Вирши

СТИХИ К ОСУДАРУ ЦАРЕВИЧУ [86]

Песнею сладкой птенцы восклицают, Егда денницы зары воссияют, Ибо близ дневи чают настояти Вону же ест мошчно алчбу утоляти. Ты, Алексию Алексиевичу, Денница наша, руски царевичу, В тобе надежду вси мы полагаем, Яко тмы ношчной никогда познаем. День светлый ныне за отца твоего, Даст Бог, день будет за тя, сына его. В онь же доволно будет насышчени Славою, в странах чуждых украшени. Сего аз ради, здрава тя видяшче, Стопы лобзаю, сице ти гласяшче. Свети, денницо, на многие лета. Будешы слонцем за прибытем света.

86

Стихи адресованы бывшему в то время наследником престола царевичу Алексею Алексеевичу (1654—1670), их также можно датировать 1660 г.

ВИТАНЕ БОГОЛЮБИВОГО ЕПИСКОПА КАЛИСТА ПОЛОЦКОГО Ы ВИТЕБСКОГО ОД ДЕТЕЙ ШКОЛЫ БРАЦКОЕ БОГОЯВЛЕНСКОЕ МОВЕНОЕ ПРЫ ВЪЕЗДЕ ЕГО МИЛОСТИ ДО ПОЛОЦКА NO 1657, ИЮНЯ 22 [87]

1

Лобзаем тебе, пастыру, нам от Бога даны, Од цара православна на сей сан избраны. Тебе пастырем овец своим познаваем Ы пастырскаму гласу твойму послушаем. Грядем камо грядешы ко своей палицы, Обрашченны имамы очные зеницы. А православна цара за тебе такаго, Дай Бог весь свет много лет пастыра добраго. Он твой жезл нам послал ест, а жезл силы ему Да пошлет выше Господ, да враги своему Одолеет, ы венц положыл на главе За тя венец глав нашых пры победной славе.

2

Ликуй, радуйся, церкви россыйска, бо тобе Ангел от Бога даный, чует в каждой добе. Не спит Никон святейшы, леч отверсты очы На вси страны мает як во дне, так в ночы, Бы волк хытры не шкодил, на вси страны чует, Як херовим пры раю, з агнистым вартует Мечем слова пры церкви божой, люб престола, Як лвы Соломонова стерегли до кола [88] , Если не сам, то з свайго раменя зсылает Пастыра, пилност, владзу оному злецает. Як тебе до нас нине, венц як ангел Бога Вышняго, нех з ангелы лета жывет миога.

3

Нине исполнитеся всяческия радости, Бог прызре на ны свышше по своей милости. Даде овцам пастыра, наставника блудным, Заступника вдовицы церкви, а безстудным Еретыком погубу ы обличытеля, Неверным то противных всих посрамителя,— Боголюбиа Калиста, пастыра добраго, Кормчыя лоды нашей ы отца шчедраго, Нишчых ревнителя по Бозе велика, Достыгша сего сана умна человека. Сего ради от Бога ему многа лета Молим, да даст пожыти пры кончыне света.

4

Образ прототипу подобны бывает, Хто зрыт в зерцало себе, другаго видает [89] . Хрыста — пастыра образ ест святейшы Никон, Ты — чулаго пастыра жыву етес Илеон [90] . Мы, гды тебе витаем, святителя в тобе, А Христа познаваем в святейшей особе. Венц, гды тебе пастыра над собою знаем, Никона, а впрод Хрыста за пастыра маем. Аже Хрыстос на веки Богом ест на небе, Никона, як свой образ, бы прынял до себе По мнозех летех, молим, ты з овцы своими Бысь последовал ему к небесной крайне.

5

Нине яви ест яко Бога работати, Не рабом яцем быти, не царствовати. Ибо цар православны Богу работает И сего дела царски диадему мает. Работает он Богу пилне ради веры, Прыемлет брань ы труды ы тшчату без меры, Дабы вславил повсюду Бога истыннаго, Славима в трех лицех в бостве едынаго. Где бы обрел драхму, згибшею в Адаме [91] , И звлекл тлеюшча овца в неверия яме. Чего ради ы тебе даде светлу свешчу, Да просветишы мрачных, а нам даси пишчу.

6

По джджу звыкло погода на свеце бывати, По темной слонце ночы на небе сияти. По прыкрой зиме весна вдячная приходит, По ляментах ы плачах веселе надходит [92] . Плака ти до днесь церков, без пастыра бывши Межи лвы ы волками много лет прежывшы, Днесь веселится, где тя, пастыра, витает, Як вдова облюбенца, гды в свой дом прымает. Се мы тобе мысленна церков се кланяем, Паси нас, твое стадо, през Хрыста, желаем. Тобе жезл ест одданы, видены пророком, Чуйны, бысь чул над нами неусыпным оком.

7

Благий да мовит овцам, пастыра вславляет, А православный тебе цар до нас зсылает, Пастыра мыслных овец, да ты ны пасешы В ограде небесной ы от волк спасешы. Паси, пастыру, паси ны, царские люди; Паси овца Христовы, а сам спасен буди. Христос, яко Петрови [93] , нас тобе вручает, Паси овчата мои, а цар изволает По произволению пастыра от Бога. Сего ради да Господ даст ти лета многа. Даст победы на враги, даст и здраву быти, Тя, пастыра, ы овца од волков хранити.

8

Кими тя, православны цару, увенчаем, Венцы ы тобе, отче, патрыархо маем. Вдячност дати якую за благодат вашу, Яко неостависта сиру церков нашу. Послалисте нам отца, вас Отец на небе Жывушчый на дедицтве ы прымет до себе. Он нехай межы царми поличыт святыми Цара, а святителя межы святейшыми. Але первей на земли во всем пособляет Ним нетленнымя венцы в небе увенчает. Тобе зась, наш пастыру, много лет желаем, Миле неполноты деспота спеваем.

87

Эта поздравительная декламация обращена к епискому Каллисту Жыторайскому (бывшему игумену Марковскому), получившему Полоцкое и Витебское наместничество от патриарха Никона в 1656 г. На полях рукописи против заглавия стихов читается более поздняя приписка: «Тен бечник Калист Доро-пеевич Жыторайски пьяница, шарпач, волк был, а не пастеж, за цо скараны от Бога сам сен срамотна обесил А° 1663, фербруариа 15... в недзеле о блудны сыне, на понедзялек. Многа лета». Текст приписки и самой декламации записан латиницей, последняя — 9-я ее часть замазана чернилами и не поддается прочтению.

88

Як лвы Соломонова стерегли до кола...— согласно библейскому преданию, Соломон окружил свой трон фигурами львов, изваянными из чистого золота: по одному льву стояло у каждого подлокотника и еще 12 «стерегли» ведущие к трону ступени (3 Царств, X, 14—20).

89

Образ прототипу подобны бывает, хто зрыт в зерцало себе, другаго видает...— так сформулировал Симеон одно из своих наиболее ранних суждений по поводу теории живописного образа, которой позднее (с 1666 г.) он посвятит несколько специальных сочинений (о «живоподобии» в иконописи и др.).

90

Илеон — Илион, Троя.

91

...обрел драхму, згибшею в Адаме...— драхма—древнегреческая монета. Речь идет о ничтожной цене удовольствий, каковые Адам получил взамен бывшего у него «великого богатства» — «вечной жизни» в раю, божьей милости, которую вновь обретает «цар православны».

92

По ляментах ы плачах веселе надходит...— здесь упоминание «лямен-тов» и «плачей» имеет явный литературно-терминологической оттенок. Произведения, написанные в жанре плача, исполненные особой лиричности, пользовались большой популярностью в белорусско-украинском регионе в первой половине XVII в.

93

Христос, яко Петрови...— в ответ на трехкратное заверение апостола Петра в любви к Христу Иисус трижды поручает ему духовное руководство над своими последователями: «Паси овец моих» (Иоанн, XXI). Симеон Полоцкий также трижды повторяет: «Паси ны, царские люди... Паси овцы Христовы... Паси овчата мои...»

СТИХИ НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО [94]

1

Слава во вышних Богу, же человеком стает. На земли мир всим людем, иж Богом бывает. Человек, чого Адам през овощ набыти Хотел, теды смертию мусел заплатити. Смерть през Адама в свете, а жытие маем През Бога-человека, которого знаем Без матеры прежде веки от Отца рожденна, З матьки дивне без отца в часе воплощенна. Он ныне плачет, абы мы ее веселили, Алчет абы насыщени, жаждет абы пили От источника жизни, в пеленах повиты Невинности шатаю бы не смогл открыта. В подлом лежит вертепе, бы были на небе. Всим себя оферует, бы привлекл до себе. Тому до ног с поклоном смеренно падаймы, Слава во вышних Богу з аггелы спеваймы.

2

Прийдите, поклонимся Богу воплощенну. Упалых подвышыл над всих умаленну. Обачмы, которому есть небо престолом, Же в яслях положенны межы ослом, волом. Которого обстоят ангелские чины, Трепещут херовимы, силы, серафимы. Обачьмы, царю, царев яки престол мает, Чы як у Соломона кость, злото спаяет. Якими обстоимый стражми, диадема, На голове якая владыки одена. Весь двор, вертеп и быдло, Иосиф, Мария [95] , А пастырне стражии у полаты тыя Латвы приступ до него, пре то приступите, Миро, злато, ливан в дарех принесите [96] .

3

Камень от горы днесь ся отрывает Нерукосечны и долу скрушает. Краеугольным есть, бо два народы, Ровные пред тым, приводит до згоды. Еллин, Израиль на тым то камени, Яко две стены, вечну суть злучени. Естества также злучают се двое — Бог з человеком, чудо то новое. За тым теж згода Богу з человеком, Як душы з телом будет во век веком, Тую аггелы днесь нам обещают, Кгды, слава Богу, мир людем спевают. Мир подажд, Христе, мирови твоему, А мы вси миром поклон даймы ему.

4

Весела радость, вдячная новина: Царица неба породила Сына, Которы взял плоть человека к воли, Бы высвободил з египтской неволи, Як Моисей правый, и в обетованну В землю впровадил, и дал з неба манну. З пустыни грехов, з фараона власти Подземна вывел от лютых напасти. Прето ся слушне веселити маем, Втора Моисея, кгды их оглядаем. Бо близко время, же Египт скарает Для Израиля, кторого трымает В неволи тяжкой и затопит в моры Чермном крви своей всих врагов воскори.

5

Потоп греховный весь свет заливает, Корабль церковный тылко нас спасает. Над всими гори волнуются валы, Немаш той скалы, где б ся разбивалы. Страх и в кораблю, бо немаш погоды,— Без конца грехов прибывают воды. Аж се ужалил сам Бог милостивы, Зрячы на упад свых людей плачливы. Выводит слонце правды як з облоку Христа з Марией пречистого боку, Абы усушило незмерные воды Лучами свыми без корабля шкоды. Положил облок Марию девицу, На ню спозревшы, бы встрымал правицу От такой казни, з чого се радуйте, В кораблю церкви часто се знайдуйте.

6

Розгу оливну несет голубица В корабль церковны, кгды чыста девица Христа рождает, з тое можем знати — Воды потоку стали убывати. Олива милость божую над нами Значыт, — надея же юж под водами. Покармом звером проклятым не будет Избавление дал Бог своим людем. Днесь ся нам гора тая показала Мыслная, где бы арка наша стала. Юж и долины осхли, бо цвет полный. Зрим Христа Бога, он есть крин удолный. Венц купно славу Богу возсылаймы, Избавление посла Бог спеваймы.

7

Днесь пастырь добрый з небесной границы Домовит пилный до своей винницы. Приходит, абы з волчое пащеки, Як овцы, вырвал с пекла человеки. Вышол шукати погиблое овцы, Овцами были святые праотцы. Тые волали, абы заступить рачыл, Плач и неволю тяжкую обачыл. Венц чловеченство на бозские рама Взял бы як овцу несть до Авраама [97] . За ним овечьки бы поступовали З вечной неволи до неба ся брали. А як домовит грозде выбирати,— Вышло неплодны розги обрезати. Венцу литораслми, гроздми люб овцами Будем, да в небо идем з праотцами.

8

От поту лица жывность нашу маем,— Смертелной косы никгды не зберегаем» Смерть в хлебе нашим пре то было треба, Абысь мы жыли небесного хлеба, Котры ныне свышше есть нам даны. Ангельски покорм паче ветхой манны, Бо отцы нашы в пустыни ядоша Манну лет много и смертию умроша. Але хто того хлеба пожывает, Второе смерти певне не дознает. Аз хлеб сошедшы с небесе, придите, Мовит, да жыви будете, ядите. Хто пре то смерти прагнет не дознати, Рачте от того хлеба поживати. Всим предложенны на покарм от Бога, Справует нам то милость его многа.

9

Хто жаждет ото источник обфиты Зряе текущи, ту не давый пити. Хто узноенны,— в ним ся ухлаждайте. Хто закал грехов мает,— омывайте. З скалы на пущы воды вытекали, Нам з мыслной скалы источник немалы Плывет вод живых, котрый оживляет, Где жыло кол век сердце укрепляет. Тым самарянка жывота набыла [98] , Кгды при студенцы воды упросила. Овчая купель болных исцеляла, Днешнюю воду тая презначала На теле ова раз в лето, а сия На всяк час душу целит, хто жывыя Вкушает воды, пре то приступите В вере, надежде серцем потерпите. Тернь грехов наших он зносити мает, Прето ся агнец божий называет.

10

Кгды был Исак под меч зготованы [99] Богу в оферу, отец удержаны Агнца обачыл, в терню увикланна, И глас услышал: пожри ми, барана. Сыну дай жывот, то фикгуровало, Што в речы самой ныне выконало. Бо ото вижу агнец незлобивы Посреде терней, абы свет был живы. Тернь грехов наших он зносити мает, Прето ся агнец божий называет. В земля и грех мира он одушевлену Книгу, печати седм запечатленну, Прочести мает,— ему ся кланяймы, Грех знести в книги бы вписал,— благаймы Агнце смиренны, агнче незлобивый, Силнейшы от лва, будь нам милостивый.

11

Царю всих веков, творче всего света, Нашему царю пошли многа лета. Здравие, жывот, просим тебе, Бога, Ты дай на лета Алексию многа. Тысь пришел гордых сердца покорити, Он ся в том хочет тобе прислужити. Смиренных духом до неба взвышает, В тым есть Давидом [100] , яко ты сам, знает. Тобе, Марии, пречистой девицы, Падаем до ног Марии царицы. Дай лета многа, дажд ей здравствовати, Дажд оной з царем везде царствовати. И царевича, Росии велика Князя, соблюди до познего века. Царевны тебе, Христе, царем знают, В долгий век тобе нехай работают.

12

Архиерею новонорожденный Никон от тебе нам есть поставленный, Найвышы пастырь, блюди ж честна, здрава На лета многа да ти будет слава Им возсылана; и Калиста блюди, Пастыра по ним, и милостив буди. Дажд свышше силу пасти твое стада Честно Полоцка и Витебска града Прочие при тым по ним всему клеру Дажд всегда зрети безкровну оферу Княжей, боляров всю полату, вси Блюди, да славят вси тя раби твои. Заступи, спаси и вся Христианы. Подажд им враги в крепость и поганы, Нехай тя славят правоверны люде, Поки свет слонце окружати буде.

94

Стихотворение написано в традиционном для XVII в. жанре декламации по случаю зимнего церковного праздника.

95

...вертеп и быдло, Иосиф, Мария...— согласно евангельскому рассказу, Мария со своим мужем Иосифом пришла в Вифлеем иудейский из Назарета галилейского, чтобы отметить свои имена у императорских переписчиков населения. Там ей и пришло время родить Христа «в некоем хлеву или вертепе», среди домашней скотины (Лук, II, 1—7).

96

Миро, злато, ливан в дарех принесите...— в Евангелии от Луки сказано, что родившегося Христа первыми посетили некий пастухи (гл. II, 8—19), у Матфея же о пастухах ничего не говорится, а помещен рассказ о посещении младенца Иисуса тремя волхвами, принесшими ему дары: «злато, ливан и смирну» (Матф., II, 7—12).

97

...на бозские рама взял бы як овцу несть до Авраама...— евангельский образ доброго пастыря, спасающего на своих плечах («рамах») заблудшую овцу, символизирует Иисуса Христа, обещавшего вынести праведных «з вечной неволи до неба» (см. следующие строки стихотворения) — вечного жилища всех праотцов, начиная с Авраама.

98

Тым самарянка живота набила...— разговор Христа с самарянкой у водного источника близ самарийского города Сихаря приводится в Евангелии от Иоанна (IV, 6—28).

99

Кгды был Исак под меч зготовани...— Исаак — сын Авраама, библейского «праотца» евреев.

100

В тым есть Давидом...— то есть царь знает это по Псалтири, которая приписывалась Библией Давиду.

ВЕРШЕ О МЭНЦЕ ПАНСКОЙ В ЦЕРКВИ МОВЕНЕ [101]

1

Зачни трены, Сыоне [102] , вылей през каналы, Твоих очи слез струмень справ лямент немалы. Рыдай, Ерусалиме [103] , стени все створене, Видячи несказанно творцы всих желжене. Сличными и слонечны межы планетами [104] Округ на облает дневи дал, а ночы лунны, Же збиты ы зраненны квапит се до трунны. Обач Господа, небо сотворшего, тебе Спойзры, земле, кого ты прыймуеш до себе. Цар то велий, цар славы, который спущает Росу ы додж обфиты, а увеселяет Поля вдячными зюлы ы ливан высоки Джевом се тысь и кедры, океан шероки, Мноством рыбл розмаитых и дивныа зверы Напелняет и жывит обфите без меры. Того злость жыдовская о смерть прыправила, Жывот давцы своему, руки добротливы. Плач, небо и жывиолы, синь, земле и воды, Воздуше, горы, холмы, плачте своей шкоды, Всих бо создатель смерти нине подметает, Хто ж з вас не заплачет, гды Бог умирает?

2

Вылей слезы крвавыи, вложы вор жалобны, Хрестьянская церкви спевай трен нагробны. Бо ото облюбенец твой ест скатованы, Срамотне повешенны, збиты, змардованы. З злочынцами поличон, чловек незлобивы, Без вины осудзенны, судья справедливы. Зносил тяжкие стусы, срамотные слова, На всию болезнь и раны плоть его готова. Ах, ах, ах, неслыхана, пять тысяч ран в теле Ы пят сот ран вы крвавых без невеле. Все единою раною быти сен видело. Ах, што забот подобны может тому быти, Боль над силы людские, боль непосполиты. На то слонце с пуржевцы в кров се пременило Ы пресветлые луны промене затмило. Скалы зась и камене з жалю се падалы, Земля, горы и долины з грунту порушалы. Ты сам еден, чловече, не порушыш себе, До жалю любо Хрыстос все терпит для тебе. Заплач ревне, а омый твоими слезами З Макдаленою [105] ноги, а отры волосами, Влей миро слез на главу, зготуй тело гробу, Мир небесный за миро даст ти в нагроду.

3

Ото церкви фундамент лежыт разорены, Камень знерукосещной горы отвалены. Ото голова церкви, тернем поранена, На смертельный ест гроб нине положена. Яко ж церкви не маеш обалена быти, А хто ж, бовем, без главы в свете может жыти. Мдлеют члонки, гды глава од болю слабеет, А наше взды для чого, сердце не трыхляет. Од слез ы плачу, чему, чему не рыдает, Чы то, же Христос уснул, а не умерл, знает. Уснул Христос был в лодце, а зась не волали Учневе, ратуй, ратуй, бо штурмы повстали. Волай, ы мы ратуй, а то погибает, Гды во гробе положена Христа огледает. Од гловы верху до стоп, всего зрысовано За непорочного агнца, гды скура звлекано. Збита скура од тела, а тело од косци, Бито Бога, мордовано, за нас без литосци. Зато слез ревнивых Бог од нас желает, Боль слезами нашыми его се змнейшает. Плач мы ж вси ревным сердцем, да слез будет море. Тыми Бог оплаканы повстанет воскоре.

4

Спойзры, облюбеницо, а познай своего Облюбенца ы поведзь, яка постать его В Песнях песней мовилась, же белы, румяны З тысячей найсличныйшых сам един выбраны [106] . А днесь ест без оздобы, сини и зчернелы. Безобразны, безчестны, слабы ы зомлелы. Глава была, як злото, днесь глине подобна. Од крови зчервенила страшна, неоздобна. Очы, як голубицы, полные бывали, Днесь высхлая долина, так поупадали. Лице гряди зиол вонных, уста лилиевы, Руки, як уточоны, пальцы нафированы. Як роля камениста, высхла ы зорана Стала од зверов срогих, збита и таптана. Чрево бельше од кости слона, а голени Мармуровы на злотых подставках камени. Усхламу древ подобны, угль преходит чрево, Чы земли брыла лежыт, чы згнилое древо. Омый слезми, чловече, на тот час познаеш, Кого тот безобразна в гробе огледаеш. Ест то Бог ы чловек, убиты за тебе, Кровью тебе окупил, бысь з ним жыл на небе.

5

Пастыр добрый за овцы душу поглядает, Абы овцы ожывил, за них умерает. Ото пастыр найлепшы в гробе положены, Жарливым на утарчке волком обалионы. Пасть овцы по роскошных горах ы долинах, Шукал пильно погибшых по чуждых краинах. А гды в подземных лясах услышал плачливы Глас, внет ся поквапляет пжез смерт, любо жывы Сам во мертвых свобод, але впроды раны Од оправцов пекельных смертные жаданы. Бы кров вылил и поднял на окуп каране За овцу над заказ в раю урыване. О доброци пастырска, о боска милосци! Згрешыт чловек, а ты, Бог, прымуеш карносци. Квасны овоц зиол Адам, а ты оскомины Незносным лечыш болем, будучы без вины. З древа Адам збил яблко, а тебе за оно В невинносци до древа креста прыгвоздзоно. Вылеваеш кровь за нас, Хрысте, мы рыдаем, Прими славы за кров, усердно волаем.

6

Се агнец в землю грыхи мира ест закланны, На жертовнице крестном висел розплатаны. А нине в темном гробе ест запечатленны, Абы манна в киоте негдысь положенны. Чыли яко скрыжали охованы завета, Чы як Ной в ковчезе за потопу света [107] . Ной то ест, бо крестем як в арце спасает Скрыжали, бо на собе Пилат позволяет. Завет ест и манною слышне може звати, Знайдет в ним смак вселяти, кто хочет вкушати. Уста полны суть меду, а язык соль правды. Гортань тоже подобна, лице гроздь сладкавы. Леч тераз креста прасом в соку вытиснены, У уста желчу з отцем, през жыдов згорченны. Умирает от жажды, а з ребр вод потоки Точыт источник жызни нашей свет шероки. Яко пеликан дети свои ожывает, Гды кровью пораненых перси окропляет [108] . А чым же Христа раны можем залечыти? За миро слезы з очу гды будем точыти. Плачмы ревми вси ораз, слезми полеваймы Рану Христа, а в оных свое исцеляймы.

7

Што за вдячность од тебе, жыдовски народе, Жесь выведен з Египту устал на свободе? Светил столпом огнистым сей Бог тебе в ночы, А ты вяжеш у столпа ы заплвалесь очы. Он мора пред тобою в сушу зменил воду, А ты же лжыве тягнеш до Кедрона броду [109] . Он з тяжкае работы ы з оков выбавил, Тысь ланчухом тяжким ы крестом прывалил. Бралесь манну од него ы теж воды з скалы, А он полички ы желч, ах то жаль немалы. Он дал силу в коленях, а оденье твое През чотыре десять лет ховал, як навое. Зато збиты, зраненны, ах боль неслыханы! В баграну на смех шату ест преодеваны. Он крест на излеченье дал од яду змия. А ты креста на муку плоти пресвятыя. Ужываеш, народе, злы, запометалы, Чему се не обачны, гды твердые скалы Подаются, и земля з грунту се рушыла, Бы тя, як Авирона [110] » жыво поглатила. Але же он до отца «отпусте!» волает. Скалы жернят и земля тя не пожерает.

8

Пред всеми з Отца веки без матки зродженны — З матки без отца в часех лежыт убиенны. Род его кто ысповесть, леч и смерт ягова, Ангельски разум, людска выразит мова. Межы двоим зроженны во вертепе скотом И межы двома латрома смерть поднял на потом. Подлы вертеп [111] пры родзе Боге загревает, Гроб каменны пры смерти члонки зозначает. Светлая звезда в тот час ему прысвечала, Слонце згасло пры смерти, луна тмою стала. Там слезамя покропял на доброе лице, Тут кровью закипелы высхлые зженице. Вместо анегльских песней горы и долины Стогнут, ы скалы з грмотом, знать не без прычыны. Ты тылько, человече, камень прывызшаеш В твердости, бо твоего Бога не рыдаеш. Прыклони сердца до крви, а уста до раны — Змякцееш яко воск, пойдеш заплаканы.

9

Где свет лица твоего, Христос, Боже правы? Где ест доброта плоти, где волос русавы? Познай, Петре, по лицу ны — тот взоре Светлы был, яко слонце на высокой горе. Чы в тых рызах положен, што на тот час былы Над день ясны ы над снег, над боволну билы. Рекнем подобно не той, бо сей сини, крвавы, Ночы, темноты подобны, спухлы, без поставы. Тысяца в самой главе ран, святое тело Яко снежная хмура, од збитья зсинело. Мейсцами яко облак крываво чырвоны, Жылы вся поторваны, а сам обнажоны. Страшней нине на раны его посмотрети, Нижли гды светла лица не могли терпети Петр — Симон ы Яков [112] ; они змаловати Жадны розум не может, бо не розезнати Члонков, ани составов, хыба плащеница Нерукотворенна будет з его лица. Хто на древе ту? — В сердцах страсти выражаймы, Слезами баграныи фарбы раствораймы.

10

Высоко Христос на крест як орел взлетаеш, Чы которых зродилесь птенцов научаеш На слонце зрети, чы теж зной растягиены Маеш, бы вси од тебе были прывлечены. Як когош распростерлесь крыле, бысь забрати Могл зрожены птенцы од бисовской рати. Жажду великим гласом волалес, а чого Душ створеня твоего не з отцу винного. Желаем и мы, Боже, к тобе, як на воды Елень, потом облоны од збытней погоды. Леч крест тяжки, под кторым и ты упадаеш, Любо пальцом единым света круг трымаеш. Того двигать не можем, ы в след твой ступати През острые се терни в небо пребирати. Знак креста прыми за крест, за терне поклоны, В перси бите за бичы, ажесь закрававионы. Слез источник за смутек, частое вздыхане За смехи, ляменты сердца ы за наругане. Тые скорби знесть можем, гды твое, о Боже, Человеколюбие немощных вспоможе.

11

Кто твою болезнь, Христос, может вымовити, Джджу кропли, песок мора может преличыти? Кто зась синость и раны случне вымолюет, Ветры змерыт, огнь зважыт, бездны вышпегует? Обач кожды пельгрыме, может ли боль таки Быти на свете, я, Бог, терплю за тя яки? — Мовит чрез Иеремию [113] , а Давид спивает: Несть мира в костех твоих [114] , ы грешник делает На хребте моим, ы нест в моей плоти Время тяжкое камне грешник отяготи. Остави мене сила, а светы несть за мною, Очыю, а визерунк маем пред собою. Ото жыводавца! — без чувства и духа, Безобразны, безгласны, без очи, без слуха. Се который Лазара вскресил ы вдовина На погреб несеннаго з темной труны сына [115] . И дщер Саурову [116] сам смерть подыимует, Лечь он смертию своею нам жызнь направует. Пре то ы до ран его с плачем прыпадаймы, За нязносные боле вдечность освядчаймы. Целуймы руце, нозе, Бог, святую главу З Отцом, Сыну ы Духу святому во славу.

12

Стань, чловече, над гробем, прысмотрыся смеле, Личы раны, пухлины на зболелым теле. А спытай же, кто лежыт? Я одновем тобе, Сын матеры ы девы, Бог в людской особе. Спит чему? Спочивает. А чемуж зраненны? Добрый пастыр за овцу волком пораженны. Се агнец, вземляй грехи мира, ест закланны, Вдячная жертва Бога за грехи одданы. Его кров баграная образ одновила Божый в чловеку, который злость наша сказила. Он з ребр воду жывота выточыл всим людем, Да од скверны омыты греховныя будем. Сердце чысто созидшы, Христе, Боже правы, Окропи нас ласками яко Ты цар славы. Ото твое целуем раны пресвятые; Крест, гвозде, тернь ы розги, трость, столп ы копие, Бо вся се скроплена крви твоей кроплями. Прыми слезы ы поклон, змилуйсе над нами! А гды з гробу повстанеш, вскреси нас з собою, Нех свету смертью умрем, а жывем з Тобою!

101

Эта декламация, как и предыдущая, типична для школьной практики польских и белорусских монастырских училищ середины XVII столетия. Стихи приурочены к чтениям так называемой страстной недели (перед пасхой) и могли быть созданы в период с 1656 по 1659 гг. В рукописи текст записан латиницей.

102

Сионе — здесь синоним Ерусалима.

103

Рыдай, Ерусалиме...— Иерусалим — сосредоточие высших христианских святынь и реликвий, связанных с последними днями земной жизни Христа, символ возвращенного им людям «царства небесного».

104

...стени все створене... межы планетами...— этот мотив вселенского сокрушения и плача («zbiorowy panctus», как его называли современные поэту польские риторики) был характерен для большинства произведений XVII в. с пассиональной тематикой.

105

3 Макдаленою...— согласно евангельской истории, Мария Магдалина — раскаявшаяся грешница, оплакивавшая Христа во время его распятия и положения во гроб (см. Матф., XXVII, 55, 61; XXVIII, 1—10 и др.).

106

...яка постать его в Песнях песней мовилась, же... един выбраны...— содержание ветхозаветной Песни песней, написание которой приписывается царю Соломону, толковалось в плане мистико-поэтического предвестия «обручения божественного жениха» (Христа) с церковью. Таковы толкования известных прежде религиозных мыслителей III—IV вв. Филона Пиявского, Ипполита Римского, Григория Нисского и др.

107

...яко скрыжали охованы завета, чы як Ной в ковчезе за потопу света...— здесь перечисляются ветхозаветные прообразы лежащего в каменной гробнице Христа: созданные Моисеем «скрижали завета» и положенные Соломоном в Иерусалимском храме, а также собранные Ноем в его ковчеге все виды живого мира, спасенные им от всемирного потопа (Бытие, IX—X).

108

Яко пеликан дети свои... кровью... окропляет...— это популярный в Средневековье символ, служащий прообразом Христа. В европейское искусство он проник, очевидно, из «Физиолога» — трактата о животных, возникшего во II—III вв. н. э. (см.: Морозов А. А. Из истории осмысления некоторых эмблем // Миф — фольклор — литература.— Л., 1978. С. 38—66).

109

...тягнеш до Кедрона броду...— Кедрон — небольшая речка под Иерусалимом, у брода которой находился Гефсиманский сад, где остановился Христос со своими учениками. Предатель Иуда провел через «кедронов брод» слуг иудейских и римских воинов, указав им на Иисуса (Иоанн, XVIII, 1—12).

110

...як Авирона, жыво позлатила — согласно ветхозаветному сказанию, Авирон был один из 250 «начальников общества», которые в период странствования иудейских племен в пустыне возмутились против Моисея и первосвященника Аарона, за что были живыми поглощены землею (Числа, XVI, 1—33).

111

Подлы вертеп — согласно Евангелию, Иисус родился в хлеве, был положен в ясли (вертеп), ибо деве Марии и ее нареченному мужу Иосифу в Вифлееме не было места в гостинице (Лук., II. 1—16).

112

Петр — Симон ы Яков...— речь идет об эпизоде Преображения, когда апостолы Петр (Симон — его первое имя), Иаков и Иоанн были поражены и напуганы тем, что лик их учителя вдруг «просветися... яко солнце» (Матф., XVII, 1—7).

113

...чрез Иеремию...— Иеремия (ок. VI в. до н. э.) —ветхозаветный пророк (см.: Книга пророка Иеремии, VI, 11).

114

...Давид спивает: несть мира в костех твоих...— израильско-иудейскому царю Давиду (конец XI в.— ок. 950 г. до н. э.) богословская традиция приписывает религиозные гимны — псалмы, которые цитирует поэт в своих виршах.

115

Лазара вскресил ы вдовина... сына — о воскресении Лазаря «четырехдневного», т. е. бывшего мертвым четыре дня, рассказывает евангелист Иоанн (XI, 1—45); рассказ о вдовьем сыне см. у Луки (VII, И —16).

116

...дщер Саурову — упоминание о воскресении Иисусом Христом дочери «некоторого начальника» (Матф., IX, 18—25).

СТИХИ НА ВОСКРЕСЕНИЕ ХРИСТОВО [117]

1

Стань, человече, внеподвижном кроку И припатруйсе страшному видоку. Который ныне в Ерусалим-граде В безумной стался иудейской раде. Створене Творца платает на древе Кресном, же некгдысь Адаму и Еве Дал древ обфитость в полным утех раю И древо жизни по едемском краю [118] . От злых потомков за то древо мает Смерти, кгды на ним разбитый бывает. О невдячности проклятая злости! Роде ящорчий, чему без литости В руках, кторие тебе сформовалы, Глыбоко гвоздми зделалесь каналы? Ребра для чого тому пробиваеш, З ребра от кого товарища маеш? Ноги святые навылет пробиты Чи же ходили дорогу, те бы ты Мелесь до неба, што за крывду маеш, Чы до Египту знову замышляеш? Ящорка матце чрево прогризает, Бы жила в свете [119] , а жыд тмы шукает. Божи бок острием копием пробившы, Смерти жадает в жизни утескнившы. Леч мы, о Христе, к тебе припадаем Жизни и света от тебе чекаем.

2

Обач все створене, як есть умаленны Пядию котрого неба суть змеренны. Што едному древу неспростает, Любо всего на ним себе разстягает. Што землю море перст его керует, Под крестом единым для нас днесь сманкует. Обач небо як распостерт для тебе Дал для человека, распостер и себе. Спойзри и ты, земле, над слонце яснейшы, Же стает от грешных от тебе мернейшы. Смотри море, реки, яко лист обфите, Воды, слезы, ношу грешных на свите. Сумнися, поветре, три краины тобе Который дал, едного ту не мает в собе. И огнь поднебесный нехай ся дивует, Же своей теплоты в творцы незнайдует. Вси ораз живиолы слезы вылевайте,— Умер! Без него же нест жизни познайте. Ты, чловече, над камень твердше сердце маеш, Же Творцы своего ровне не рыдаеш. Слонце счернеет, месец в крывавой особе, Подаются скалы, ты фолгуеш собе, Земля стогнет, а ты, подобно з жидами, Раны множиш в теле болшыми ранами. Если не участник жидовское злости, Плач Бога твоего з сердечной горкости. То приятел правы, хто беды зносити Готов веспол з того познан будеш и ты, Жесь приятел Христу, кгды будеш рыдати, Страсти его на свым сердце выражати.

3

Спытай, пелкгриме, хто лежит в тым гробе, Люб на гробек на хребте писан, прочти собе. Чти: Иисус Назаринин, царь юдейска рода До арымафейчына зложеного рода [120] . Маестат, берло, царский знак и шарлат крвавы, Крест, трость и багряницу, пришелче ласкавы, Знайдем печать на персех, леч написал чытати Для характеру злаго не может познати. Трудно было Иова познати [121] поскоре, Кгды списал был вредами дявол в свым упоре. Трудно Христа во язвах от жидов жаданых Познать крвавым чернилом назбыт залеваных. Крест за «херсам», «слово» за титло — корона, Тым способом ест «Христос» напис выражона [122] , Але слово без гласа хто познати може, Трудно ест зразумети тобе, Христе Боже. Слонце катапетазма земля посведчает. Жесь ест слово божые чудми вызнавает. А прокляты жидовин ругаеться тобе, Не познавает Бога в чловечей особе. Але мы, христиане, до ног упадаем, Бога тя предвечьнаго в плоти вызнаваем.

4

Невинный агнец се лежыт закланый, За грехи мира Богу в жертву даный. Сам един здвигнул злости света всего. Свет весь нездолал, а рамена его Зиесли ач з трудом и болем немалым, Бо се узнойли потом аж крывавым, По кторым ото улегл спочывати. Што то праца, можеш днесь познати: Кгды створил свет весь и скончыл работу, Спочыл в день седмый леч не было поту, Ани был уснул, а кгды направует Свет зепсованый пот крывавы снует. В день шестый уснул, бо латвей зробити Скуделенный сосуд, нижли направити Яким ест чловек, для чого не знаем, Же для нас уснул твердо чему взаем. Крови не хочем омыти слезами И ног отерти главы волосами. Мы агнца того кожды день, и в ночы Слезми да овча купел будут очи.

5

Бодай бысь земле терней не родила, Сличная рожа лепей бы не была. Нижли на Бога зрети пораненна Тернием острым до мозгу збоденна. Леч сам велелесь, Христе, ей родити На казнь Адама люб сам мелесь быти. Вторым Адамом венцы ся выпелнило В тобе первому, што се назначыло. За Исаака козел зготованый Богу на жертву тернем затрыманый [123] . Ты, Христе, за всих рачилесь терпети, На главе терне надлежало мети. Але гды ости тебе проникают Всех сердца наша напол умирают. Мдлеют, кгды ты всих жывот сомдлеваеш. Мрак в слонцы же ты навеки складаеш. Ктож весол будет? — сами плачут неба,— Тренов, ляментов на тот акт потреба. Зачни плач ревный, кому Бог есть милый: Арфа при арце, трен до той могилы [124] . Трен главе, а трен сердцу подобает, Кгды в труне в терню трону всих глава мает.

6

Што то за рожа в терню руменеет? Што за пурпура в гробе червенеет? Обач, чловече, если ме купина Горит, видена през Аврамля сына. Зложи сапоги греховные злости Так прийди смеле до оптертых кости, З сукри и тела, а тернь покравленный Обачыш, яко дров святое запаленны Купина в теле, леч огнь угашает, Кгды и душа з телом, ах страх, разлучает. Мноство греховных вод тому причина, Же згасла светлость плоти Бога сына. Ровный полудню стался пулноч праве: Хто видел, обач, познай по поставе. Познай, матко, чы того ж родила, Чы то ест Исус, спытай Гавриила [125] . Тые ли уста, солодшые слова З себе пущалы, ниж мед гортань Львова? Чы тые руки хорых исцеляли, Тые ли рызы крвоток гамовали? Рекнете тые, а сам в крви, пытаю, Чему и в язвах врага оглядаю. Уста посмяглы, чеж не мовит слова? Ах, для нас грешных в ним устала мова. А мы што ж будем к нему глаголати? Гойне, бы воскресл, слезми полевати. Метко жалосна, полно жалю мати, Якось так тяжны боль могла стрымати, Кгды як Израиль крваву шату [126] сына От сынов приял, ты от Никодима [127] На руцы Христа своего принялесь, От зверов диких пошарпана всего. Матки, уважте, яка радость была, Мария раны кгды Христа личила. Як очи слезы гойно вылевали, Кгды в раках очей Христовых шукали, Як рэнки модно осцем посекала, Кгды острость торней з костей выточала, Злиплые кровью розберала власы, О як рыдала жалосными гласы! Кгды омывало пречистое тело, Болш, ниж водою, слезми, рекну смело. Кгды во гроб клала, што были за слова: Ах, ах, ах, сыну! юж и я готова На смерть с тобою, чему и оставляеш, На боль, на лямент, на плач мя выдаеш! А в таком жалю ей потеха была, З цными невесты што слезы делила. Вы, цные жены, чему так суровы, Чем з Мариею плакать не готовы? Блажен, хто плачет ныне з Мариею,— Будет причастен утех в небе с нею.

7

Спытай, чловече, хто тут похованы. Скарб ест положен неошацованы — Свет весь, котрым откупил Бог собе В скрини то лежит, а не в темном гробе. Ныне на крестной шали отважены, За тридцать сребных усюды куплены [128] . Хто хочет, может и тоней купити Без сребра, за слез источник обфитый. Ангельским хлебом Христос нареченны, На столе пре то гробным положенны. «Источник живый» он ся называет. Хто жаждет, нехай к нему се зближает. Снопу пшеницы чрево прировнано, Як цепы пре то бичми вышлачано. Гроздь зрелы он есть, под камень вложены, Абы як прасом могл быть вытиснены. Хто прагнет вином тем веселым быти, Треба до грозду уста прытулити. Дай кожды сердце за Винницу ему, Утешай в жалю Марию девицу. Поможи плачу при том то погребе, Абы ся утешил вечне потым в небе.

117

Текст этой пасхальной декламации записан в оригинале латиницей.

118

...древо жизни по едемском краю..— согласно Библии, Бог за шесть дней создал мир, насадил райский сад «в Едеме на востоке» (предположительно в Мессапотамии, у истоков р. Евфрат), поместил там Адама и Еву и произрастил «древо жизни посреди рая и дерево познания добра и зла» (Бытие, II, 9).

119

Ящорка матце чрево прогризает, бы жила в свете...— источник данной сентенции — «Физиолог» (см.: А. Карнеев. Материалы и заметки по литературной истории «Физиолога».— СПб., 1880).

120

...арымафейчына зложеного рода...— Иосиф из иудейского города Аримафеи захоронил тело Иисуса Христа в своей родовой усыпальнице (Матф., XXVII, 57—60).

121

Трудно было Иова познати...— согласно Библии, Иов — праведник, безропотно вынесший все беды и страдания, ниспосланные ему Богом. Страдания Иова симвализуют страсти Христовы.

122

Крест за «херсам», «слово» за титло — корона, тым способом ест «Христос» напис выражона — здесь «хере» («руки») представляет название греч. буквы «X», титло — надстрочный знак, означающий сокращение слова; «слово»— древнерусское название буквы «с»; Хс — сокращенно «Христос».

123

За Исаака козел зготованый Богу на жертву тернем затрыманый..— согласно библейскому преданию, родоначальник еврейского народа Авраам, выполняя божественную волю, собрался принести в жертву Богу сына Исаака, но ангел остановил его, и Авраам принес в жертву барана, запутавшегося рогами в терниях неподалеку от сооруженного им жертвенника (Бытие, XXII, 1—15).

124

Арфа при арце, треп до той могилы...— «Арфа при ковчеге... и т. д.— библейский мотив, получивший элегическое переосмысление в средневековой христианской поэзии.

125

Познай, матко, ...спытай Гавриила...— поэт имеет в виду евангельский рассказ о благовещении: архангел Гавриил предвестил деве Марии непорочное зачатие сына (Лук., I, 26—38).

126

...кгды як Израиль крваву шату...— сопоставляются повествование о снятии с креста и положения во гроб Христа, совершенное его тайным учеником, богатым человеком из иудейского города Аримафеи Иосифом (Матф., XXII, 57—60; Марк., XV, 43—46; Лук., XXIII, 50—53; Иоанн, XIX, 38—42), с ветхозаветной историей, рассказывающей, как сыновья Иакова, позже получившего от Бога имя Израиль, из зависти продали своего брата Иосифа в рабство, а его одежду, вымаранную в козлиной крови, предъявили отцу, заявив, будто бы Иосифа съел хищный зверь (Бытие, XXXVII, 1—34).

127

...ты от Никодима...— согласно евангелиям, Никодим — иудейский князь, служивший сотником (начальником ста всадников) в охране Понтия Пилата (ум. вскоре после 33 г). Никодиму приписывается и собственное евангелие (см.: Книга Никодима. «Вега». Апокрифические сказания о Христе. СПб., 1912).

128

За тридцать сребных усюды куплены...— согласно евангельской истории, Иуда Искариот предал Иисуса Христа иудейским первосвященникам за тридцать серебреников (Матф., XXVI, 14—16).

АПРИЛЬ 27. ВЗЕНТО ОБРАЗ НАСВЕНТШЭЙ БОГОРОДЗИЦЫ З ПОЛОЦКА ДО МОСКВЫ [129]

В матерстве дева ы во девстве мати, Могшая Бога чревом си объяти Воскую град сей ы его гражданы Оставляешы в сиротве, без обраны? Честный твой образ вся ны соблюдаше, От всих супостат забрало нам бяше. Он без помощны бысть поможене, Скорбящый радость, слезны утешене. В нуждах надежда ы помощ велика, Юже нам даде небесе владыка. Нине, о мати, Дева пресвятая, Камо грядешы [130] , градзей оставляя? Кому вручышы раб своих в оброну? И кто соблюдет Полоцкую страну? На тя надежду свою возложывшу, Вернолюбезно тебе послужывшу, А шчэ жэ тебе много согрешихом, Заповедь Сына твого преступихом. Себе мы Бога иного не знаем, Разве Исуса. Ему сен кланяем. Ты веси немошч всяка человека, Един безгрешен сын твой ы владыка. Мы вси зачаты в грехах ы рождены, В Адаме древле грехом умерщвлены. Ты токмо сея от язвы изята: Свята зачнеся ы родися свята. Пожыл безгрешно; едина пречыста Ты, токмо з сыном без греха пребыста. Мы страстни грешни, к злобе преклонени, Лестию змия в Едеме прельшчени [131] . Убо от тебе милости желаем, Ходотайствем ти прошченя чаем. Яко ты веси немошч земнородных, Веси ы селу супостат безплотных. Мошч же имашы враги побеждати, Певцом ти радость ы мир даровати. Се мы предстоим твои, Дево, раби, Во настоящых бедах нас ослаби. Отради скоро, не дажд погибати, Не дажд слез ы крве всуе проливати. Увы нам, увы! что ся от нас тшчышы, Тако ли о ти сынех неродишы? Тако ли в тузе оставишы чада? О мати сирых, буди нам отрада. Нине ест время, нине прыближыся, В помощы скорой ныне прославися. Се беда и скорб токмо стужает, Яко не едва сердца отчавает. Отвсюду беды ы скорби отвсюду, Нест нам помошчы без тебе отнюду. Темже ти слезно образ лобызаем, Буди нам мати, усердно глашаем. Не остави нас без помощы жыти, Паношением врагом нашым быти. Да не речет враг, где ест помошч ваша Множе, только крепко уповаша. Ашче образом от нас отходишы, Но благодати да не удалишы. Слонце в небеса на землю действует, Тако ти милость, ато изволствует. Призры з небесе, издалеча види Чада ти вечна ы во помошч прыди. Прыди, царице, в помошч сего града, Храни от скорби, огня, меча, глада! И от напастей изволь соблюдати, Не возбрани нам твоей благодати. Ты еси мати, о Еуфросиние [132] , Жителем града всим удобрение. Яже потщася икону святую Внести здалеча в страну Полоцкую. От Цариграда або из Иефесе [133] Цар благоверны всечестна прынесе, Твоего ради зельна прошения, Россыйских дело стран украшения. Прыподи к ногам небесного цара, Да не лишыт нас толикаго дара. Потшыся паки возврашченей быти, Иконе святей Полоцк украсити. Отчынный град твой, в нем же бы трудися, Христу жениху си уневестися. Ибо толико град нам украшает Девыя образ ы всюду вславляет. Якое ест слонцем небо украшенно, Светлыми звезды дивно упестренно. Полотски граду бе утвержение, Столп, стена, помошч ы огражение. Нине без него како нам пребыти? — Аки без слонца не удобно жыти. Убо, о Мати, прыпади за нами Господу Богу твоими рабами, Да возвратил бы нам икону святую, Просветил землю Белоросыйскую. Моли прылежно ы деву Марыю, Скланяшчы к стопам святую ти выю. Да не небрежет отчынна ти града Ы не оставит правоверна стада. Удобе мошчно тебе умолити, Изволи токмо ходотайца быти. Моли за нами, о святая Мати, Не отчуди нас твоей благодати! Се а же ашче раб ти сподобишы, Всих на похвалу твою обратишы. По вся дни тебе будем величати, Венец похвалы песнем соплятати.

129

Из заглавия стихотворения видно, что оно было написано в 1663 г. по случаю переноса иконы Полоцкой богородицы (считавшейся чудотворной) из Полоцка в Москву. В рукописи текст записан латиницей.

130

Камо грядешы...— латин.: Quo Vadis? — крылатое выражение, взятое из беседы Иисуса Христа с учениками на Тайной вечере. Предвидя свою земную смерть, Христос сказал: «...Куда я иду, вы не можете прийти». Тогда апостол Петр спросил: «Куда Ты идешь?» (Иоанн, XIII, 31—36).

131

Лестию змия в Едеме прелъшчени...— аллюзия на библейскую историю, в которой повествуется о грехопадении живших в Эдеме (Едеме — раю) первых людей Адама и Евы, по научению искусителя-змея отведавших запретного плода «древа познания добра и зла» (Бытие, II, 8—17; III, 1—24).

132

Еуфросиния — Евфросиния Полоцкая (ок. 1101—1173), выдающаяся просветительница; писала и переводила книги, основала в Полоцке два монастыря и скрипторий, считалась патронессой Полоцка (см.: Повесть о Евфросинии Полоцкой. // Памятники древней русской литературы.— СПб., 1862. Вып. III.; Житие Евфросинии Полоцкой. // Хрэстаматыя па старажытнай беларускай литаратуры. Минск, 1959).

133

Иефес — Эфес, город в малоазийской Ионии (Анатолии).

ВИНШОВАНЕ ИМЕНИН ПРЕСВЕШЧЕННОМУ ЕГО МИЛОСТИ ГОСПОДИНУ ОТЦУ АМФИНОГЕНУ КРЫЖАНОВСКОМУ, [134]

ЕПИСКОПУ КОРЕЛЬСКОМУ, ИВАНОГОРОДСКОМУ, ФИНСКОМУ, ЛИВОНСКОМУ, ИНГОМЕРДАНСКОМУ, ВСЕГО ПОМОРЬЯ, ВЕЧЕРНЕГО Ы ПОЛУНОЧНОГО ОКЕАНА, АРХИМАНДРИТУ НАЗАРЕТСКОМУ, ПРОТОСЫНГЕЛЕВИ ГОМЕЛЕЙСКОМУ, ОПАТОВИ РЫМСКОМУ, ПРОБОШЧОВИ ГДАНЬСКОМУ Ы КРОЛЕВЕЦКОМУ, КУСТОШОВИ ДЕНЕМБАРСКОМУ, ИГУМЕНОВИ ДИСЕНСКОМУ... В ДЕНЬ 6 СВЯШЧЕННОМУ АМФИНОГЕНА ОФЯРОВАНЕ. РОКУ 1661

134

Стихотворение, в заглавие которого вынесены придуманные пародийные титулы героя, написано в духе популярного в Речи Посполитой XVII в. жанра сатирико-увещательного послания. В рукописи его текст записан литиницей.

Радуйся светло, отче, преподобие, Амфиногене, Богу преугодне. Яко днесь церков лики составляет, Ангела песнми твого величает. Во мученицех святых освяшченна Амфиногена, Богу возлюбленна. Его же имя на себе носишы, Як отца чадо усердно любишы. Он Хрыста ради умре, ты страдати, Многия раны должен многократи. Ты, наказуя, на лица не зришы, Страха изгнаний нимало боишы. Всякому в лице что ти подобает, Яко гром гласно, гортань ти рыкает. Умный мудрцы обуяша тебе, Всих за уметы вменяешы себе. Всякая стана сполу ти учений, За еже много ты страда мучений. Узы темницы обыча блюдения, Всегда чаяху ти посешчения. Нест беда ы скорб, ей же не участен, Киевских гуслей лепо ты прычастен. Псалмопевече тебе утешаше, Егда на гуслех струны пребиваше. Но кто оповест дела твого чудна? Аз не возмогу даже до дня судна. Довлеет решчы: всякий град ы страна Полна ти чудес паче океана. Темже почтеся премногими саны; В земле Корельской епископом званы, Архимандрыта речен Назарейски, Ы протосынгел почтен Голилейски. На Гданьску пробошч також Кролевецки, Опат на Рыме, апостал Немецки, В Десне игумен, а у нас ничого, Ничто имашы, тако имый много. Вся всим на земли, но что будеш в небе? — Поне един лик з всих избери себе. Полны вси лицы, мало юродивых, Но так не иди в строну, молю, живых. В ангельском чыне лучше шествовати, Зде век прежывше, в небе царствовати. Его же аз есм прысный ти желатель, За еже буди ты мне благодатель. Писал бых болей, да слов им не стает, Чудный жывот твой ум мой превызшает, А што згрубилем, изволь то простити, Ы за узел сей меду нам купити. Если не купиш, не дождеш ы року, Да варуй пильно ы от кия боку. Друг твой в пиве, в горелце, в тобаце, Если тя выдал, налай, як собаце!

ДИАЛОГ КРАТКИЙ [135]

Рцы, Щасте, кому служеш? Кто ест сей? — Алексей. Чыя кров? — Сын Михайлов. Государев? — Царев. Кто саном? — Царь роксаном. Коли дуж? — Храбрый муж! Буди царь на премнога крепок лета, света. Что в нем благозрыши? — Една лепоты, доброты. Кия? — Всякия! Дажд едину — милостыню. Кую любов имеет ко Богу? — Премногу. Ближних любих ли своих, инака? — Ей, всяко. Что му боляре? — рцы ми — ответом? — Советом. Како на враги твоих победы? — Без беды. Ест ли победным отец милосерд? — Он усерд. Вем, на крве хощет в бране, но веры без меры. Земль му пространства також не треба, но неба. Тем молим: буди помощ ему Бога многа! Царствуй же здраво, царю, всем концем под солнцем, И милостив всегда на твоя люди буди. Подажд на державныя си грады отрады, Да тако славен будеш повсюду отсюду. Кому свет ест царица Мария? — Россиам. О царевиче, повежд ми, исполнь надеждми, Что с ним будет? — Страх людем. Известно? — Нелестно. Сут ли царевны светила чловеком? — Всим веком; Тем да всегда сияют во вси концы света, Единодушно поем многа оным лета.

135

Стихотворение написано леонинским стихом в «курьезном» жанре «эхо», очевидно, зимой 1660 г. во время пребывания Симеона в Москве.

ПРИВЕТСТВО НОВОРОЖДЕННОЙ ЦАРЕВНЕ МАРИИ [136]

1

Новая радость ныне ся являет, Яко светила ново нам сияет.

2

Свет ест Мария новорожденна, Тобою, светом, царю наш, спложенна.

3

Тем же мы молим творца всегда света, Да дажд сияти ей во многа лета.

4

Лучы едины слонце в себе мает, От наша слонца новая блистает.

5

Орел звыкл орла подобно родити, Тем слонце имать, слонца изводити. Чтож есть Мария новорожденна Слонцем ест, ибо от слонца спложенна.

6

Едино слонце миром обладает, Новому новый мир Бог дати мает. Восток и сивер царству ти годует. Прочая садам твоим Бог готует.

7

Седм ест планитов во небесном царстве, Седм ест от тебе в русском государстве.

8

Первый планита царица Мария, Шесть ти изчадий — планиты иныя [137] .

9

Всякий планита ест на своем небе, Для планит твоих дал Бог царства тебе.

10

Свети ж нам, слонце, з планиты твоими, Возвесели нас лучами своими.

11

Впред дажд ти Господь таковы родити Полом и щастем, какож еси и ты.

12

А мы Мариям рождшей и рожденной... Многая лета поем в стране земней.

136

Стихи посвящены царевне Марии Алексеевне, родившейся в 1660 г., когда поэт был в Москве. В рукописи зачеркнута последняя строка этого вирша: «Много лет молим Троицы неразденней».

137

Шесть ти изчадий — планиты иныя...— сравнение царских детей с планетами, заимствованное из отечественного фольклора, а царя с солнцем — особенность русской панегирической поэзии XVII в. Названия планет см. в виршах Симеона «Беседа со планиты».

ДИАЛОГ КРАТКИЙ О ГОСУДАРЕ ЦАРЕВИЧЕ И ВЕЛИКОМ КНЯЗЕ АЛЕКСИЕ АЛЕКСЕЕВИЧЕ [138]

1

Что в надежде о сыне царском, Алексею? — Даст Бог, скипетр воспримет над всею землею. Ким образом? — През разум. Откуду будет мощ? — Бог будет в помощ.

2

Кто хранитель? — Спаситель. А кто можд? — Даяй дожд. Кто оброна? — Царь с трона небесна, всечестна. Чым вестно? — Живет честно; будет же до конца, Яко свет слонца.

3

Что знамя? — Царско племя. Нрав с урода? — Природа. Падет овощ близ древа. Так ли чловек? — От век. Лев ли птенца не родит? — Не плодит. З орлицы Нест голубицы.

4

Что ж з царя Алексея? — Орел Русси всея. Кол красен? — Зело ясен. Кол силны? — Предивны.— Что слава? —Даст Бог будем глава. Ким народом? — России плодом.

5

А к тому? Литовскому. А еще? И Полше. Над то кому? Шведскому. А Крыму? И Рыму. Тем буди царь всем страном, агаряном [139] , иным Народом дивным.

6

Ктож родом? — З царя плодом. Кол благи? — Вседрагий. Як щедрый? — Милосердый. Нищим? Дател пищы. Пришелцем? Ест приемцем. Вдовам убогим? Богатство многим.

7

А миру? Подает веру. Над люде? Цар буде. Избранный? Богом данный. Христианом? Всим страном. Тем ему дай Бог век мног и вся концы света На многа лета.

8

Здравствуй же, Алексею, прийми возраст, облает. Сияй светло над нами, твоими рабами, Мы тя будем всим людем всегда прославляти И величати.

9

Будь славен, Алексею, над землею всею, Где светят луча слонца во вся земли конца, Вся страны з Россияны да тя величают И работают.

10

Дай Бог твоей десницы, где свет ест денницы. И вся яже на земли щасливе поемлй. А враги за вси праги и за крайне море Прожени вскоре.

11

Як молние блистает, имя да сияет Твое, о Алексею, славы ти лучею. Щасте, крепост и милост, вславят тя щедроты И вся доброты.

12

А мы паки имя твое славим пречестное, Должну ти честь прыносим и о милость просим. Пощади и огради, да чтеши от Бога Лета премнога.

138

«Диалог» написан леонинскими стихами в жанре «эхо», по-видимому, в 1660 г.

139

Тем буди царь всем страном, агаряном...— под «агарянами, или «из-маильтянами» в древнерусской христианской традиции, начиная с «Повести временных лет», подразумевали народов исламской веры, якобы потомков египтянки Агари, служанки Сарры — жены библейского патриарха Авраама. Будучи долгое время бездетной, Сарра усыновила родившегося от Агари и Авраама сына Измаила. Однако, родив Исаака, Сарра изгнала служанку вместе с ее ребенком (Бытие, XVI, 1—16; XXI, 1—21).