Vanitas

Послание отбыло к Орфею с доказательствами.

Щеки девушки пекло от стыда, но она убедила себя, что это к лучшему. А кровь всё равно не из срамного места. Да.

Только об этом знает лишь она.

— Позорище, — выдохнула она, прижавшись лбом к холодной лакированный поверхности. Глянула на ладонь: порез начал затягиваться.

Но он есть.

Она не террин.

И не химера.

Какого деймона тут творится?

Не привиделось же ей свечение костей и магия?..

В покои снова постучали, и Люц в надежде, что вернулся осознавший ошибку лакей, распахнула дверь.

На пороге стоял… другой посыльный.

— Несса, вам послание, — сказал мальчишка и закопался в кожаной сумке, перекинутой через плечо.

«Сегодня что, день писем для Люции Грейван?».

Он всучил ей конверт. Без подписи.

— От кого? — нахмурилась фарси.

— Не имею чести знать, несса.

Она надломила печать без штампа, вынула лист.

Знакомый резкий почерк.

Герцог.

Тут у неё созрела просто гениальная идея, как проверить свою «химерность» и заодно покопаться в грязном бельишке других лэров. А может и на Кейрана будет ещё что-то интересное.

— Постой! — она окликнула мальчика. Он нехотя вернулся и пробурчал:

— Хотите отправить письмо, несса? Только быстрее, я тороплюсь.

Посмел бы этот наглец так ответить лэре!

«Терпение, Люция!» — успокоила она себя и выдала, пытаясь призвать в себе знакомое чувство. Магию.

Что-то тёплое ворчливо шевельнулось внутри.

— Отдай мне свою сумку! — чётко и надменно приказала она и выставила руку в ожидании. Пацан медлил. — Ну!

Он хлопнул глазами.

— Зачем? Мне нельзя передавать личные письма посторонним. Это запрещено…

Тут-то Люция осознала, что магия не сработала. Разум мальчишки не затуманился, руки сами собой не двинулись…

Но почему? В чём причина? Что не так?

— Я просто хотела помочь тебе, — решила оправдаться Люция. Натянуто улыбнулась. — Тяжело, наверное, одному разносить столько писем по всему замку?

— Нормально, — буркнул парень и глянул на неё с подозрением. — Если у вас всё, то я пойду, несса.

И зашагал прочь.

Люция подняла послание от герцога и вчиталась в текст:

«Теперь все задания будешь получать через книгу в Малой Библиотеке. И мне сообщения оставляй в ней. Название: "VANITAS", отдел лирики, восьмая полка.

P.S. Загляни туда сегодня».

И больше ничего…

***

Раны Далеона после «уроков» Кейрана наконец затянулись, и он решил вернуться к поискам ответов о своём неведомом даре, о матери и её родословной и… о её отношениях с императором.

По дороге в библиотеку шестой принц заглянул к Орфею. Он хотел позвать друга с собой, рассказать, что узнал от Рафаэля, и предложить заняться расследованием вместе. В конце концов, он делился с химером очень многим, и именно придворный толкнул Далеона разобраться в своих предках. В себе.

Приключение обещало быть опасным и очень интересным. А с верным товарищем оно как-то понадёжнее.

Хотя Далеон и в одиночку ничуть не боялся трудностей. Наоборот — предвкушал и был необычайно взволнован мыслью, что уже на шаг ближе к разгадке.

Принц вошёл в покои без стука и тут же замер, застав Орфея у камина с письмом в одной руке и какой-то белой тряпкой в другой.

Химер нежно улыбался, читая записку, и казалось, даже не замечал вторженца.

Далеон усмехнулся и подошёл ближе.

— Какой ты сегодня довольный. Что там? Очередная влюблённая глупышка призналась в чувствах? Или попросила показать «небо в алмазах» в своей кровати?

— Это письмо от Люции, — с улыбкой ответил Орфей, и шестой напрягся. — Ей уже легче, и завтра она снова будет в строю.

— Ах да… лунные дни, — принц закатил глаза, скрестил руки на груди и хмыкнул. — Удивительно, что они наступили, с твоей-то прытью.

Химер свёл светлые брови.

— Ты встал не с той ноги, Леон?

Но принц проигнорировал вопрос.

— Что за тряпка? — выразительно глянул на шарфик в руках придворного.

— Не знаю, — отвлекся Орфей и развернул ткань, — пришла с посланием…

Он осекся, увидев кровавое пятно. Далеон был в таком же ступоре.

Химер повёл в воздухе носом, шестой медленно поднял на него глаза.

— И давно вы стали так близки, что… — он помолчал, подбирая слова, и прежде чем Орфей нырнул лицом в ткань, вырвал платок у него из рук. — Обмениваетесь такими посланиями?

— Понятия не имею, зачем она это отправила, — задумчиво ответил придворный, не сводя взгляда с белой замаранной ткани в когтистых пальцах вассала. — Но с этим можно сделать приворот, — на щеках от сдерживаемой улыбки заиграли ямочки. — Возможно, она не знала…

Он протянул ладонь, собираясь вернуть себе вещь, но Далеон швырнул её в горящий камин быстрее.

— Эй! — возмутился химер.

Но пламя уже пожирало шарф с тихим шипением, черным дымком и вонью гари.

— Зачем?

Лицо Далеона оставалось бесстрастным, на нём играли рыже-золотые блики, а в очах, точно пылал холодный огонь.

Он перевёл взгляд на Орфея.

— А ты знаешь, что твоя новая пассия вечерами валяется по полигону с Рафом и целуется с ним же под нашими окнами, называя это тренировкой? — едкая усмешка, не коснувшаяся глаз.

— Не может быть, — опешил химер и нахмурился. — Принц Рафаэль не такой… и Люция не такая.

— Может-может, — ядовито подтвердил шестой, но по злобе и горечи во взоре его не понятно было: над Орфеем он глумится или же над собой. — Никогда нельзя быть уверенным в существе на все сто. Мы можем знать лишь то, что нам показывают, в чем убеждают, во что мы верим. А какая личность на самом деле скрывается под милой маской — можно лишь догадываться. По поступкам. В такие моменты. Я думал, что знаю брата. Но на самом деле я понял его, лишь, когда тот меня предал.

— Ты преувеличиваешь, Леон, — попытался успокоить его Орфей, даже руку на плечо положил, но шестой дернулся и сбросил её.