Вирус

– Видел, и он готов был драться, хоть и струхнул вначале. Уважаю, - добавил казак, улыбаясь Емельяну.
– Сын, что ли?

– Славка Пугачев, - смущенно представился Славка, чувствуя, что Чика нисколько не лукавит, хвалит искренне, обрадовало.

Повернувшись, казак водрузил тяжелую руку на плечо Емельяна и увлек его за собой.

– А ты, стало быть, Емельян Пугачев, Иванов сын. Пойдем, брат, у меня здесь недалеко знакомая молодка живет. Зверь-баба!
– хитро сощурившись, Чика засмеялся.

Славка чуть было не закричал от удивления.

«Пугачев Емельян Иванович! Вот это да!» - подумал он.

– Я иногда у нее останавливаюсь. Хмм...- продолжал Чика, не обращая внимания на суетившегося рядом мальчишку.

Было в этом человеке что-то такое, от чего душа мгновенно впитывала его, принимала, как родного. Может, подкупающая искренность; может, бесшабашная удаль. Похоже, Емельян ощущал эту особенность не хуже Славки. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, он тут же успокоился и закинул руку на плечо довольного Чики. Так они и двинулись в обнимку по извилистой дороге, громко хохоча, вспоминая реакцию оборванцев на появление мнимого царя.

Славка задумался, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Организм, полностью восстановившийся после прыжка, набрал достаточно энергии, чтобы перенести их назад, но возвращаться почему-то не хотелось. Прост был этот мир - и потому интересен.

Славка посмотрел на возбужденного Емельяна и вздрогнул: «Как же я сразу не сообразил? Учебник истории - вот где я видел это лицо!»

– Нет, брат Чика, не прав ты! Народ такой сказкой не поднять. Раскусят - сами прибьют, - доказывал народный царь-самозванец.

– Какой нынче год?
– выкрикнул Славка, вставая на пути спорщиков и желая удостовериться в своем предположении.

Будущие смутьяны, напугавшие Екатерину Великую, полностью игнорировали его присутствие - бесцеремонно отодвинув в сторону мальчишку, они пошли дальше, продолжая спорить и не замечая ничего вокруг.

– Кто сейчас на троне?
– загородив дорогу, Славка схватил Емельяна за руку.

– Не смей прыгать!
– вскричал испугавшийся Емельян, вырывая руку.

– Катька, - растерянно пробормотал Чика, - кто ж еще?

Емельян потянул Славку в сторону и возбужденно прошептал:

– Ты знаешь, где...

Не закончив вопроса, он негромко засмеялся.

– Знаешь, где мы?
– синхронно выпалил Славка.

На мгновение оба замолчали, глядя друг другу в глаза. Славка - с легкой грустью. Емельян - с веселой решимостью.

– Ты, я вижу, уже все решил, - прошептал Пугачев-младший, прижимаясь к широкой груди легендарного предка.
– Финал знаешь?

– Четвертование, - вздохнул Емельян, продолжая улыбаться.
– Совсем недавно приобрел трехтомник Шишкова, оторваться не мог. Пока не прочитал - ночами не спал.

– Ты иди, - махнул Емельян рукой в сторону холма.
– Там прыгнешь. Иди и не смей возвращаться! Избавь от позора душу мою! Никогда не был трусом, всегда мечтал умереть красиво! Иди.

Славка вздохнул и торопливо затрусил к ближайшему пригорку. Организм гудел, едва справляясь с бушующим потоком энергии.

* * *

Семья, друзья, работа. Это не просто слова - сваи, забиваемые каждым человеком в зыбкую, быстроменяющуюся поверхность жизни. Основа строительства, которое будет продолжаться большую часть ее - до тех пор, пока человек не потеряет силу, не остановится, утомленный.

Вот только не каждый, остановившись, сможет отдохнуть в просторном доме, с семьей, в кругу друзей.

А может, не будет дома - только болото с торчащими скелетами несбывшихся надежд. И устал ты потому, что барахтаешься в трясине, а рядом нет никого, кто мог бы протянуть руку. Ты - дряхлеющий, никому не нужный человек. И имя этой трясине - старость.

Медведев всю жизнь ценил дружбу, уважал семейные ценности - как теоретические понятия. Жизнь сложилось так, что любил он только работу.

Если работа мешает созданию семьи - ну ее, эту семью. Друзья были, но с ними ведь нужно общаться.

Нет времени - нет друзей. Ну их!

Еще вчера он посмеялся бы даже над возможностью выбора. Работать, работать и еще раз работать - вот смысл жизни. Но это вчера, когда у него была лаборатория, а сегодня?

Болото?

Ну уж нет! Сегодня свидание с самым милым существом на белом свете, с лейтенантом милиции Галиной Соколовой. Многодневный натиск, оставшегося без работы профессора, увенчался успехом, девушка сдала позиции, соглашаясь встретиться.

Свидание было назначено на двенадцать дня в парке Горького, но уже с девяти часов Медведев стал готовиться к предстоящей встрече.

Подойдя к зеркалу, он в двадцать седьмой раз внимательно оглядел слегка потрепанную годами, но в настоящий момент сияющую физиономию.

Неожиданно задребезжал телефон.

– Бейрут, - представилась трубка.

«Знакомый ник», - подумал Медведев, и тут же перед глазами промелькнула сцена захвата лаборатории.

– Я вас помню, молодой человек, - произнес он, продолжая улыбаться своему отражению.
– Чем могу быть полезен?

– Дмитрий Потемкин, - телефонная трубка на мгновенье замолчала, заскрипела и продолжила с легким, едва уловимым эхом, - хотел бы встретиться. Если можно, у вас. Сегодня в середине дня.

– Жорка, брось трубку! Дай с человеком поговорить!!!
– неожиданно взревел Бейрут, отчего профессор чуть было не выронил телефон.

Далеко на пороге слышимости возник резкий голос. Приблизился так, что можно было различать слова:

– Проснись, дурилкин, у тебя мобила в руках!

– А то я не знаю, что ты и на сотовый прицепиться можешь, - парировал Бейрут и тут же примирительно продолжил, - Да ладно, вижу, что не ты. Наверное, это со стороны профессора.

– Вы закончили?
– поинтересовался Медведев, встревая в разговор.
– У меня именно сегодня важная встреча, - добавил он, раздумывая.

Хотел было отказаться, но вспомнив, что рандеву с Галочкой ограничено обеденным перерывом, согласился.

– В два часа - у меня!

Подумал: «Успею вернуться».