк. Тайгер опустил тело Тулиба на землю, сунул ему за пазуху доллары, которых бедняга так вожделел, и, достав фонарик, помигал им в темноту.

Теперь оставалось ждать. Сейчас Ицу подаст сигнал на катер, и оттуда в резиновых лодках поплывут к берегу люди. Минут через двадцать они будут здесь.

Тайгер присел на корточки перед распростертым телом Тулиба. Тот со стоном пришел в себя:

– Сволочи! От вас, кроме пакостей, ничего не дождешься!

Тайгер вдруг понял, что эти слова относятся не только к нему. В них звучала обида на весь мир. Обида маленького человека. Неустроенная жизнь, собачья работа, крохотное жалованье, женщины, которых он видит в основном по телевизору, выходной, в который нечего делать, и каждый день по сто раз в день – в общем безо всякой меры, смердящая винным перегаром рожа начальника охраны, деградирующего чванливого скота.