Волжане

— Дай нам, княже, эти годы и мы клятву дадим, что любые наши завоевания передадим твоим правнукам, лишь бы они сидели в Киеве и права наши поклялись не рушить!

Великий князь скрипнул зубами. Причем тут чьи-то права? Речь о другом!

— Права, говоришь… А если на великом киевском престоле будут не мои внуки? Что, передадите все Переяславлю и присягу ему же дадите. Лишь бы там мой потомок сидел?

— Нет, княже, земли наши отойдут лишь единоличным правителям Руси и никак иначе!

— Может ты забыл, дружинник, что на Руси лестничное право? — вскинулся прежде молчавший Мстислав и вскочил со своего места.

— Мы считаем это неразумным, из-за этого неурядицы га Руси и раздрай великий. А еще… — Петр оглянулся, будто за время разговора кто-то мог зайти к нему за спину, и тихо добавил, — еще мы считаем, что только твои потомки, княже, могут править русской землей и никак иначе! Ты доказал это делами своими и я ничуть не лукавлю, когда говорю что восхищаюсь тобой и твоим сыном Мстиславом, присутствующим тут же.

В горнице установилась кричащая тишина. Возможно, сейчас, прозвучала мысль, лелеемая многими в этом зале. Но само существование этой мысли было невозможном из-за той крови которую придется пролить для ее воплощения.

— Но до той поры мы можем предложить другое, — продолжил ветлужец.

— Мы готовы заключить союз, пусть он будет неравноправный, поскольку мы знаем свое место, но союз! Мы готовы согласовывать все наши действия, явные или неявные, с твоими потомками, помогая расширять границы Руси и…

— И?.. — выжидательно вскинул голову великий князь, будто призывая все-таки сказать нужные слова.

— И пообещать, что никогда... никогда мы не встанем на сторону врагов твоих детей! В стороне можем остаться, но против потомков ныне здравствующего великого князя киевского не пойдем ни за что!

Ветлужцы покерно склонили головы и Мономашичи задумчиво переглянулись. Эти не пойдут, сами предложили. Уже не так мало.

— Ну что — вновь уселся в кресло Мстислав. — Теперь можно и поговорить… о наших планах, С чего начнем?

— Дозволь, княже, пояснить наши притязания, кои ты можешь отвергнуть или принять?

— Дозволяю.

— Беспошлинная торговля на Руси и свободный проход через земли твои, в чем нам недавно начали чинить препятствия. В ответ мы готовы тебе поставлять орудие и доспехи не дороже той цены, что идет в Суздале. Дорога на нас!

— На четверть дешевле, чем Юрий вам дает! Цену я знаю!

Ветлужец запнулся, но кивнул головой,

— Да, княже! Но тогда брать будешь сразу по тысяче бронных доспехов, а так же щит, меч или секиру к каждому, никак не меньше... И половину оплаты вперед, чтобы железо закупить!

Мономашичи вновь, переглянулись,. Размах впечатлял, но ветлужцы уже доказали в Суздале что справятся,

— Десятую часть вперед!

Сошлись на четверти.

Петр, не останавливаясь, продолжил.

— Ежегодные походы против половцев на Дону с привлечением большинства князей русских. Пусть каждый из них хоть в малом, да участвует. Чистить степь необходимо вплоть до Сурожского моря и Тмуторкани. Тех, кто готов замириться, осаживать на землю подалее от тех мест.

— Много на себя берешь, ветлужец… — засмеялся великий князь. — Может, заодно возьмешь на себя обеспечение походных тысяч, а?

— Десять полных доспехов ежегодно, полсотни лошадей!

— Две сотни! — вскинулся князь, понимая, что это уже не шутки. И пропитание!

— Сотня, княже, не больше! Да и лошадки обычные, степные. Коней мы только начали разводить на воронежской земле, но когда с этого выйдет прок, даже загадывать не берусь. Разве что ты поможешь породой? Не только для боя лошадки нужны, но и тяжеловозы для сохи…

Мономах оглянулся на Мстислава и тот кивнул головой

— Выделю два десятка, батюшка, но возьму дорого.

Петр благодарно поклонился и продолжил.

— А вот с припаями для твоих тысяч, княже, мы пока не справимся Разве, что лет через десять… Но зато, своих воев в каждый такой поход отрядим и заботиться тебе о них будет не нужно. По полсотни конных воев от воронежской вольницы и эрзянских и черемисских племен на каждую русскую тысячу…

— Ладно, обсудишь с Мстиславом подробности позднее, — махнул рукой

Мономах. Еще что?

— Переселенцу на Дон… Сразу, как мы удостоверимся в честности друг друга, закрепимся там и разведаем месторождения.

— И где эти места? — бросил испытующий взгляд на ветлужца Мстислав.

— Железо есть где-то рядом с вашим Курском и булгарской крепостицей на Дону, что мы Липецком зовем. А каменный уголь, что вполне вместо древесного пойдет, лежит в донских степях, на реке Кальмиус, где проходил ранее Залозный путь в Тмуторкань.

— Кхм… Ты что, предлагаешь тащить одно к другому?

— Нет княже. Это просто самые крупные залежи, наверняка найдем что-то близкое друг к другу. Железа и угля там без меры, вот только находятся они глубоко, добраться до них трудно, а потому!

— Опять условия? — напрягся Мстислав.

— Не справитесь вы без нас, княже. А потому предлагаю все пополам делить. Но можем просто показать, где копать и тогда все ваше будет…

— А крепостица булгарская, что ты упомянул, на Хорысданском тракте стоит?

— Так и есть?

Петр попытался что-то добавить, но увидев нахмурившееся лицо Мономашича, смолчал. И так было понятно, что до Липецка им не добраться, с булгарами ссориться не с руки.

Это все?

— Белую Вежу надо восстанавливать и иные какие крепостицы ставить на Дону. Без этого угля не будет.

— Сколько переселенцев понадобится?

— Хотя бы двадцать тысяч семей!

— Где я тебе такую прорву возьму, тысяцкий? — вскинулся Мстислав. Ополоумел?!

Есть одна задумка, но опять же все в походы упирается.

— Говори!

Слышали мы, что ты, Мстислав Володимирович в прошлом году на Менск ходил и Глеба пленил?

— Уж не осудить ли хочешь, за это? — встрял великий князь и покосился на сына.

— Ни в коей мере. Думаю, что полоцкое княжество вам надо собирать в былых границах и забирать под свою руку, княже. А после...