Война сердец

— Думайте что хотите, — Данте было плевать на эти комплименты, он считал эту женщину до корней волос лживой. — Это гарантия того, что Эстелла будет спасена. Если зелье не подействует, мы сварим его по новой. Я не уверен, что всё сделал как надо, и вы меня не переубедите, пока я своими глазами не увижу здоровую Эстеллу. Вы ведь обещали мне помогать, сеньора, а сами сидели и просто наблюдали.

— Я хотела, чтобы ты сварил его сам. Тебе надо учиться использовать магию в мирных целях, а не только для защиты или нападения. Ты отлично справился и без меня. Зелье впитало твою магию, твою энергию, твои мысли и чувства. Если бы его варили сразу несколько магов, эффект от него был бы менее действенный.

Но Данте эти речи не убедили — он отнёсся к ним скептически.

Нагруженные флакончиками с лекарством, Данте и Амарилис выбрались из лаборатории по крутой каменной лесенке. Единорог по-прежнему был в кабинете — лёжа на полу, жевал орхидеи, коими угостила его Амарилис. При появлении Данте волшебный зверь оторвался от лакомства и, не мигая, уставился на юношу выразительными чёрными глазами. Данте кивнул ему, и тотчас пошатнулся. Хватаясь руками за книжный шкаф, рухнул кресло.

— Эй, тебе что, плохо? — встревожилась Амарилис. — Ты бледный как покойник.

— Нет, сеньора, всё нормально, — солгал Данте.

На самом деле ему было чудовищно плохо — его мутило, знобило и зверски раскалывалась голова. Похоже, у него лихорадка. Неужели единорог так на него влияет? Но Данте не верил в это. Ни одно животное, не важно магическое или обычное, ни разу не причинило ему вреда. Чего нельзя сказать о людях. Но, что бы ни было причиной его дурного самочувствия, он не может сейчас заболеть. Надо напоить лекарством Эстеллу, убедиться, что она здорова, а потом можно и умирать.

— Мне надо идти к Эстелле, — проговорил Данте, собираясь с силами. — Вы пойдёте со мной, сеньора?

— Нет уж, буду я ещё по чумным ходить, заняться мне больше нечем, — брезгливо поморщилась Амарилис. — Я останусь дома. Надо решить что делать с единорогом. Не будет же он жить у меня в кабинете, — она рассмеялась и ногтями пощипала себя за щёки, чтобы они разрумянились. — Иди к своей Эстелле, но не забудь — ты должен вернуть мне палочку. Если ты меня обманешь, я тебя из-под земли достану, — пригрозила она. — Ты ведь меня не знаешь и не видел, какой я бываю, когда злюсь.

— Аналогично, — набычился Данте. — Меня в гневе вы тоже не видели, так что не нарывайтесь, сеньора. Я вам сказал, что палочку я верну. Я всегда держу своё слово. Да и мне она не нужна, — с пренебрежением выплюнул он. — Но я отдам её, когда буду уверен, что Эстелла здорова. Счастливо оставаться.

— До встречи, Да-анте.

Юноша ушёл, а Амарилис некоторое время пялилась в окно, провожая Данте взглядом. Затем расхохоталась и, подняв голову вверх, сказала некоему воображаемому слушателю:

— О-хо-хо, думаю, мой красивый и сумасшедший маг, ты смог бы гордиться своими потомками!

Данте бежал по улице, не чувствуя ни ног, ни дыхания. Даже о существовании Янгус, что летела следом, он позабыл. Вспомнил лишь тогда, когда она, недовольная его невниманием, коснулась когтями его волос.

— Янгус, отстань! — с раздражением отмахнулся он. — Как ты не понимаешь, Эстелла умирает, надо торопиться.

До замка Рейес пешком идти было далеко, и Данте взял экипаж. Когда он тронулся в путь, Янгус, сев на его крышу, долбанула в неё клювом и надрывно завопила.

— Боже ж ты мой, чего за птица такая с нами увязалась? — брюзжал кучер. — Орёт и орёт, так и оглохнуть недолго. Никогда такой не видывал.

Данте промолчал, решив: что-то произошло или произойдёт. Янгус всё плохое всегда предугадывала заранее. И у Данте мурашки по спине поползли. Неужто Эстелле совсем плохо? Как он успел понаслушаться, некоторые чумные умирают неделями, а иные убираются за пару дней — тут как повезёт. Что если Эстелла уже умерла? Нет, не может быть! Он бы почувствовал. Данте потрогал обручальное кольцо — то обожгло ему пальцы. Магия колец была жива, несмотря ни на что.

Когда экипаж остановился у мрачного величественного замка Рейес, видом своим напоминающего гору, поросшую мхом и плесенью, у Данте зуб на зуб не попадал от страха. Он полуползком вылез из экипажа, чуть не шмякнувшись носом в мостовую — запутался в ногах.

— Эй, парень, ты до дома-то дойдёшь? — спросил кучер сурово. — А то, я гляжу, наклюкался ты знатно.

— Дойду, — сквозь зубы процедил Данте, мысленно посылая плюгавого кучера ко всем чертям. Этот идиот решил, что он пьяница. Да какого дьявола?

Кучер не уехал, пока Данте не встал на ноги. На зло юноша пошёл прямо и тогда кучер тронул поводья. Экипаж исчез за углом, а Данте вцепился в дерево. Что-то ему совсем худо. Его знобило и ног он не чувствовал. Данте потрогал свой лоб — тот был как кипяток.

Нет-нет, сейчас не время болеть. Надо вылечить Эстеллу, надо до неё добраться. Главное не свалиться посреди улицы.

Янгус с криком нарезала круги над головой юноши, и у того звенело в ушах.

— Янгус, прошу тебя, успокойся, — взмолился Данте. — Мне и так плохо, а ты меня нервируешь.

Янгус послушалась — села на хлебное дерево и умолкла, зыркая на Данте круглыми бусинками глаз и топорща все перья разом. Она трясла крыльями и шипела, но к Данте больше не приставала.

Собравшись с силами, Данте позвонил в колокольчик, смутно подумав, что сейчас явно напорется на Маурисио. Давненько он с ним не встречался — такое везение продолжаться вечно не может.

Калитку открыла Чола. Замученная, в съехавшем на бок чепчике и с синими кругами под глазами, она смерила Данте суровым взглядом, узнав его.

— Чего вам надобно опять?

— Я к Эстелле, — сказал он без предисловий. — Впусти меня.

— Нет уж, — Чола преградила ему дорогу и подбоченилась, готовая вступить в схватку, словесную или рукопашную — не важно. — Я вас не впущу. Энтот дом — частная собственность, вы не могёте в него врываться.

— Ты тут всего лишь служанка! Твоё мнение никого не интересует, — из Данте вдруг вылезли несвойственные ему речи. Обычно он не унижал людей их социальным статусом, но оно проявилось само, ни с того, ни с сего. — Лучше не нарывайся и не зли меня. Твоё дело — прислуживать, так что прочь с дороги, знай своё место! Я из тебя кишки вытрясу, если ты не пустишь меня к Эстелле.