Воин-Тигр

–  Не исключено, - вполголоса ответил Джек.
– А если и нет, твой дядя вполне мог им рассказать. Возможно, его пытали.

–  В смысде - наверняка пытали.

–  Ко времени, когда Лициний начач работу над собственной эпитафией, для него уже не существовало внешнего мира. Образ камня мог слиться в его сознании с образом старого товарища, Фабия, которому он был настолько предан, что на рельефе со сценой битвы фактически уподобил божеству. Нарочно или нет, но старик оставил охотникам за сокровищами подсказку, употребив слово sappheiros– "ляпис-лазурь". Если кто-то вышел на верных след, то сразу смекнет, что к нему.

–  А что, если он где-то здесь?
– Костас всмотрелся в западную гряду, погруженную в тень. Солнце уже почти село.
– Ну, седьмой китаец? Может, мы сейчас у кого-то на прицеле.

Катя поджала губы.

–  У "Интакона" есть концессии на геологическую разведку в Кыргызстане, в Тянь-Шаньских горах.
– Она обвела рукой заснеженные вершины на горизонте.
– Те шестеро работали на компанию, но каждого связывали с Братством клановые узы. У них есть вертолеты и выносливые лошади для экспедиции - знаменитая порода, берущая начало в Монголии. Если он здесь, то в эту минуту наблюдает за нами. Сначала им нужно выяснить, что я нашла и куда мы направимся дальше. Убьют меня немного позже.

–  Замечательно, - буркнул Костас.
– Просто замечательно. Значит, против нас выступает горнодобывающая компания? Вот под каким прикрытием эти воины работают в наши дни…

–  "Интакон" - самое доходное их предприятие.
– Она повернулась к Джеку.
– Сколько у нас времени?

–  "Апач" американских ВМС прибудет сюда через тридцать минут, - ответил Джек, сверившить с часами.
– Если все прошло по графику, то "Эмбраер" уже заправлен и ждет нас в аэропорту Бишкека. Все необходимое погружено в самолет.

–  Хорошо.
– Катя перевела взгляд на Костаса.
– Скажу еще пару слов о тех лошадях. Мы имеем дело с небесными лошадьми из китайской мифологии, исходящими кровавым потом. Легенда гласит, что с ними можно не бояться поражения в битве. Первый император очень ими дорожил, и во многом благодаря им простые китайцы верили в его непобедимость.

–  Кровавым потом?
– с недоверием повторил Костас.

–  Таких лошадей называют ахалтекинскими. Это одна из самых редких и чистых пород, уходящая корнями в глубокую древность. Ахалтекинцы славятся своей быстротой и выносливостью. Принято считать, что эффект кровавого пота вызывается особым паразитическим заболеванием, характерным для всей породы, но наверняка никто не знает.

–  Видела хоть одну такую живьем?
– полюбопытствовал Костас.

Катя ответила презрительным взглядом.

–  Я ведь дочь казахского хана. Ты что, забыл? Отец научил меня держаться в седле, еще когда я была девочкой. Ахалтекинцев долгое время разводили лишь в нескольких уединенных доликах в Казахстане, Туркменистане и Афганистане, вдали от любопытных глаз. Забота о чистоте породы была семейным делом. Человек, поставлявший лошадей моему отцу, утверждал, будто его род ведет начало от времен Первого императора. Тогда владыка разослал по горным долинам людей, чтобы те взяли с коннозаводчиков клятву не терять блидетльности. Когда император вернется в бренный мир, небесные скакуны для его телохранителя должны быть наготове. В сегодняшнем Китае с этой породой все так и носятся - в ней видят символ национального единства и силы, не имеющий ничего общего с коммунистами.

–  Не научил ли тебя твой наставник еще какой-нибудь премудрости?
– поинтересовался Костас.

–  Он сказал, что люди, в жилах которых течет тигриная кровь, чувствуют близость ахалтекинцев, а лошади чувствуют их. Готовясь к битве, воины приходили к Иссык-Кулю и начинали бить в барабаны. Ахалтекинцы вихрем проносились через ущелья и мчались вдоль берегов озера, исходя пеной и потом, застилая воздух кровавой поволокой.

–  Чем дальше, тем лучше, - проворчал Костас.
– У тебя в генах то же самое?

Катя в задумчивости смотрела на озеро.

–  Здесь у меня бывают странные ощущения. Может, все дело в разреженном воздухе. Я плохо сплю, и в минуты бессонницы мир грез и реальность переплетаются. Иногда после пробуждения вместо стука сердца мне слышится топот копыт по трясущей земле и бой барабанов. Словно воины придут и за мной.

–  Только не играй с нами в Чингисхана, Катя.

Устало ему улыбнувшись, она вновь перевела взгляд на озеро.

–  Когда лежу ночью в полудреме, ко мне возвращается отец. Он представляется мне таким, каким я видела его в детстве, когда он еще преподавал историю искусств в Бишкеке. После возвращения с Черного моря я почти не думала о нем. Все воспоминания словно заблокированы.

Джек украдкой взглянул на нее. После смерти отца Катю обуревали сложные чувства: горе, облегчение, злость на отца, на себя, на Джека. Сейчас лучше всего было промолчать, не мешать ей. Заметив его молчаливость, Костас заговорил сам:

–  Твой отец - тот, в кого он превратился, - сидел на затонувшей русской подводной лодке, под завязку набитой ядерными ракетами. Он охотно продал бы пару-тройку Аль-Каиде, и это только для начала. Благодаря нам тысячи людей сейчас живы.

Он встал, потянулся, отряхнул пыль с шортов и устремил взор на лощину в ближайшем холме.

–  Пожалуй, мне самое время отлучиться ненадолго.
– Он наградил Джека людоедской улыбкой.
– Ох уж этот бараний жир.

–  Поосторожнее там, - бросила Катя, помахав ему рукой.

Тем временем Алтаматы поставил трактор возле юрты. Дым от его костра уже потух. Снаружи стояли два рюкзака.

–  Кажется, будто с тех пор, как мы с тобой сидели на берегу Черного моря, прошло много лет, - негромко сказал он. Катя кивнула, но ничего не ответила. Немного помолчав, Джек указал на юрту.
– Так ты все-таки уверена, что хочешь поехать с нами?

Она снова кивнула.

–  Как и Аламаты. Хотя твое военное прошлое не вызывает у него сомнений, Афганистан, по его словам, совсем другая история. В годы афгано-советской войны он попал в ту самую долину, которую собираемся навестить и мы, - его буквально накануне призвали в морскую пехоту. Их вертолет сбили, в живых остался один Алтаматы. Он отбивал вражеские атаки, пока не кончились патроны. Моджахеды пощадили его, потому что он был киргиз. Ему пришлось прожить с ними в горах больше года.

–  Хорошо. С нами полетит еще один человек, его зовут Прадеш. Он отвечает за подводные раскопки в Арикамеду, но перелетес с нами в Бишкек. Капитан Индийского корпуса военных инженеров, участвовал в боевых действиях в Кашмире. Еще он специалист по древним горнодобывающим технологиям. Вместе с ним мы и побывали в джунглях. Мне бы очень хотелось, чтобы наш университет развернул работы на Иссык-Куле. Если Алтаматы всерьез намерен исследовать подводные развалины на восточном конце озера, то он и Прадеш - просто находка для нас, с их помощью можно сдвинуть дело с мертвой точки. Прадеш говорит по-русски. Интересно, как они поладят?