Война сердец

Эстелла налила себе воды из графина, выпила её залпом и перевела дух. Значит, об убийстве речи нет. Значит, всё это плод больного воображения Данте.

— Но, Санти, когда ты успела? Где ты встретила Клементе?

— Это было на маскараде, — улыбнулась Сантана. — Помнишь, я танцевала с мужчиной в костюме пирата?

— Ну да, помню.

— Так вот, когда в полночь все сняли маски, это оказался Клементе. Мы и до этого с ним хорошо общались, а как узнали друг друга на балу, уже и не расстаёмся, — и Сантана прикрыла лицо пёстрым веером, напоминающим бабочку-павлиноглазку.

— Но, Санти, не ты ли мне говорила, что не любишь мужчин, а любишь девушек? — искренне изумилась Эстелла.

— Ну да, говорила, было дело. Я тогда так и думала. А потом, помнишь, я тебе говорила, что Клем — единственный мужчина, который вызывает у меня симпатию?

— Угу. И между вами уже что-то было?

— Ну да, — Сантана окончательно превратилась в томат.

— И как далеко всё зашло? — любопытничала Эстелла.

— Ну... мы целовались... и не только, — Сантана спрятала пылающее лицо в ладонях, а затем расхохоталась. — Ах, подружка, я, кажется, влюбилась!

— Да ладно? — Эстелла ушам своим не верила. — Ты хочешь сказать, что тебе понравилось с мужчиной?

— Ага. Получается, ты была права, когда говорила, что я не люблю мужчин, потому что ещё не встретила своего человека. А теперь вот встретила.

— Санти, но это уже не шутки, — серьёзно сказала Эстелла. — Ты же знаешь, что Клементе — мужчина с прошлым. И с не очень хорошим. Он вдовец, с ребёнком на руках, а ты ни разу не была замужем.

— Это я знаю.

— И ты знаешь, что его жена умерла во время родов, я тебе рассказывала эту историю, — Эстелле не давала покоя судьба Пии и она считала: именно Клементе виноват в её смерти. — Он убил свою жену, Санти.

— Нет, не говори так, — запротестовала Сантана.

— И раньше говорила, и сейчас буду говорить, — стояла на своём Эстелла. — Клементе убил Пию, это было осознанное решение, это был его выбор. Когда акушер спросил, кому сохранять жизнь: матери или ребёнку, Клементе подписал Пии смертный приговор. Понимаешь, он не считал её за человека, он поставил жизнь взрослой, красивой и неглупой женщины, уже состоявшейся как личность, ниже жизни ещё нерождённого ребёнка. И никто меня не убедит в обратном! — сверкнула глазами Эстелла. — Он угробил Пию, а она могла бы ещё жить да жить. А потом угробил и свою любовницу. Да, Лус умерла от чумы, но она заболела, когда вернулась из «Лас Бестиас» в город. Сбежала от этого дурака, потому что он ни в грош её не ставил. Он считает всех женщин вторым сортом. Санти, я не хочу, чтобы ты закончила также, как эти две женщины, пойми меня правильно, — подытожила Эстелла.

— Это всё глупость, — недоверчиво хмыкнула Сантана. — И не тебе, Эсти, читать мне мораль. Ты тоже натворила много чего со своим Данте. Я уже взрослая и сама решу с кем связать жизнь. А уж с характером Клементе я поборюсь. Если я увижу такие поползновения в свой адрес, он получит в глаз, — объявила Сантана. — Только пусть попробует проявить ко мне неуважение. В конце концов, во мне течёт не какая-нибудь плебейская кровь, мои родители были аристократы.

Эстелла поняла, что Сантану она не переубедит, и не стала спорить. Это её жизнь и у неё есть право совершать ошибки.

— Я боюсь только одного, — сказала Сантана, уже стоя в дверях. — Я боюсь, с Клемом произойдёт что-то плохое.

— Это ещё почему? — удивилась Эстелла.

— Тётя Амарилис не хочет, чтобы я выходила замуж. Не хочет от слова совсем.

— Но почему?

— Она говорит, что с любым мужчиной, который на мне женится, произойдёт несчастье. Помнишь Луиса? Он ведь умер прямо на свадьбе, ещё не успев стать моим мужем. А Ноэль Марвилья, сын Констансы Марвилья, с которым я встречалась три месяца назад, упал с крыши, когда полез туда прочищать трубу. Он остался жив, но хромает на одну ногу, представь себе. А Диего вообще убили, хотя я с ним и не встречалась. Поэтому я боюсь, что с Клементе произойдёт нечто подобное, — Сантана тяжко вздохнула.

— Ну что ты, Санти, не накручивай себя, — подбодрила её Эстелла. — Всё это совпадения. Уверена, твоя тётка специально внушает тебе, что ты чёрная вдова, чтобы держать в своей власти. Знаешь, мне не нравится твой выбор, потому что я не могу простить Клему того, что он сделал с Пией, но это мои проблемы. Если ты считаешь, что этот человек — твоё счастье, борись за него. И наплюй на всех.

На прощание подруги обнялись, и Сантана ушла. Эстелла, стоя на пороге, смотрела, как Сантана пересекает улицу и исчезает за углом. Потом машинально взглянула на окна «Маски». Данте... Образ красивого гаучо в шляпе, что гарцевал на длинноногом Алмазе, невольно встал перед глазами. Сегодняшнего Данте Эстелла воспринимать отказывалась. У неё пошёл какой-то внутренний протест по отношению к человеку, которого она увидела в день маскарада. Она любит того, прежнего Данте, а этот чужой для неё. И точка.

====== Глава 41. Торжество ненависти ======

Но к вечеру Эстеллой овладела хандра. Всё чаще она смотрела на окна «Маски», угадывая, за которым из них Данте. Прижимаясь щекой к обручальному кольцу, она чувствовала его тепло, вспоминала голос Данте, его поцелуи, ночи, что они проводили вместе. Разве может кто-то сравниться с ним? Нет. Нет такого мужчины, которого она любила бы сильнее, чем Данте. Как бы она хотела его вернуть, её милого, родного мага! Неужели он так изменился? В тот день, на балу, она была пьяна и воспринимала ситуацию неадекватно. Как она может любить прежнего Данте и не любить нынешнего, ведь это один и тот же человек? Она сама себя накрутила. Надо ещё раз увидеть его, чтобы убедиться в справедливости или несправедливости своих выводов.

Еле дожив до пяти вечера, Эстелла выпроводила клиентку, что притащила лесного ёжика.

— Я нашла его у своих ворот, — посетовала дамочка, немолодая и богато разодетая в бархатное коричневое платье с огромным, уже вышедшим из моды кринолином. — Я не знаю что с ним делать. Должно быть, он заблудился.

— Поите его молоком, а, как подрастёт, отпустите в лес, — посоветовала Эстелла.

Накинув шаль и шляпку, она закрыла дверь в лечебницу, пересекла мостовую и вошла в «Маску». Сеньор Нестор был радушен как всегда. Предложив Эстелле чаю, он спросил, как она поживает. Но Эстелла и рта открыть не успела, как в дверях возникли Гаспар и Клементе.

Гаспар выглядел заметно постаревшим, болезненным, с мешками под глазами — так на него повлияла смерть Каролины. Клем, хмурый, с опущенной головой, напоминал отслужившего свой век мула.

«Интересно, он влюблён в Сантану или просто развлекается с ней?» — мелькнула у Эстеллы мысль. Она вспомнила Данте в дни их первых свиданий — глаза у него сияли, как рождественские огни. Клем же на влюблённого похож мало, хотя... любовь каждый чувствует по-своему.

Гаспар и Клементе при виде Эстеллы замерли.

— Эстелла! Какими судьбами? — воскликнул Гаспар. Он приблизился, пожал ей руку.

— Я... узнала, что вы здесь. Мне Сантана рассказала, и я пришла вас навестить, — сочинила на ходу Эстелла.

— А я думал, ты пришла к Данте, — съязвил Клементе.

— Между нами давно всё кончено.

— Это ты так считаешь, а вот Данте, похоже, этого так и не понял. Сантана же наверняка тебе рассказала, что он болен. Я даже подозреваю, кто в этом виноват. По-моему, у некоторых нет совести, — тон Клементе звучал хамовато-вызывающе, и Эстелле захотелось его пнуть. Он ничего не знает о её чувствах и не смеет её упрекать. На себя бы посмотрел!