В постели с принцем

– Позволить вам поймать меня и затолкать в кастрюлю? – спросила Кэтрин.

– Нет, поставить Ловеласа в такое положение, чтобы он сделал вам предложение.

Алек почувствовал, как девушка нервно стиснула ладонь в кулак.

– Что вы имеете в виду?

– Ревность – могучее чувство, дорогая моя. Возможно, ваш Сидни подумает, что теряет вас, и решится сделать предложение.

– Или же решит, что я бессовестно флиртую и недостойна стать его женой.

– Разыгрывание роли давно страдающего друга не сработало, не так ли? Вы до сих пор ожидаете от него формального предложения.

Нижняя губа Кэтрин задрожала.

– Он говорит, что скоро его сделает.

– Через две недели. И только лишь потому, что вы настаиваете. Вы в самом деле в это верите? Нет, он не пойдет на решительные действия до тех пор, пока не поймет, что вынужден на это пойти. И вы должны убедить его в этом.

– Заставив ревновать?!

– Именно.

– Догадываюсь, каким образом вы предполагаете это организовать, – язвительно заметила Кэтрин.

– Все очень просто: я флиртую с вами на людях до тех пор, пока ревность Ловеласа не вынудит его сделать вам предложение.

Кэтрин удивленно вскинула брови:

– Интересно, и что от этого имеете вы? «Брак, надеюсь…»

– Вы же говорите, что такие люди, как я, получают удовольствие от ухаживаний. Что ж, – Алек погладил Кэтрин по талии, – я буду за вами ухаживать.

Испуг промелькнул в глазах девушки. Хорошо. По крайней мере она не была столь безразлична, как притворялась. Алек демонстративно пожал плечами:

– Но если моя идея поухаживать за вами беспокоит вас, то в этом случае она не сработает. Вы безумно в меня влюбитесь, и все закончится тем, что у вас будет разбито сердце.

– Не преувеличивайте своих достоинств.

– Разумеется, я тоже рискую. – Например, существует опасность того, что Ловелас сломается раньше и сделает Кэтрин предложение до того, как Алек успеет завоевать ее. – Я тоже могу безумно влюбиться в вас, а вы сбежите с Ловеласом, и тогда будет разбито мое сердце.

Кэтрин презрительно фыркнула:

– Нуда. Вы раздадите все свои богатства бедным и сделаетесь скромным приходским священником в деревне.

– Поскольку вы настолько хорошо разобрались, что собой представляют мужчины такого сорта, как я, – Алек хитро прищурился, – то вам нет необходимости сопротивляться. Знание – лучшая защита.

– Должны быть выработаны правила, – сказала Кэтрин, нахмурившись.

Алек попытался скрыть торжествующую улыбку.

– Разумеется.

– Прежде всего вы не должны меня целовать. Проклятие!

– Что я тогда буду от этого иметь? Я сказал, что хочу ухаживать за вами, а не плестись следом наподобие вашего пони. – Алек притянул Кэтрин к себе поближе. – Кроме того, если вы так хорошо знаете сорт людей, к которому принадлежу я, то как могут повредить нашему делу несколько поцелуев?

– Никаких поцелуев! – упрямо повторила она.

Если граф начнет настаивать, она может просто-напросто отказать ему. Кроме того, она может возражать против поцелуев в ярко освещенном бальном зале, но когда они окажутся наедине в темноте…

Алек сдержал улыбку. Он сможет обойти ее правила. К тому же существует много других способов обольщения женщины. Мисс Меривейл слегка приподняла планку, но он способен выполнить прыжок.

– Ладно, – согласился Алек. Кэтрин улыбнулась, и он добавил: – Но у меня есть свои правила.

Улыбка сошла с лица мисс Меривейл.

– Никаких «своих» правил.

– Ведь я оказываю вам услугу, вы это помните? И я согласился лишиться половины удовольствия, отказавшись от поцелуев.

Кэтрин сделала гримасу:

– Каковы же ваши правила, милорд? Официальный тон не понравился Алеку.

– Прежде всего вы не должны говорить «милорд», когда мы наедине.

– Ведь вы не принимаете правила приличия слишком серьезно, не так ли?

– Да, если их можно нарушить. – В доказательство Алек скользнул рукой под золотистый пояс на талии Кэтрин и погладил гладкий шелк под ним. Кэтрин смущенно покраснела. Алек любил женщин, которые краснеют. Кажется, их так мало осталось. – Я предпочитаю, чтобы наедине вы называли меня Алек.

– Хорошо… Алек.

Когда граф услышал, как мисс Меривейл произнесла его имя, ему захотелось окончательно вогнать ее в краску и повести себя именно так, как тот «сорт» мужчин, о котором она говорила.

Очень плохо, что он джентльмен.

– Второе правило заключается в том, что вы должны информировать меня обо всех ваших планах. Если вы получаете приглашение на бал, я должен знать об этом, чтобы тоже там появиться и ухаживать за вами.

Алек провел большим пальцем по обтянутому шелком ребру.

– Э-это вполне справедливо, – произнесла Кэтрин прерывистым шепотом, от которого у Алека закипела кровь.

Он принялся развивать свой успех:

– Я ожидаю абсолютной честности от вас. Вы не должны видеться с Ловеласом за моей спиной. – Видя, что Кэтрин нахмурилась, Алек добавил: – Вы не должны возвращаться к старой привычке. Если меня нет рядом, вы снова станете играть роль терпеливого друга, и это вернет ему чувство самоуспокоения. Вы снова окажетесь на том самом месте, с которого начинали.

– Я думаю, что мне не следовало пускаться в этот путь, – пробормотала Кэтрин.

– И остаться стоять на галерее нецелованной и необрученной?

Кэтрин сердито сверкнула на Алека взглядом.

– И еще одна вещь. Когда вы со мной, то не должны распространяться о Ловеласе. Я не хочу слышать рассказы о вашей первой встрече с ним или ваше хныканье о том, что он не ценит вашу верную любовь. И, конечно же, мы оба должны понимать, что не будет разглагольствований о вашем первом поцелуе.

Щеки Кэтрин покрылись румянцем.

– Прежде всего, я не хнычу и не разглагольствую. Во-вторых, почему вас так беспокоит, если я вдруг заговорю о Сидни?

– Потому что я должен получать какое-то удовольствие от игры, вы это помните? А я его не получу, если буду слышать, как женщина болтает о другом мужчине.

Похоже, Кэтрин оскорбилась.

– Я не болтаю!

– Отлично! В таком случае мы вполне сработаемся. Если вы соглашаетесь на мои условия.

– Я все-таки не понимаю, почему я должна воздерживаться от разговоров о.Сидни…