Волжане

— Это зачем?! Рискованно!

— Как они с нами, так и мы с ними! Иначе князья русские скоро зажмут нашу торговлю по Оке. А уж когда вятичей переварят, так сразу кончится наша мнимая независимость. Так что помимо усмирения дрязг в своей вотчине тебе надо еще с князем соседей сговориться! Послы его с ответным визитом у тебя были?

— Были. Оружие им позарез нужно, но слабы они, слабы! Кроме того Мономашичи нас за сговор с вятичами с дерьмом смешают, а помощи от булгарцев на этот раз не будет.

— Это да! Суздальцы не дураки, сразу поймут, кто воду мутит. Но сговора никакого не будет, просто мы вятичам поможем… по-братски! Иначе потеряем Оку!.

— Так Абрамов городок почти в наших руках, а уж когда свою крепость тут поставим…

— Согласен, теперь воздух нам труднее перекрыть, но таскать товары по суше в Выксу медленно и дорого. Даже если сдюжим, то то ударит по нашему развитию очень сильно. Однако если вятичи суздальцам поперек горла встанут, не до нас им будет! Потому я и передал через тех людишек, коих мы из плена половецкого спасли, весточку сыну преславского князя Ходота. Мол, может он рассчитывать на нашу помощь, а вести дела ему лучше через тебя, так быстрее.

— И что ты хочешь от меня? Надеюсь не ввязаться в воину против Мономашичей?

— Не буди лихо, пока оно тихо! Обойдемся малым, купеческими делами. Продавай оружие вятичам, а не смогут те расплатиться, так бери земли на откуп или пусть отрабатывают… И, главное, пусть детишек невозбранно посылают к тебе в обучение, а еще переселяй к себе тех, кто не хочет креститься и в ссоре с Русью. Люди для нас важнее всего! Собственно, ради этого все и затеваю!

— Как муромцев раньше к себе переманивали! Легко сказать! С вятичами мы не друзья, да и не были ими!

— Поэтому и говорю, что дело серьезное донельзя, через вражду вашу переступить необходимо!

— Уж больно горделивы они! Сын Ходоты мне много всего передал, после того, как я озвучил через послов твою просьбицу.

— Это какую?

— Чтобы недоросли школьные записали полную историю его рода. Ах, это… То не моя затея была. Так списки с его сказками готовы? Есть чем гордиться?

— Готовы. И если коротко, то их род на престол Киева и Булгара претендовать может…

— Чего?! А ну-ка, поподробнее отсюда… — Вскинулся Трофим. — Из-за этого князья русские на них ополчились?

— И из-за этого тоже. Предок князей вятичей Хаддад родом из булгарской провинции Беллак, где ныне буртасы живут и кою называют ныне именем его отца Мардана. Кстати, раньше часть Хорысданской дороги охраняли именно его люди, пока Мономах, о отместку за приют половцам Шарукана, не взял у них городок Кордно, отрезав от тракта. Если учесть, что до этого у них отняли Кан и кисанские земли…

— Да, без Мурома и рязанских угодий держава вятичей захирела, остался лишь огрызок в междуречье Оки и Волги, — воевода склонил голову в задумчивости и неуверенно произнес. — Сколь там городков осталось? Козельск, Дедославль? Я к примеру, больше и не помню… И что там на пути суздальцев стоит?

— Крепостица малая есть на той карте, что ты мне дал. Мосха, кажется?

— Ну да, ее отец Селима Колына, опальный булгарский царь Ахад поставил у вятичей. Ее у нас Москвой называют почему-то. Не пойму только, что князь там делал…

— Слышал я, что Ахад в свое время защищал вятичей от рати новгородского князя, вот и выделил ему Ходота пристанище.

— Жив еще?

— Говорят, вместе с Юрием в поход идет на Булгар, несмотря на свой преклонный возраст. — Овтай чуть помедлил и добавил. — Думаю, что не по своей воле, восточные земли вятичей уже под пятой Мономашичей. Возможно как заложник того, что войска пропустят мимо Учеля…

— Понятно. Так что ты говорил о предках князей вятичских?

— О Хаддаде? Судя по сказкам, он из рода принца Дуло, что властвовал над Великой Булгарией, раскинувшейся на побережье Русского Моря несколько столетий назад. После смерти владыки Светогора начались дрязги, царство распалось и часть булгар ушла на Волгу, откуда выгнала мурдасов и осела. Второй сын Светогора Джилки стал там царем, а наследовал ему Алмыш…

— Это тот, который призвал арабов и принял со своим народом мусульманство?

— Он. Брату же его Мардану досталось править всего лишь захудалой провинцией Беллак. Это было не по нраву его роду и после смерти обоих братьев сын Мардана Хаддад попытался взять власть, над Волжской Булгарией в свои руки. Неудачно. В итоге ему с частью буртасов пришлось уйти к вятичам, кои к тому времени уже приняли к себе мурдасов и ему доверяли…

— Почему доверяли-то?

— Бабкой Хаддада была мурдаска, вот и весь сказ.

— Не пойму, причем тут Киев?

— Хм… Я понял, что именно Лачын, старший сын Светогора, который правил Кара-Булгаром от имени хазар…

— Э… Старший брат Джилки? Кара-Булгаром? Это что за держава такая?

— Остатки прежней Великой Булгарии, что сохранилась на Днепре, в Таврии и Тмуторкани… Правление было коротким и бесславным, но якобы именно Лачын был отцом русского князя Игоря, а никак не Рюрик, что умер за несколько десятков лет до его рождения. Потом Алмыш его разбил и удалил в изгнание, а Игоря отдал Олегу Вещему на воспитание…

— Даже так?

— Ну да, после этого Олег вошел в Киев, малолетнего Игоря поставил, на княжение, а сам стал соправителем. Вот и получается, что… Трофим хмыкнул и удивленно покрутил головой, выражая полное недоверие к прозвучавшим словам.

— Ох, запутал ты меня совсем этими баснями… Так что получается по словам вятичей?

— Что все правители Руси, Булгарии и вятской земли из одного рода. Насколько все это правда, не скажу, но так мне поведали.

— Ох, складно брешут! Послушаешь такие сказки, сразу подумаешь, что все начиная от Вадима Храброго, до Рюрика и Олега Вещего под булгарами ходили.

— Так они и говорят. Мол, Вадим пришел с Поморья варяжского вместе со своими колбягами и стал воеводой у Чернояра и Светогора. Да и Чернигов, мол, по сию пору булгары Караджаром называют в честь Кан-Караджара.

— Кого?

— Князя Черного, отца Светогора. Его еще Чернояром называют. Воевода задумчиво повел бровями и неопределенно кивнул.

— А имена все знакомые.

— Добавь к этому, что Светогор, воевавший с хазарами на Дону когда те иудейскую веру приняли и под еврейских купцов легли, был женат на словенке, как и его отец, Чернояр, сын Бравлина.

— Бравлина? Того, что Сурож брал? А его ведь русом считали… Да и какого лешего эти князья ратились с хазарами на Дону?.. Погоди-погоди, вот послушай, что мне мать на ночь пела…