Veritas

Гепард окинул Люц лениво-оценивающим взором и раздумчиво ответил:

— Можешь ты и права, иноземная самка. Я не знаю, на что ты способна, но точно знаю — на что способна Баст. Она безжалостна к симпатичным самкам, бросающим ей вызов. Не раз видел, как она портит им мордочки и тела когтями… Тем более, испытание будет по нашим обычаям, — он поджал губы и снова двинулся в путь, Люция быстро перебирала ногами рядом. — Завтра утром у вас снова спросят, согласны ли вы состязаться. Ты сможешь отказаться…

— Никогда, — резко перебила десница и грозно уставилась на Гора. — Я не боюсь какой-то драной кошки, боли или шрамов.

— Жжжаль, — протянул он, всматриваясь в неё. — Ты мне нравишься.

Люц раскрыла рот, потеряв дар речи от такой откровенности. Пока она пыталась подобрать подходящий ответ, он ткнулся прохладным носом ей в висок и лизнул щёку.

— …особенно запах, — прошептал и тут же отстранился. Указал ладонью на полог шатра перед ними и бодро сообщил: — Мы на месте!

Он приподнял плотную ткань, позволяя ошеломлённой Люции первой войти в полумрак палатки и зашёл следом.

— Пааап! — крикнул Гор. — Мы пришли.

Первое, что бросилось в глаза — пышная меховая лежанка с тюлевым пологом в дальнем углу, затем — старинные сундуки; полки, забитые не пойми чем; деревянный комод; пестрые подушки и ковры разбросанные всюду. К сводам крыши крепилась золотая цепочка, на которой висел засаленный фонарик с горящей свечой внутри.

— Приветствую, странница, — хрипло произнёс кто-то снизу. Люц опустила взгляд и заметила старого льва, сидящего на подушке за низким столом. Она узнала в нём звероморфа со сцены, что стоял возле Далеона и толкал речь. — Присаживайся. И ты, сынок.

Гор присел по левую руку от Вожака и кивком указал Люц на место рядом. Она подхватила подол плаща и осторожно присела на подушку, стараясь подражать звероморфам и не спускать с них настороженных глаз.

— Гор ваш сын? — вырвалось из неё любопытство. Она посмотрела на одного и второго, как бы намекая, что они не просто не похожи, а разного вида. — Разве вы не?..

Люция замялась, не зная как выразиться, чтоб не прозвучать оскорбительно. Может он вообще приёмный, а она сейчас сморозила глупость? Или в общине звероморфов все для Вожака сыновья и дочери?

Лев вдруг громко заливисто рассмеялся, а гепард ухмыльнулся и похлопал старика по спине.

— Кхе-кхе, — прокашлялся Вожак. — Ты слышала легенду от летучем мышонке, сыне Луны?

Что-то щёлкнуло у Люц в мозгу, и она выпалила:

— Вы о колыбельной? Про львицу и волка, у которых родилась летучая мышь?

Лев важно закивал.

— Мама пела мне её в детстве, — призналась девушка с грустной улыбкой, и тут же спохватилась. — Но как это связано?

— Ты же знаешь, что Духи-Прародители, создавшие наш мир, не просто древняя байка? Наш народ покланяется духу Луне и считает, что именно ей обязан своему появлению на свет. Она наша богиня и покровительница. Так вот, легенда, рассказанная в песне, вовсе не вымысел. Нуууу, так считается. Раньше наши виды враждовали и скрещивались только с себе подобными, сохраняя чистоту крови. Но смешение в узком кругу клана привело к практически бесплодию самок и самцов. Они не могли иметь потомство друг с другом, продолжать род. Старики умирали, детёныши не рождались, клан вырождался… — Вожак вздохнул. — С тяжёлым сердцем звероморфы приняли решение о слиянии с другими видами. Это помогло. Благо звероморфы наследуют лишь одну породу: либо матери, либо отца, либо кого-то из родственников.

— Так причём тут легенда? — с интересом подалась вперед Люц, когда старик замолчал.

Гор насмешливо фыркнул и пальцем погладил под столом её ладонь, лежащую на колене. Десница вздрогнула и спрятала руку, насуплено смотря на наглого гепарда.

Он оскалился в улыбке и ответил:

— Всё просто. Когда львица и волк спарились, у неё родилась летучая мышь, потому что кто-то из далёких предков был ею. А может быть, это была магия Луны, чтобы ни один из наших видов не вымер? Как знать? — он пожал плечом. — Главное, что это оказался не единичный случай. В последующем у шакалов рожались тигры, у тигров — антилопы, у антилоп — медведи. Всякое случалось. Тогда звероморфов это шокировало, сейчас — стало для нас обыденностью. Мы смешиваемся, с кем хотим, — он в упор посмотрел на Люц и хищно облизнулся. — И если рождается детёныш иной породы, просто принимаем его, как родного. И уж точно не оставляем где-нибудь в поле и не убиваем своих «неверных» жён.

Он хмыкнул каким-то своим мыслям и откинулся назад, уперевшись ладонями в ковер. Его пушистый хвост пробрался под плащ девушки и начал невесомо скользить по её бедру. Вверх-вниз.

Десница заерзала на месте и попыталась незаметно поймать нарушителя. Не вышло. Хвост был юрким и хитрым, прямо как его хозяин. И стремился везде её облапать.

— Да, выживание и возрождение расы сейчас для нас главное, — отвлёк Люцию от охоты голос Вожака. — У нас осталось мало самок, они в принципе рождаются редко, сбиваться в гаремы возле одной женины стало нормой. Мы даже других террианок приветствуем, полукровок, любых женщин способных родить и прожить в общине достаточно долго.

— И всё из-за войны, — пробормотала десница, цепко всматриваясь в лицо старика.

Вожак тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок.

— Нам ещё повезло. Некоторые виды были стёрты с лица Терры подчистую.

— Например, фарси, — сказала Люция и поймала внимательный взгляд льва. Он будто по-новому увидел её. Осмотрел с головы до пят, принюхался, сощурился.

— Да, — поражённо выдохнул он и махнул кисточкой хвоста, точно обрадовался, но был слишком уставшим и возрастным, чтобы бодрее махать хвостом. — Мы любили их и с радостью приветствовали в нашем королевстве их караваны и фестивали. Фарси были нашими друзьями. От того ещё больнее осознавать их потерю.

Его уши поникли. Люц захотелось как-нибудь утешить старика, пусть история о дружеских связях её клана со звероморфами и шокировала. Она не знала этого. А может, в то время была слишком мала и беззаботна, чтобы запомнить такие детали.

— Ну, — неловко кашлянула девушка в кулак, стремясь прервать гнетущее молчание. — Теперь вы живёте совсем, как они. Кочевая жизнь, палатки, община. Это не плохо и не хорошо, уж я знаю, но… — она ожесточилась. — Разве вам не обидно? У вас была своя земля, свои большие города, замок, правительство. Разве вы не вините во всём Магнуса Ванитаса? Не вините его за то, что он разрушил вашу привычную жизнь?!

Вожак медленно выдохнул и поднял печальные, замутнённые старостью и горем глаза.

— Он мёртв. Некого винить.

— Его потомство!.. — запальчиво вставила Люц. Она хотела выяснить, как звероморфы настроены к Далеону, и насколько опасно им задерживаться тут хоть на секунду. Если б всё оказалось печально, она попыталась бы сбежать с ним уже сегодня, посреди ночи. И неважно, как это опасно.

— Нет, — мягко оборвал лев. — Дети не должны расплачиваться за грехи родителей. Те, на кого я злюсь, — оскалил крупные клыки он и раздул грудь, став шире и весомее в плечах. — Это существа подставившие наше племя. Те, кто убил жену Магнуса и подбросили улики против нас. Те, кто манипулировал Ванитасом и на самом деле разжёг войну.

— Вы знаете, кто это? — жёстко спросила Люция и вцепилась в край стола до побелевших костяшек. Она чуяла, что его ответ мог пролить свет на загадочного «Владыку», который организовал похищение Далеона с непонятной целью.

Лев сощурился.

— Подозреваю.

— Кто?

Он не спешил с ответом. Гепард рядом затаил дыхание и бросал взгляд с отца на Люц. Десница выдержала тяжёлый взгляд Вожака.

— Не хочу навлекать на тебя и на общину беду, девочка. Могу сказать, что раздобыл некоторые улики, не без помощи некоторых связей. Но говорить об этом буду лишь с новым правителем Ригеля, когда добуду больше улик и… — тяжкий вздох. — Если он захочет нас выслушать.