Вирусапиенс
Шрифт:
— Вы противник искусств? — вновь поинтересовался невидимый собеседник.
— Нет! — рявкнул заключенный, закрывая глаза, не в силах больше выдерживать цветовую какофонию.
— Хорошо, — шепнули невидимые динамики и «музыка» стихла, а мерцания прекратились. Вонь, идущая от пола, исчезла. Исчез и сам пол, непонятно как превратившись в радующий глаз дубовый паркет.
— Вы не будете отказываться носить плейт и именовать себя не иначе как творчек?
Анатолий интенсивно закивал, готовый согласиться с любым предложением тюремщиков.
— Вы будете добровольно изучать великие
— Да ни за что! — воскликнул Анатолий, торопливо.
— То есть, конечно же, буду! — поправился он тут же.
— Кхмм, — недовольно кашлянули громкоговорители.
«Неплохо было бы узнать, что такое плейт и каким должен быть этот самый творчек?» — подумал вставший на путь духовного преображения Анатолий.
Вспомнив блаженных, доставивших его в участок, Анатолий расплылся в идиотской улыбке, полагая, что именно она максимально соответствуют званию творчека.
— Вы свободны, творчек!
Дверь камеры открылась, и на пороге возник сияющий страж порядка в угрожающе-сиреневых штанах.
— Можете получить новейшую модель плейта у выходного терминала. Творческих успехов! — пожелал он, но, пристроившись за Анатолием, не отстал.
Вместе они дошли до выхода из участка. И только тут Анатолий увидел светящийся ящик, по внешнему виду напоминающий автомат для продажи колы.
Гигантская красная кнопка в середине пластиковой панели призывно мигнула. Он протянул руку и, ткнув несколько раз в стеклянный кругляш пальцем, стал ждать. Аппарат зажужжал, внутри железного ящика что-то клацнуло, и на ладонь Анатолия высыпалось несколько дымчатых горошин.
Обернувшись, он внимательно осмотрел сиреневоштанного полицейского. Тот, кивнув на ладонь, вытянул указательный палец перед собой, и приставил к уху. Приглядевшись к шарикам, Анатолий заметил, что те сплошь покрыты небольшими отростками. Подцепив шершавый комочек он уверенным движением воткнул его в правое ухо. Коротким кивком поблагодарив улыбающегося провожатого, быстро вышел на улицу.
В ухе кольнуло.
— Настройка психоэмоционального контакта закончена, — неожиданно зазвучал в голове громкий голос.
Анатолий, вздрогнув от неожиданности, остановился, прислушиваясь.
— Я - твой духовный брат и творческий наставник. Теперь мы в контакте, творчек.
— Должен сразу предупредить, — продолжал невидимый собеседник. — Не пытайтесь извлечь плейт — это опасно для вашего здоровья.
Холодный ветер метнул в лицо пригоршню колючего снега, вынуждая Анатолия поплотнее запахнуть спортивную куртку. Если так можно было назвать превратившуюся в грязный балахон одёжку.
Бодрым шагом, переходящим в легкую пробежку, прошедший перевоспитание правонарушитель двинулся прочь от общественной камеры пыток.
В ушах раздался щелчок, заиграла лёгкая музыка и вкрадчивый шепот настойчиво застучал в мозг прописные истины. Однако вбиваемые в сознание мысли недолго казались неоспоримыми. Уже через несколько минут встретилось далеко не бесспорное утверждение.
Анатолий дернул головой, внутренне протестуя, а голос в голове, сменив тембр, повторил фразу.
— Истинное воображение требует гениального знания, —
настойчиво и проникновенно загудело в черепной коробке.«Идиотизм! Можно подумать, дураки не имеют воображения, — трепыхнулся несогласный слушатель. — И разве существует не истинное воображение?»
Плейт на мгновенье замолчал, словно почувствовав внутреннее сопротивление слушателя, а затем вновь изменил интонацию, продолжив повтор «крайне важного» афоризма. При этом Анатолий вдруг ощутил давление в ухе, приютившем настойчивого «духовного брата», в голове загудело, а в душе зазвенел колокольчик зарождающейся тревоги.
«Может, ты и прав», — подумал он, но недовольный реакцией наставник неприятно завибрировал и снова затянул превратившуюся в рефрен фразу:
— Истинное воображение требует гениального знания!
На этот раз Анатолий еще больше проникся правотой автора бесценной мысли. Через некоторое время, когда набившая оскомину фраза повторилась несколько десятков раз, а ноги вынесли на узкую тёмную улочку, он уже ни на секунду не сомневался, что упрямый плейт раз за разом озвучивает мысль, зародившуюся в его голове. Он был горд собой.
— Мужчина! — приятный женский голос, отвлёк его от осознания собственного величия. — Не поможете бедной девушке?
Анатолий повернулся, шагнул навстречу зеленоглазой, пламенно-рыжей незнакомке, прижимающей к груди узкую, почти прозрачную руку с длинными тонкими пальцами.
Рука была окровавлена, а открытая грудь призывно колыхалась — хотя, скорее всего, просто содрогалась от порывов холодного ветра.
— Ой, мне нехорошо! — обессиленно пискнула девица и повалилась в протянутые руки спешившего на помощь «творческого человека».
Анатолий ощутил на руках подозрительно упругое и вместе с тем беспомощное тело, а голова его в тот же момент соприкоснулась с тупым, по определению судмедэкспертов, предметом. Яркая вспышка на секунду осветила наивную душу доверчивого телохранителя. Свет померк, а вместе с ним выключилось сознание.
Незнакомка снова ойкнула. Встряхнув рыжей копной, ловко выскочила из объятий бесчувственного, стремящегося к земле тела.
Тяжелый удар сотряс бревенчатую кладку. Домишко попался старенький, но все же сумел выдержать столкновение с головой вылетевшего из темного кокона здоровяка. Ванькин на мгновенье потерял сознание, а когда пришел в себя, заметил выбежавшего на кривые ступеньки крепкого мужика.
Длинная рубаха прикрывала темные, в заплатах порты, на ногах болталась плетеная обувка.
«Лапти! — удивился Илья, испуганно хлопнув глазами. — Где это я?»
— Божечки, что с тобой, сынок? — заохала худенькая женщина, появляясь за спиной ряженного в старье хозяина.
Собрав остатки воли в кулак, Илья попытался подняться, но ватные ноги предательски подогнулись. Рыча от злости и проклиная Вирусапиенса, он в очередной раз воткнулся головой в деревянную стену и отключился. Очухавшись, с удивлением обнаружил, что лежит на длинных нарах между печью и стеной.
«Неужели мужичишко поднял? — Ванькин вытянул шею, свешивая голову с полатей, осмотрел избу. — Бедновато хозяин живет».