Удар

– Чтобы заглотить такой кусок, как Монте-Карло, нужно иметь огромную пасть, – заметил Ицу. – А что стало с Дейвом?

– Пропал, – ответил Тайгер. – А его бесплатные забегаловки остались. Их показывают туристам.

* * *

Через две недели Лус вошел в кабинет Тайгера, ведя за собой пухлого невысокого человека в белом полотняном пиджаке, который делал его фигуру еще шире.

– Адамо Веласкес! – представил толстяка Лус. – Управляющий развлекательным бизнесом в нашей корпорации.

Толстяк поклонился.

– Садитесь, – предложил ему Тайгер. – И ближе к делу.

Адамо с удовольствием устроился в кресле.

– Для начала мы нашли старые ленты о боевых искусствах, – принялся рассказывать он. – Затем показали их в наших кинотеатрах, все в один день и только один раз. Поверьте, это было непросто. Вы же знаете, что они запрещены. Но честь корпорации не затронута. Естественно, директоров кинотеатров и тех, кто непосредственно демонстрировал фильмы, придется уволить, поскольку ведется расследование. Эти люди берут все на себя. Естественно, за приличное вознаграждение. Резонанс от показа чувствуется. Многие газеты упоминают об этом странном происшествии.

Некоторые даже анализируют его, в том числе и наши. Кроме того, все телестанции корпорации, пользуясь этим происшествием как предлогом, выпустили специальные программы, в которых рассуждают о былой мужской силе и доблести, исчезающей из этого мира. Прозрачно намекается, что без боевых искусств мужчины забывают о своем предназначении, что мужчина уже не тот и, вообще, мир дряхлеет. Короче, дешевый треп. Но этот треп сделает свое дело. При этом ненавязчиво демонстрируются фрагменты, тем или иным образом затрагивающие боевые искусства. Конечно, нам выдвинут кое-какие обвинения, но у нас хорошая адвокатская поддержка.

«Не такой уж это и дешевый треп», – подумал Тайгер, слушая Веласкеса.

– Мы учредили приз в двести тысяч долларов тому, кто напишет лучшую статью о том, что, не занимаясь боевыми искусствами, мужчина не может развиваться гармонично, – продолжал тот. – Заведомо полагаю, что это будет чушь, но с весьма серьезными аргументами. Некоторое время спустя все наши газеты, и не только наши, начнут выпускать ностальгические статьи о боевых искусствах, о славных ушедших временах, – Адамо иронично улыбнулся и, достав платок, промокнул лицо. Он потел, несмотря на кондиционер, работающий в полную силу.

Затем Адамо встал, видимо, темперамент не позволял ему долго сидеть, и продолжил рассказ стоя, опершись руками о спинку кресла:

– За короткое время нам удалось взбудоражить не только именитых бойцов, чьи имена преданы забвению, но и тех, кто постигал лишь первые ступени искусства, а также тех, кто делал деньги на боях и кто ходил их смотреть.

– Да вы присядьте, – произнес Тайгер.

Веласкес сел, не прекращая при этом говорить:

– Удалось склонить на свою сторону кое-кого из Конгресса, намекнув о будущих барышах, если дело, конечно, выгорит. Вы знаете, что мне это напоминает? – Адамо, не сводя круглых ореховых глаз с Тайгера, опять достал платок и вытер лицо. – Мне это напоминает аферы с картинами, когда галерейщик скупает полотна у какого-нибудь молодого, талантливого, но неизвестного художника. Света эти полотна не видят, свет, разумеется, их тоже.

– Почему? – спросил Тайгер.

– А потому, что галерейщик купленные картины не выставляет, а прячет.

– И с какой же целью? – поинтересовался Тайгер.

– Да, действительно, с какой? – Адамо на миг зажмурился, словно от удовольствия. – Ведь дело галерейщика продавать картины и зарабатывать деньги, а не засаливать произведения искусства, словно рыбу в бочке. Дело в том, что, пока картины лежат в мрачном подвале галереи, а к молодому художнику каждую ночь прижимается холодным телом безвестность, идет работа. То есть создается новая художественная концепция специально под эти картины. И вот, когда концепция окончательно разработана и вбита в бараньи головы ценителей живописи, на свет божий появляются эти картины. Они потрясают публику новым видением мира, свежестью и современностью. Они совпадают с тем, что созрело, благодаря умелой обработке, в головах критиков и ценителей живописи. К художнику приходит известность, к галерейщику деньги. Так что прием, который мы сейчас используем, далеко не нов.

Адамо Веласкес достал из нагрудного кармана сигару и спросил разрешения закурить.

– Курите, конечно! – разрешил Тайгер.

За четверть минуты Веласкес напустил столько дыма, что казалось, в кабинет влетела дымовая шашка.

– И вот еще что, – Веласкес поискал глазами пепельницу.

Тайгер взглянул на Луса, который во время всего диалога истуканом маячил слева от стола.

– В левом ящике, – подсказал Лус.

Тайгер достал пепельницу и протянул ее Веласкесу.

– Спасибо! – поблагодарил Веласкес и, стряхнув пепел, сказал: – Когда страсти достигнут нужной кондиции, нам понадобится жертва-герой и, разумеется, инцидент.

– Какой? – поинтересовался Тайгер.

– Например, поединок. Публично! Чем больше публики, тем лучше. Участников поединка, естественно, арестуют. Это вызовет возмущение толпы. Что нам и нужно.

Тайгер смотрел, как Веласкес безмятежно пускает дым, и думал, что Бах не держал в своем штате дураков.

– Лус, что вы думаете по этому поводу? – спросил он у секретаря.

Лус на секунду задумался и произнес:

– Это нетрудно организовать: зрелище и толпу, напичканную ораторами, которые будут ее подогревать и провоцировать на массовое выступление в знак протеста.

– Главное, поднять больше шума, – вмешался Веласкес, – а уж утихнуть мы ему не дадим. Когда страсти вокруг боевых искусств достаточно накалятся, тогда наша корпорация подаст мощный голос в пользу боевых искусств. Мы перехватим инициативу и, подкрепленные поддержкой масс, пойдем в атаку на Конгресс.

Тайгер удивленно молчал. Этим людям потребовались считаные минуты, чтобы скомбинировать интригу.

– Ну что ж, – наконец произнес он. – Через неделю встретимся снова.

– Да, сэр! – произнес Веласкес и, пуская клубы дыма из сигары, направился к выходу.

Секретарь последовал за ним.

Тайгер задумчиво потер подбородок. Теперь следовало подумать о жертве-герое. Он нажал на кнопку, вызывая Ицу, который продолжал играть роль телохранителя, доставшегося новому хозяину по наследству от Баха.

Когда Ицу появился в кабинете, Тайгер вкратце обрисовал ему суть дела.

– Отлично! – сказал Ицу. – Жертву мы найдем. Я вызову из Среднего Китая двух своих учеников. Эти парни сделают такое, что зритель откажется верить своим глазам. Ну а толпу. – Ицу посидел в раздумье какое-то время, уставясь глазами в пол. – Скоро День объединения наций. По-моему, очень подходящий повод, чтобы устроить праздник для народа, например на Большом Пэне.

Большой Пэн был одним из самых крупных стадионов мира и находился в Восточном полушарии, что имело немаловажное значение, поскольку там, несмотря на запрет и карающие санкции, тайно продолжали изучать боевые искусства. Восток лишь чисто внешне покорился закону.