Veritas
Шрифт:
— Ладно, — решительно выдохнула она.— Ладно! Обещаю.
Опустила лезвие. Волчонок подскочил к ней, слегка напугав, и осторожно протянул коричневую чашечку из кокоса. Люция неловко взяла её пальцами и увидела, что там плескалась вода.
И как она сама не додумалась расколоть кокос и воспользоваться им как тарой? Наверное, всё дело в новой местности, тревоге и недостатке практических знаний. Совсем её выбило из колеи это дрянное, утомительное путешествие, жуткий сон и дурацкое испытание.
Движение отвлекло её от созерцания мутноватой глади. Баст окружённая пушистыми детьми
— Не дёргайся, кошка, — предупредила фарси. — И не преследуй меня. Иначе я с тобой покончу. Я ухожу, как обещала, но если ты сотворишь очередную глупость — нападёшь на меня со спины — сделке конец. Ты поняла?
Баст что-то несогласно рыкнула, но её детишки тут же завопили, заглушая её слова, умоли не вставать и не преследовать Люцию. Умоли не оставлять их.
Боль кольнула в грудь.
— Я позову лекарей, — пробормотала десница и двинулась в путь, прочь из джунглей, прижимая к сердцу драгоценную мисочку с водой.
Она не запомнила дорогу назад, не запомнила, как несколько раз споткнулась на торчащих из земли лианах и раз упала, едва не расплескав всю жидкость. У неё перед глазами плясали тёмные круги, голова кружилась, раненое плечо онемело, шрамы дёргало. Реальность всё больше походила на бред. Ноги заплетались.
Возможно, у неё началась лихорадка. Возможно, сказалась потеря крови и переутомление. Возможно, рана от когтей оказалась слишком серьёзна и сведёт её в могилу. Возможно…
Но дойти до Далеона и вручить ему свободу она обязана. Только эта мысль и продолжала толкать её вперед и крепко прижимать к себе кокосовую половинку.
Начало смеркаться, когда Люция ступила на прохладный песок. Звероморфы с караванами переместились ближе к границе леса и зажгли факелы да костры. Они все пристально всматривались в темнеющие заросли, и стоило фарси выступить из них — разразились возгласами. Удивлёнными, радостными или просто бессмысленными.
Темнеющее зрение девушки выхватило из шерстистой толпы знакомое бледное лицо с синими очами и черными вихрами на голове, словно он солнце, а она — подсолнух, что всегда следует за ним.
Далеон… Он хотел кинуться к ней, но его грубо придержала за плечо чья-то полосатая лапа и заставила опуститься на колени, в позе рабской покорности. Словно Люция госпожа, а он просто какой-то крестьянин, пришедший просить её милости.
Мысль позабавила и вызвала тонкую улыбку на устах, но усталость тут же её смыла. Люция доковыляла до своего короля в абсолютном молчании, только пламя факелов трещало.
Замерла. Обвела взором толпу, взирающую на неё с жадным нетерпением, посмотрела на глоток, оставшийся в кокосовой скорлупке, на подошедшего сына Вожака. Она забыла что-то. Что-то важное…
— Напои его, — сказал Гор и взглядом указал на коленопреклонённого короля. — И он станет твоим мужем.
Брови Люц взлетели на середину лба.
Далеон глядел на неё с легким испугом, неподдельной тревогой, затаившейся во взоре, и легкой печалью. Жилка на его крепкой мраморной шее билась нервно, ноздри раздувались, чуя запах крови,
пота и пыли, губы идеальной формы пересоли. Он судорожно лизнул их, стиснул кулаки и отвёл взгляд. Такой безнадёгой от него пахнуло, что у Люц сердце защемило.Далеон решил, что она передумала его спасать. Что она настолько не хочет, чтобы он был её мужем даже фиктивно, что Люция оставит его в лапах звероморфов. Бросит, не закончит обряд, сойдёт с дистанции на последнем шаге к финишу.
Но он ошибался.
— Посмотри на меня, — хрипло приказала она королю. Юноша перемялся на месте, глянул на неё неуверенно и тут же снова уронил взор. Болезненная морщинка пролегла меж его бровей.
Люция шумно вздохнула. Поднесла к своим губам чашу, опрокинула залпом, под охи окружающих, откинула скорлупку в сторону, схватила Далеона за подбородок освободившейся ладонью и требовательно поцеловала.
Синие очи изумлённо распахнулись, рот приоткрылся, и девушка влила в него воду. Кадык дёрнулся, глотая. Безвольные губы дрогнули и пришли в движение. Поцелуй начинался робко, неуверенно, словно Далеон боялся, что она оттолкнёт его, отвергнет в любой момент и причинит боль. Люц не собиралась. Не в этот раз.
Она стала напористее, скользнула языком по его клыкам, и король сорвался с цепи. Накинулся на её губы со всем остервенением и жаждой, в которой она сама себе недавно призналась.
Люция поработила Далеона. Так, как он поработил её.
Это ужасно? Или прекрасно?
Насколько она извращена, если мысль владеть кем-то без остатка, быть предметом чей-то одержимости приводит её в восторг?
От мыслей её отвлек настойчивый зов:
— Люция! Люц! — её трясли за плечо. — Что с тобой? Не теряй сознание. Слышишь?!
Девушка поморщилась от резкой боли, отозвавшейся а ране, и с удивлением обнаружила что полулежит на коленях Далеона. Совсем не помнила, как на них оказалась, а король таращился на неё дикими глазами, трогал пульс. Перепуган не на шутку.
Точно!..
— Лекаря, — прохрипела она. — Там Баст в лесу. Ранена. И дети… Лекаря…
Далеон что-то отчаянно прокричал в толпу. Поднялась суматоха, всё зашумело, завертелось, и Люция потеряла сознание.
Люция барахталась в мутном кошмаре, как в вязком болоте, пока тупая боль в плече не выдернула её на поверхность.
Глаза фарси распахнулись и уставились в деревянные своды лекарского шатра. Она всё ещё в лагере звероморфов. Жива. Даже двигается. Неплохое начало. Но тревога от недавнего дурного сна не отпускала. Сердце колотилось, как после быстрого бега, туника, пропиталась потом и холодила спину.
Люц ощутила движение подле себя и резко села. Боль тут же пронзила рану, исказила в гримасе лицо, но девушка оттолкнула всё это, пытаясь нащупать на подстилке и под подушкой кинжал.
Нет. Здесь тоже. Пусто.
Страх передавил горло. Люция из тех, кто от ужаса не может даже пикнуть не то, что завопить.
Она шумно дышала и металась испуганным взглядом по комнате. Надо найти оружие. Надо… А зачем? Не помнила. Не могла объяснить. Просто чувствовала, что в опасности. Что нужно бить или бежать.