Вирусапиенс

— Розовые тротуары, сиреневые дома, поющие светофоры. Конечно, Москва! — зарычал Анатолий и плюнул на раздражающий веселенький асфальт.

— Осторожнее, друг, — шепнул незнакомый мужчина, протягивая маленькую ладошку. Был он невысокого роста, узок в плечах и сух в руках.

«Хлюпик!» — определил Анатолий.

Потешная шляпка-берет «а-ля замшелый интеллигент» норовила при каждом движении спрыгнуть с макушки хозяина и продолжить путешествие самостоятельно.

Выпячивая вперед узкий подбородок и демонстрируя клинышек нелепой эспаньолки, которой, судя по всему, мужчина очень гордился, незнакомец тихо простонал, глянув на Анатолия:

— Плейта нет!

— Наверное, дома забыли? — участливо поинтересовался он, приближаясь и подозрительно заглядывая в глаза Анатолия.

Как показалось молодому человеку, спросил слишком участливо для постороннего человека. Что такое плейт, Анатолий не знал, но по интонации незнакомца чувствовал что это что-то важное. Очень важное!

— Угу. Забыл! — уверенно соврал Анатолий. — Дома!

Разглядывая удивленного незнакомца, он пытался определить, что из вещей мужчины может быть тем самым плейтом, забыть который мог только полный кретин.

А мужичек уже не пытался скрывать чувств, неприязненно рассматривая озадаченного Анатолия.

— Забыли? — задумчиво пробормотал «очкарик» хищно улыбаясь.

Под звуки марша на дорогу выплыл странного вида автомобиль. Являя миру это чудо техники, автор наверняка стремился создать нечто высокохудожественное, напрочь позабыв при этом о функциональности.

Воздушная, невесомая конструкция, необъяснимым образом выдерживая двух пассажиров, парила над пустой дорогой. Многочисленные выступы, углубления, трубки и металлические ленты, нелепые стеклянные шары и светящиеся мерцающие колечки абсолютно не способствовали главной задаче транспортного средства — передвижению.

Анатолий не мог оторвать взгляда от необыкновенного аппарата, истощающего дурманящий аромат. Терпкий запах полыни накрыл ошарашенного путешественника плотным облаком, как только воздушная колесница приблизилась к нему. Металлическая дверь, больше напоминающая шёлковый полог, откинулась, и на тротуар выкатилось нечто пурпурное.

— Вам хорошо, творчек? — поинтересовалось лицо неопределенного возраста и еще более неопределенной половой ориентации.

— Он не творчек! — прошипел интеллигент, склоняясь к пухлому, полированному как бильярдный шар, черепу, не переставая теребить в руках зеленый помпон берета.

— Дикий! — скривился он в отвращении, загримасничал, словно хотел испражниться прямо на розовый асфальт.

— Коллеги по цеху, — прошептал Анатолий, ощущая нарастающую потребность склонить голову перед толстым индюком.

— Плейта нет! Маэстро! — презрение хлюпика к «дикому» быстро переросло в обожание к представителю закона.

— Разберемся! — пискнуло бесформенное нечто и «маэстро» нажал какую-то кнопку на запястье, где была прикреплена мини-клавиатура.

В ушах зазвучала чарующая мелодия, пурпурный тип скользнул над землей, а в голове полыхнул гипнотизирующий цветовой пожар, напрочь отбивая желание шевелиться. Анатолий почувствовал, что его затягивает в прекрасную пучину, откуда нет возврата в мрачный реальный мир.

— Давно не видел нецивилизованную особь, — пропел незнакомый голос над головой, и Анатолий почувствовал необходимость восторженно закричать, но не смог, так как плыл по волнам навстречу божественному Морфею. Крик, затормозившись, превратился в стон удовольствия и обожания.

«Я люблю вас, Маэстро!» — взвыл засыпающий разум.

Сознание покинуло Анатолия, не выдержав бесконечного удовольствия, наступающего со всех сторон.

* * *

С одной стороны наступал Ванькин, с другой Грищенко заметил профессора. Забегал глазами, испуганно дернулся и попятился назад.

— Шо-то забыли, хлопчики? — удивился он, спешно ретируясь — пока не уперся в металлический стол.

Шумно втягивая подрагивающими ноздрями воздух, Илья грозно сдвинул брови. Коснувшись взглядом разделочного стола, он испуганно выпучил глаза. На железном листе, словно препарированная лягушка, лежал окровавленный Бейрут. Вскрытая грудная клетка, не успев предстать во всей внутренней красе, скромно топорщилась кровавой полосой разреза.

Атлет, посмотрев на трясущиеся руки препаратора, зарычал, стискивая кулаки, вспыхнул ненавидящим взглядом. Натужно заскрипел кожаный плащ, неохотно уступая напору возбужденных мышц. Геракл раздвинул тяжелые плечи и шагнул навстречу оторопевшему Грищенко.

— Он же мёртв! — завизжал Грищенко, потихоньку отступая к компьютеру.

— Я работу работаю! — более спокойно проговорил он, как только коснулся рукой клавиатуры.

Взревела сирена.

Сила, толкнувшая капитана в грудь, была столь же необъяснима, как и движение «пациента», лежащего на металлическом столе. Мертвый открыл глаза и глухо застонал.

Грищенко, зажав голову руками, торпедой метнулся к двери, но столкнувшись с непробиваемым Геракловым прессом и вовремя опущенным на лысую макушку кулаком, шумно рухнул на пол.

Видимо, подобный маневр шустрый патологоанатом совершал не впервые, так как он тут же исчез под одним из разделочных столов, выказав при этом необыкновенную прыть.

Профессор устремился к Бейруту, испуганно взирающему на свою разрезанную грудь.

Входная дверь вздрогнула от мощного удара. Через секунду в кабинет влетели дюжие ребята, сорванные со своих мест завывающей по всем этажам сиреной.

В воздух взлетели резиновые дубинки.

«Слабое вооружение — Илюша покуражится, — подумал Медведев, хватая с ближайшего стула белоснежный халат. — А мы уж как-нибудь стороной, стороной».

«А может, не надо стороной?» — поинтересовался мятежный дух противоречия и профессор понял, что уйти без драки не получиться: на дальнем столе он обнаружил Жору, изображающего точно такую же препарированную лягушку, как и его товарищ.

— Конвейером работает мастер, — прошипел профессор, припомнив жуткие слова капитана: «Одного за двадцать, а троих за сорок пять минут».

Понимая, что обоих ребят не унесет, а оставить одного не сможет, Медведев начал поворот к охающей, сопящей и гремящей падающими телами «игровой площадке». Начал, но не закончил, так как в этот момент Бейрут, скривившись от боли, встал с металлического листа, и, выдернув из его рук халат, накинул на себя. Тело хакера качнулось, задрожало, крупные капли пота выступили на лбу. Оглядываясь, он кивнул в сторону Жоры.

— Его бери!

Сдвинув глаза в направлении шумного игрища, он пошевелил синими, словно у мертвеца, губами и вымученно улыбнулся:

— Здоровяк справится.

И действительно, судя по количеству пролетающих мимо профессора военных тел, обстановка на полях сражений складывалась для Геракла благоприятно.

Вот только на мифического героя Илья больше не походил. Черные разряды, озаряли лабораторию, сопровождая каждый удар молотоподобных кулаков богатыря. Он бил одновременно в нескольких направлениях, успевая достать разрядом даже тех, кому только что досталось живой кувалдой. Глаза бойца светились внутренним огнём, лицо расплылось в жуткой гримасе.