«Волос ангела»

– Юрий Сергеевич. Со знакомством… Жениться можно, – продолжал хозяин после того, как выпили по второй, – но сейчас в загс еще не очень модно, а в церковь уже не модно. Просто сходятся, и все. Так и я… схожусь. Предпочитаю наносить дамам визиты, не стесняя себя.

– Это хорошо… – посмеялся Алексей Фадеевич. – У-у, какая зверюга!

Он кивнул на большого пушистого кота, неслышно вышедшего с кухни и севшего у стола. Хозяин бросил ему кусочек рыбы. Кот тут же им занялся.

– Ваш песик его не трогает? Нет? Прекрасно… Да, а какие у котика глазища загадочные, с потусторонним выражением, словно у древнего заклинателя-халдея. Как это звали знаменитого мага древности: Саггиль-кина-уббид, заклинатель, благословляющий Бога и царя? Так?

– Наверно… – меланхолично пожал плечами Юрий Сергеевич. – Только это не халдейский маг, а шумерский, из Древнего Вавилона. А вы занимались Востоком, археологией?

– Чем я только не занимался… – Алексей Фадеевич достал папиросы, купленные им у Красных ворот. – Курите? Угощайтесь… Дам нет, возражений не будет, если мы здесь же и покурим?

– Пожалуйста, курите… Но мой котик не маг и не волшебник. И даже не заклинатель. – Юрий Сергеевич прикурил, с удовольствием затянулся. Выпустив струю синего дыма, впервые за все последнее время посмотрел в глаза собеседнику, сидящему напротив. – Его зовут Ангел. Правда, волос Ангела жесткий, хвост вполне можно использовать как ершик для чистки стекол ламп.

– Интересное свойство, – усмехнувшись, приезжий полез во внутренний карман своего пиджака, достал объемистый, из темной кожи бумажник, вынул из него пятирублевую царскую купюру. – Один общий знакомый, узнав, что я собрался к вам, просил отдать старый долг, – он подвинул купюру ближе к руке хозяина.

Тот, мельком глянув на нее, улыбнулся бледными губами:

– Вы напрасно беспокоились. Долг мне уже отдали.

Юрий Сергеевич вынул из кармана брюк точно такую же ассигнацию и положил рядом с первой. Приезжий быстрым движением подтянул их к себе, скомкав старенькую скатерть, покрывавшую стол. Сверил номера.

– Алексей Фадеевич ваше настоящее имя? – спокойно спросил Юрий Сергеевич.

– Да… – гость небрежно бросил теперь уже ненужные купюры на стол. – Настоящее. Алексей Фадеевич Невроцкий. А вы?

– Юрий Сергеевич Базырев. Тоже настоящий, – хозяин усмехнулся.

"Ну, это ты, положим, врешь! – подумал про себя Невроцкий. – Хотя какая мне разница? Не пойдем же мы доносить друг на друга в Чека? Однако и поинтересоваться надо будет своим новым сотоварищем. Мало ли что может в жизни пригодиться, причем не знаешь, когда и зачем. Поинтересуемся, не спеша, ненавязчиво. Успеем…"

– Я сразу понял, что вы от моего знакомого, – продолжал Юрий Сергеевич, – только ему я писал, что хочу дать объявление о сдаче комнаты внаем. Здесь об этом никто не знает.

– На это и рассчитывал, – отозвался Невроцкий. – Пока могу пожить у вас?

– Да, пока можете. Потом подыщем что-нибудь, в зависимости от того, как пойдут дела. Город знаете? Имеете здесь родных, знакомых?

– Знакомых нет, родных тоже, но город знаю неплохо. Бывал раньше. Кстати, я хорошо проверился, прежде чем прийти к вам. Все нормально, не беспокойтесь. Как тут обстановка?

– Кончилась Гражданская война, строят, восстанавливают, нэп – новая экономическая политика. Видели частные магазины, кабаки? Даже мелкие предприятия разрешили открывать.

– Я не из заграницы приехал. – Невроцкий погладил крепкой ладонью коротко стриженную лобастую голову. – Меня интересует обстановка в Москве.

– Видимо, такая же, как и везде, если вы последнее время жили в России. Не свирепствуют, но и губы не распускают. При известной осторожности можно сделать многое. Что вас просили передать?

– Ваш старый знакомый считает необходимым начать операцию "Волос ангела".

– Суть? Позвольте у вас попросить еще папиросу.

– Пошатнуть уверенность населения в возможности соблюдения правопорядка; обеспечить средства для оплаты агентуры разведки Империи, поскольку теперь получение таковых через границы затруднено, а надо разворачивать работу в новых условиях. Использовать нэп, этот шаг большевиков назад, в наших целях; углубить раскол между властью, с одной стороны, Церковью и верующими – с другой.

– Широко… – Юрий Сергеевич встал, прошелся по комнате, остановился у стола, опершись руками о спинку стула. – Как вы собираетесь расколоть верующих, Церковь и власть? Я не вижу путей решения задачи. Церковь отделена от государства, а школа от Церкви. Большевики не препятствуют отправлению религиозных обрядов, кроме сборищ изуверских сект, но и Православная Церковь против этих сект. Как обеспечить средства? Экспроприировать? Что? Где? Пути реализации экспроприированного, если это не деньги? Грабить банки большевики не дадут – с этим, как вы сами понимаете, здесь строго. Видите, сколько вопросов сразу?

– Церковь имеет большие ценности, которые, в отличие от государственных банковских контор, не охраняются. Ценнейшие иконы, золото, серебро, драгоценные камни! Если вы сохранили контакты с нужными людьми, то они найдут и каналы сбыта. А неустойчивость правопорядка, после того как будут очищены два-три богатых храма, просто бросится в глаза. А наши друзья на Западе постараются придать этому нужную политическую окраску. Исполнители необходимы умелые, проверенные, не заинтересованные в провале. Ваш старый знакомый просил особо поинтересоваться не только храмами и старинными иконами, но и музеями. Брать в первую очередь офорты знаменитых голландских и французских мастеров, прежде всего Рембрандта. Второе – гравюры французских и английских мастеров XVIII века с необрезанными краями. Миниатюры XVIII века и начала XIX века. Третье – золотые античные монеты, желательно четкой чеканки. Четвертое – итальянские и фламандские примитивы. И наконец, подумать о том, как добыть шедевры великих мастеров голландской, итальянской и испанской школ. [6] Музеи не охраняются, это проверено, а вам будет указан канал переправки ценностей за рубеж.

6

Список дается в основном по собственноручной записке английского шпиона Сиднея Рейли, планировавшего ограбления советских музеев.

Базырев сел на стул верхом, небрежно отпихнув ногой задумавшего было поиграть с ним кота. Почесал ногтем мизинца светлую бровь, помолчал, раздумывая.

– У вас действительно нет здесь родных и знакомых? – наконец спросил он у Невроцкого.

– Зачем мне обманывать?! Я раньше жил там, где теперь Польша.

– А в Гражданскую?

– Почему вы спрашиваете?

– Хочу знать, не были ли вы в Белой армии, особенно интересно – не оставили ли вы по себе где-нибудь долгой и печальной памяти?

– Не оставил свидетелей… – Алексей Фадеевич налил себе водки, выпил, не предлагая хозяину. – Не волнуйтесь, я не участвовал в боевых действиях. Я все время был в тылу. У красных… Что, есть серьезные возражения против предложенного?

– С музеями подождем – это государство! Реальнее Церковь. Опять же, разные толки среди обывателей, распространение всяких слухов через богомолок… Узнаю своего знакомого, – желчно усмехнулся Базырев, – он не изменяет себе.

– О чем вы?