Водопад

– Признаться, сегодняшний день вообще был каким-то странным… – добавила она задумчиво.

– Что вы имеете в виду? – уточнила Джин, но Джейн только склонила голову и еще раз спросила, не хочет ли гостья чего-нибудь выпить.

– Мне бы не хотелось вас задерживать, – вежливо сказала Джин. – По телефону вы сказали, что Патрисия Ловелл приходится вам родственницей…

– Прапрабабушкой или кем-то в этом роде.

– Она умерла очень молодой, не так ли?

– Я вижу, вам известно о ней гораздо больше, чем мне. Я даже не знала, что она похоронена на Колтонском холме.

– Сколько у нее было детей, вы тоже не знаете?

– Насколько мне известно, у нее был только один ребенок, девочка.

– Патрисия умерла во время родов?

– Откуда мне знать?… – Джейн Бензи даже рассмеялась – настолько абсурдными показались ей слова Джин.

– Я прошу прощения, если мои вопросы кажутся вам не слишком приятными, – тихо сказала Джин. – Но больше мне обратиться не к кому…

– Я понимаю, – согласилась Джейн. – Вы сказали, что изучаете жизнь Кеннетта Ловелла?

Джин кивнула:

– Быть может, в вашей семье сохранились какие-то принадлежащие ему документы, бумаги?

Джейн Бензи отрицательно качнула головой.

– Нет, ничего такого у нас нет.

– А у кого-нибудь из ваших родственников? – не отступала Джин.

– Нет, не думаю. – Джейн взяла с чайного столика пачку сигарет и предложила Джин. Та покачала головой, и хозяйка, вытряхнув из пачки сигарету, прикурила от изящной золотой зажигалки. Все это она проделывала очень неторопливо и плавно. Наблюдать за ней было все равно что смотреть кадры замедленной съемки.

– Я ищу письма, – пояснила Джин, – которыми обменивались доктор Ловелл и его благодетель…

– Разве у него был благодетель? – слабо удивилась Джейн.

– Да, приходской священник из Эршира.

– Что вы говорите!… – воскликнула миссис Бензи, но Джин видела, что все это ее ни капельки не интересует. Казалось, все ее внимание сосредоточилось в эти минуты на сигарете, которую она держала в тонких, нервных пальцах. Тем не менее Джин решила не отступать.

– В музее Хирургического общества Эдинбурга висит портрет доктора Ловелла, – сказала она. – Я предполагаю, что написан он был по заказу этого священника.

– В самом деле?

– Вы видели когда-нибудь этот портрет?

– Что-то не припомню. Возможно, что и видела – в детстве.

– Вы знали, что доктор Ловелл был женат несколько раз?

– Три раза, кажется?… Не так много, учитывая, в каком мире мы живем. Вот я только во втором браке… – Джейн Бензи, казалось, задумалась. – Стало быть, перспективы еще есть. – Она пристально посмотрела на столбик серебристого пепла, выросший на кончике сигареты. – Мой первый муж покончил с собой, знаете ли…

– Я этого не знала.

– Действительно, откуда вам знать?… – Она снова немного помолчала и внезапно добавила: – Думаю, от Джека ничего подобного ожидать не приходится.

Джин понятия не имела, как следует понимать эту последнюю фразу, но Джейн пристально смотрела на нее, словно ожидая ответа.

– Ну, – промолвила наконец Джин, – потерять двух мужей подряд… Это могло бы показаться… ну, я не знаю… необычным. Даже подозрительным.

– А Ловеллу, значит, можно было потерять подряд трех жен?

Именно об этом Джин думала, пока ехала на квартиру к Бензи.

Джейн поднялась с дивана и подошла к окну, а Джин воспользовалась перерывом в разговоре, чтобы еще раз оглядеться по сторонам. Вся эта антикварная мебель, зеркала и картины в тяжелых рамах, фотографии, подсвечники, хрустальные пепельницы… У нее сложилось впечатление, что они не принадлежат Джейн. Скорее всего, это было «приданое» Джека Маккойста.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Джин. – Еще раз извините, что ворвалась к вам в такую поздноту…

– Ничего страшного, – равнодушно ответила Джейн. – Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Из коридора вдруг послышались голоса и звук закрываемой входной двери. Голоса звучали все ближе – кто-то поднимался по лестнице на второй этаж.

– Клер и мой муж, – пояснила Джейн, снова опускаясь на диван и устраиваясь на нем в искусственно живописной позе, словно позирующая фотографу модель. В следующее мгновение дверь широко распахнулась, и в гостиную ворвалась Клер Бензи. На взгляд Джин, она ничем не напоминала свою мать, но, возможно, сходство просто не бросалось в глаза из-за очевидной разницы в темпераментах: Клер буквально лучилась энергией.

– …А меня это не волнует, – говорила она кому-то, кто шел следом за ней. – Если они захотят, они могут отправить меня за решетку на бог знает сколько времени! – И она заметалась по гостиной, время от времени принимаясь бормотать что-то себе под нос.

Вошедший следом Джек Маккойст казался таким же заторможенным, как и его супруга, но замедленность его движений объяснялась, скорее, усталостью, чем флегматичным характером.

– Но послушай, Клер, я только хотел сказать… – Он наклонился, чтобы чмокнуть Джейн в щеку. – Какой ужасный день, дорогая, – пожаловался он. – Эти полицейские облепили Клер буквально как пиявки. Может быть, тебе удастся объяснить своей дочери, что… – Заметив Джин, он оборвал себя на полуслове и резко выпрямился. Джин встала.

– Добрый вечер, сэр, – сказала она. – Я уже ухожу.

– А это кто такая? – прорычала Клер сквозь зубы.

– Это мисс Берчилл из музея, – объяснила Джейн. – Она расспрашивала меня о Кеннетте Ловелле.

– Господи, этого только не хватало!… – Клер резко откинула голову назад и рухнула на один из двух стоящих в комнате диванов.

– Я профессиональный историк, изучаю жизнь мистера Ловелла, – пояснила Джин, главным образом для Маккойста, который, остановившись возле бара, наливал себе виски в хрустальный стакан.

– Вот как? – хмыкнул адвокат. – В такой час?

– Оказывается, его портрет висит в каком-то врачебном обществе, – сообщила Джейн дочери. – Ты об этом знала?

– Конечно, черт побери! Портрет Ловелла висит в музее Хирургического общества Эдинбурга. – Клер повернулась к Джин. – Так вы оттуда?…

– Нет, я из Музея истории… – попыталась объяснить Джин, но Клер не дала ей договорить.

– В общем, дамочка, откуда бы вы ни были, вам пора сваливать, – заявила она. – Меня едва не засадили за решетку, так что нам сейчас не до вас…