Вирши

ХЛЕБ В КАМЕНЬ ПРЕЛОЖИСЯ

Жена некая во ереси бяше, Христа во тайнах знати не хотяше; но то пред мужем прилежно таила и лицемерно в храм божий ходила. Единою же верно притворися, тело Христово взяти приближися; но уклоншися, прост хлеб в уста взяше, его же егда снедати хотяше. Абие в камень твердый преложися, им же на мале та не удавися, Исповеда грех. Той же камень взяся и в Цариграде долго соблюдася в показ неверным, да той созерцают, из хлеба камень вращен быти знают. То же знающе, да хотят верити, яко из хлеба тело может быти.

ХРАМ

Царь во златых полатах обыкший витати, не желает в скаредных храмех пребывати. Обаче случит ли ся путь некий творити, не гнушается во храм всехудый въступити. Точию слуги своя прежде посылает и вся устроения взяти завещает: да храмина худая будет украшенна на пришествие его, богатств исполненна. Царь же неба и земли во всезлатых бяше живый храмех небесных, обаче желаше от недр Отца превечна на землю ступити и нищету нашего рода посетити. Не предпосла же рабов со множеством злата, да ся ему украсит храмина богата; но во вертепе скотстем изволил витати, дабы худым не страшен приступ содеяти, ныне же в божественных тайнах пребывая и в кающихъся сердца въходити желая. Воли токмо нашея Господь наш желает, ибо немощь естества совершенно знает. Сам же предпосылает дары благодати, еже храмы сердец наших благоустрояти во приятие свое, а за витание нам многое творится им воздаяние. Исправим убо волю, братии, конечно, да желаем Христова прихода сердечно. Очистим храмы сердец от всякия скверны, слезми покаяния, а Господь есть верны: прийдет и вселится, еже в сердцах жити, и предпошлет благодать сердца украсити. Да будут пришествия онаго достойна всея цареви твари жилища покойна.

ХРАНИЛИЩЕ

Александр Великий вопрошенны бяше, где сокровища си царская спряташе, простер руку к другом: «в сих (рекл) сопрятаю. Еже бо пристяжу, оным разделяю!» Добро хранилище Александр имяше, подобно да будет хранилище наше. Друзи же нищии: им же что дается, в царствии небесном верно воздается.

ЦАРЬ СМИРЕННЫЙ

Октовиан [523] царь римский, кроток зело бяше и с простолюдинами беседы творяше. О том и советницы яша увещати, дабы ся не изволил толико смиряти. Рече: «Таков аз хощу царь ко малым быти, какова аз хотел бым царя к себе зрети, аще был бым из чина родом умаленных, славою и богатством в мире не почтенных!»

523

Октовиан — римский император (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.). Октавиан — фамильное имя Августа, принятое им после его усыновления Юлием Цезарем.

ЧАРОДЕЙСТВО

В немощи к чародеем иже прибегает, яд пия, не врачество, душу убивает, Или во огни ищет безумник прохлада, погибель ту известна, нимала отрада. Кто виде волка, овцу зубами целяща? Или — лва гладна, в зубах часть мяса щадяща? Той и от чародеев может ожидати, яко леть помощь в скорби недужным прияти. Не лститеся, братие, демон не желает, да кто от правоверных здрав долго бывает. Хотел бы он в един час вся ны поморити, аще бы аггел божий престал нас хранити. Аще же видится вам нечто помогати, летит вы, да дерзаете болше согрешати. На мал час пособствует, да уморит вечно, душы вринет в езеро огнем безконечно. Бог врач есть всеистинный. К нему притекайте, а естественных врачевств не пренебрегайте, ибо естества средствы он ся не гнушает, но чрез та силу свою мирови общает. Не право убо деют, иже обхуждают врачевства художество и врачы хухнают. Бог врачы и врачевство в ползу сотворил есть, а от чаров пособство проклято судил есть. Лучше убо от скорби верным умирати, неже бабы, шептуны в помощь призывати. Тако бо отходящым спастися удобно, а от шепт спасение никогда подобно.

ОБЛИЧЕНИЕ ГОРДОСТИ

Филипп [524] , царь Македонский, в царстве имеяше врача си Менекрата [525] , иже прегорд бяше и нарицаше себе Диа бога [526] быти, яко искусен бяше недуги целити. Филипп, весть о том прием, хоте наказати тайноумным образом, да ся может знати. Пир велий сотворил есть и веле почтити того врача на месте высоце садити. Пир бысть, и сотвориша яко подобаше,— врачь превысоко место паче людей взяше. Но егда человеком брашно в снедь несоша, ему, мнящу ся Богу, кадило возжгоша. Человецы ядоша, он же пищи зряше, кадило обвоняя, алчен пребываша. Позна обругание, усрамися зело, избежал есть оттуду велми не весело.

524

Филипп — македонский царь, правивший в 220—178 гг. до н. э.

525

Менекрат — врач царя Филиппа, полководец его побочного сына Персея, последнего царя Македонии (212—166 гг. до н. э.).

526

Диа бога...— Дий, по древнегреческой мифологии — Зевс.

ЯМА

Иже подругом си яму копает, сам многократне во ону въпадает.

Комментарии

Поэтическое наследие Симеона Полоцкого велико и многообразно. Благодаря осуществленному самим автором старопечатному изданию «Псалтири рифмотворной» (М., 1680) вместе со стихотворным «Месяцесловом» стихи Симеона были доступны многим читателям конца XVII—XVIII столетий. С ними были хорошо знакомы А. Д. Кантимир, В. К. Тредиаковский, М. В. Ломоносов, другие восточнославянские писатели эпохи начала формирования наций и Просвещения. В 70-е годы XVIII в. выдающийся русский просветитель Н. И. Новиков публикует в «Древней Российской вивлиофике» лучшие образцы драматической поэзии Симеона — «Комидию притчи о блудном сыне» и трагедию «О Навходоносоре царе».

В XIX в. издавались отдельные стихотворения Симеона. Их подборка была включена Ф. И. Буслаевым в «Историческую хрестоматию церковнославянского и древнерусского языков» (М., 1861). Особого упоминания заслуживает обстоятельное исследование И. К. Татарского «Симеон Полоцкий (его жизнь и деятельность). Опыт исследования из истории просвещения и внутренней церковной жизни во вторую половину XVII века» (М., 1886), в которое вошли многочисленные фрагменты стихотворений Симеона с указанием архивных источников, до того неизвестных науке. Из дореволюционных изданий, помещавших на своих страницах вирши Симеона, назовем еще «Историко-литературную хрестоматию» Н. Л. Бродского, Ы. М. Мендельсона, Н. П. Сидорова (ч. II, Древняя русская письменность XI—XVII вв. М.— Пгр., 1916).

В советское время интерес к поэзии Симеона Полоцкого возрастает. Ниже в хронологической последовательности приводятся лишь основные публикации его сочинений: «Вирши. Силлабическая поэзия XVII—XVII веков». Под ред. П. Н. Беркова, вступительная статья И. Н. Розанова. «Библиотека поэта. Малая серия» (Л., 1935); «Хрестоматия по древней русской литературе XI—XVII веков». Составитель Н. К. Гудзий (М., 1935); «Симеон Полоцкий. Избранные сочинения». Подготовка текста, статья «Симеон Полоцкий — поэт и драматург» и комментарии И. П. Еремина. Серия «Литературные памятники» (М.— Л., 1953); «Хрэстаматыя па старажытнай беларускай литаратуры». Складальник А. Ф. Коршунау (Минск, 1959); «Из истории философской и общественно-политической мысли Белоруссии: Избранные произведения XVI — начала XIX вв.». Под общ. ред. В. А. Сербента (Минск, 1962); «Русская силлабичевская поэзия XVII—XVIII вв.». Вступительная статья, подготовка текстов и примечания А. М. Панченко. «Библиотека поэта. Большая серия» (Л., 1970).

Среди современных научно-популярных и научных работ о творчестве Симеона Полоцкого наибольшее признание специалистов, читателей получили книги: Жуков Д., Пушкарев Л. «Русские писатели XVII века». Серия «Жизнь замечательных людей» (М., 1972); Панченко А. М. «Русская стихотворная культура XVII века» (Л., 1973); Робинсон А. Н. «Борьба идей в русской литературе XVII века» (М., 1974); сборник статей «Симеон Полоцкий и его книгоиздательская деятельность» — «Русская старопечатная литература (XVI—первая четверть XVIII вв.)». Под общ. ред. А. Н. Робинсона (М., 1982).

Кроме того, несколько ранних польскоязычных стихотворений Симеона воспроизведены в книге польского слависта Р. Лужного — «Pisarze kr`egu Akademii Kijowsko-Mohyla'nskiej a literatura polska...» (Krakow, 1966).

Многое для выявления и подготовки к печати ранних стихов поэта сделано рано ушедшим из жизни белорусским литературоведом Н. И. Прашковичем.

Тем не менее до сих пор большая часть стихотворных произведений Симеона Полоцкого остается исключительно в составе древних рукописных сборников и потому труднодоступна не только для широкого читателя, но и для многих специалистов.

В предлагаемый сборник вошли преимущественно не публиковавшиеся прежде произведения талантливого восточнославянского писателя и стихотворца XVII века. Вместе с тем печатаются и некоторые давно не переиздававшиеся его стихи, а также те, что, по мнению составителей сборника, особо характерны для творческой манеры Симеона и должны вызывать бесспорный историко-литературный интерес.

Основное внимание при этом уделено подбору ранних сочинений поэта, написанных им на польском, латинском и старобелорусском языках в период учебы в Киево-Могилянском коллегиуме, в Виленской академии и позднее — во время его преподавательской деятельности в братской школе Полоцкого Богоявленского монастыря (до 1663 г.). Именно эти тексты и составили основу предлагаемой читателю книги.