Вирус

– Черт возьми, Емеля! И ты туда же?
– испуганно заорал он, с трудом сдерживаясь: все тело сотрясала нервная дрожь. Он боялся. Боялся мальчишку, читающего его мысли. Боялся старого друга и учителя, молодеющего на глазах. .

– Успокойся, Серега! Прорвемся! Ведь мы - одна семья, несмотря ни на что, - произнес Емельян и вдруг, подозрительно прищурившись, спросил, - или уже не семья?

Спросил коротко, вглядываясь в глаза, отчего у Сивого по спине поползли здоровенные мураши... Секунду помолчал и добавил:

– Выглядишь, как столетний старик.

– Зато ты с каждым часом молодеешь!

– задохнулся от возмущения Сивый.

Пятясь к двери, он быстро обернулся. Взгляд в очередной раз остановился на старой фотографии, висевшей на стене. Бегающие глазки, наполняясь страхом, метнулись к лицу Емельяна.

– Не может быть!
– испуганно прошептал он и пошатываясь вышел из комнаты.
– Ведь двадцать лет пошло, а он все такой же...

Хлопнув дверью и оставшись один, Сивый нервно мотнул головой, стряхивая наваждение. Придя в себя, он злобно прошипел:

– Страхом воняет, говоришь? Так ведь жизнь одна.

Тяжело вздохнув, он махнул рукой:

– Пора заканчивать эту чертовщину!

Достал из кармана свободных штанов телефон; стал набирать необъяснимо длинный номер. Его трясущиеся руки выдавали волнение, которое еще заметнее отражалось на бледном испуганном лице, покрытом испариной. Горячая влага собиралась в тяжелые крупные капли, катившиеся по дряблой коже.

Закончив тыкать в кнопки, Сивый с трудом справился с кашлем и замер. Прижав трубку к уху и громко дыша, он прислушался к нудному длинному гудению.

Десять секунд... двадцать... наконец, в трубке щелкнуло.

– Оставьте сообщение на голосовой почте!
– промурлыкал голосок, сменивший противное гудение.

– Это я, Сивый!
– запинаясь от волнения, прохрипел трясущийся вор.
– Мальчишка у нас!

Пот, стекая широкими ручьями по щекам иуды, заливал глаза. С трудом продиктовав адрес, он безвольно упал в стоящее перед ним кресло.

– Что же я наделал?

Телефонная трубка вновь ожила, с тоской задребезжав:

– Здравствуй, моя Мурка, и прощай. Ты зашухерила всю нашу малину, и за это пулю полу...

Скрежет телефонного аппарата, рассыпающегося под каблуком тяжелого ботинка, оборвал любимую песню хозяина.

– Да пошли вы все!
– рыкнул Сивый, бросаясь к выходу.
– Жизнь одна!

В последний момент он вдруг остановился и, вернувшись в комнату, подошел к окну; слегка отодвинув тяжелую занавеску, выглянул на улицу.

– Уже прибыли? Оперативно работают, сволочи!
– удивленно прошептал он, отстраняясь.
– Или и без меня знали?

Обернувшись на шум открывающейся двери, испуганный вор обнаружил стоящего на пороге белобрысого паренька.

– Вот ты-то мне и нужен, - осклабился Сивый, шагнув к зевающему подростку.

– Дурак ты, Сивый! Сам себя приговорил, - выдохнул мальчишка, покачав головой.

Звякнуло стекло. Маленький кусочек металла, пробив прозрачную преграду, вонзился в затылок мужчины. Всего девять граммов - и нет человека.

– Снайпер, - спокойно произнес Славка в ответ на немой вопрос, возникший в широко открывшихся глазах.

– А мог бы жить, - буркнул пацан, быстро выходя из комнаты.

– Емеля! Они уже здесь!
– закричал он громко.

В соседней комнате послышался скрип передвигаемой мебели, грохот падающих предметов.

Мальчишка раздраженно рявкнул, устремляясь на шум:

– Брось ты свои игрушки! Против нас выставили тяжелую артиллерию. Нужно уходить!

Входная дверь содрогнулась от тяжелого удара и на мгновение зависнув в воздухе, шумно рухнула; громко ухая под массивными армейскими сапогами, замерла, распластавшись на полу.

– Тяжелая артиллерия, надеюсь, готова к теплой встрече, - улыбнулся Емеля, приближаясь к подрагивающему подростку.

Белые волосы мальчишки встали дыбом. Тело засветилось.

– Я готов. Пошли, малыш!
– прокричал Емельян, протягивая руку.

Воздух в комнате сгустился, поплыл горячими волнами, заискрился.

Вячеслав, хватая крепкую руку, уверенно шагнул в возникшую перед ним, светящуюся мембрану.

Раздался мощный взрыв. Горячая волна закрутила просачивающихся в квартиру пятнистых спецназовцев, смешав всех в одну вопящую массу; бросила на стену и в тот же миг сошла на нет, оседая мелкой пылью на окружающих предметах.

* * *

Хакеры с порога засыпали создателя новой операционной системы техническими вопросами. Дмитрий знал, что они участвовали в захвате «Медвежьей берлоги» на стороне противника. Однако знал он и то, что если бы не эти худые взъерошенные молодые люди, то Тромба не было бы сейчас рядом. И потому он охотно отвечал на вопросы.

Допрос с пристрастием продолжался два часа. Операционная система была разложена по байтам, исследована, ощупана, осмотрена, обмеряна, после экзекуции собрана воедино и тут же забыта специалистами клавиатуры. Укротители хвостатого зверя расслабились и пили чай, развлекая себя и окружающих анекдотами.

– Так почему все-таки Бейрут?
– спросил Дмитрий.

Парень улыбнулся:

– Я - как неоднократно разрушенный город: все время перестраиваюсь, видоизменяюсь. Постоянно в борьбе со всем миром, постоянно в войне...

Он наверняка еще долго мог философствовать на эту тему, но его прервал Жора.

– Хватит трепаться, Бей. Разрушенный город! Вот белобрысый, с которым мы...- возбужденный хакер неожиданно остановился, побледнел.

Сболтнув лишнего и понимая, что нельзя просто перевести тему в другое русло, Жора натужно соображал, как выкрутиться из неприятной ситуации.

– Тот... был... точно разрушенный город!
– запинаясь, пролепетал он и быстро, почти шепотом, закончил.
– Как же его звали?

Бейрут снисходительно посмотрел на товарища, глубокомысленно закатив глаза. Покрутил пальцем у виска и, повернувшись к замершему с открытым ртом Потемкину, ехидно протянул:

– Смотрю я на него, Димыч, и не перестаю удивляться: забивая в память сотни паролей за один просмотр, абсолютно не запоминает человеческих имен.

Посмотрев на окаменевшее лицо Потемкина, Бейрут тихо прошептал: