Все бури

— Мэренн будет жить, мой король.

Антэйн коротко кивнул и вышел. Мэренн вздохнула прерывисто, простонала:

— Что я наделала!

Ледяные пальцы, неживые губы, холодное дыхание.

— Мэренн, закрой глаза.

— Что? — вскинулась она испуганно.

— Поверь мне. Немного магии еще есть.

Она зажмурилась, и Майлгуир — тоже.

— Выше звезд, ниже страсти, посреди того, что уже нет, но что еще будет, — шептал он, — есть одно место. Оно есть пока только в моей памяти.

Одежды Майлгуир оставил в доме, как холод и боль.

— Но… — ощутила Мэренн перемещение.

— Тихо, — прижимал он к себе обнаженную женщину. — Мы исчезнем для всех не более чем на один вздох, а в Грезе нет времени. Тебе нужна сила, моя волчица, очень нужна.

Птицы заливались так отчаянно и звонко, словно пришла наконец новая эпоха, горьковато-сладкий запах смолы пьянил не хуже вина.

Майлгуир открыл глаза — и увидел напротив испуганные глаза Мэренн.

Было чему удивляться. Они очутились в шатре из пушистых лап огромной ели, на вековой подстилке из мягкой, длинной хвои, по которой, словно ласковые зверюшки, лежали мохнатые подснежники. Солнце просвечивало сквозь изумрудную зелень, подглядывало за двоими.

Но даже если сам Кернуннос смотрел на них, волчьему королю не было до этого никакого дела. Он любил свою жену, свою волчицу, вдыхал в нее магию, делился мощью самым простым и самым действенным способом, который знал и который хорошо умел…

Кожа Мэренн переливалась, глаза сияли. Майлгуир мучительно медленно целовал вишневые соски на упругих грудях, гладил нежную кожу изнутри бедра. Дождался стона — и вошел в ждущее, ласковое женское нутро. Тело Мэренн горело, глаза блестели, хриплый голос просил не останавливаться — но Майлгуир не смог, даже если бы и захотел, и слова любви рождались сами и, несомненно, были правдой…

Порозовевшая Мэренн распласталась на мягкой хвое, раскинула руки.

— Как же здесь хорошо, — прошептала она. — Мы можем остаться еще немного?

— Увы, нет, моя любовь. Мои силы иссякают, если мы не вернемся сейчас, — погладил Майлгуир гладкий живот Мэренн, — то можем остаться навечно. Теперь тебе хватит сил дождаться меня.

— Дождаться тебя?! — вскочила Мэренн одним слитным движением. — Ну уж нет! Я пойду вместе с тобой!

— Нет, ты останешься!

— Нет, Майлгуир! Я воин — и я твоя жена! Я буду рядом с тобой, куда бы ты ни пошел! — холодные серо-зеленые глаза яростно блистали в изумрудном полумраке.

Майлгуир поднялся, обнял Мэренн, прижался губами к ее губам.

— Ты очень храбрая, — оторвавшись от нее, хрипло произнес он. — Хотя бы потому, что смеешь спорить со мной.

— Я прошу…

— Так я могу и согласиться, — ответил Майлгуир, обнял Мэренн — и вернулся из Грезы в обычный мир.

Времени не было совсем. Это состояние уже порядком поднадоело Майлгуиру — у бессмертного существа, у которого в запасе вечность, постоянно не хватало времени!

В дверь колотились так, словно Укрывище атаковали драконы. Похоже, в Нижнем мире прошло больше, чем одно мгновение, но меньше, чем полчаса, оценил изменение времени волчий король.

Мэренн торопливо надела камизу. Сюрко ей подошло то, что было заботливо принесено Антэйном. Майлгуир скривился, пообещав себе при первом же удобном случае сменить одежду своей королевы. Поднял с пола оружие и протянул Мэренн свой второй, тонкий ремень. Она приняла с благодарностью большей, чем требовала того простая вежливость.

— Это твоя вещь, мой супруг, она дорога мне, и я буду носить ее с радостью, — пояснила Мэренн, не увидев — почуяв его удивление.

И это тоже было приятным открытием, гранью того понимания, что возможно только между очень близкими людьми, что куется долго, а разрушиться может за один разговор.

Майлгуир нахмурился, поправил одежду — и разрешил вход.

— Он пропал! — влетел Антэйн вместе с лучами солнца, уже поднявшегося высоко в небо.

— Хранителю запрещено покидать Дом, пусть это Дом северного клана. Как его пропустила стража?! — в ярости выкрикнул Майлгуир.

Ведь знал же, что надо идти самому!

— Хранитель не проходил через ворота, — недовольно ответил стоявший поодаль Ллвид.

Все волки, пришедшие из Черного замка, стояли так, словно готовы были вот-вот броситься по следу.

— Но ведь из Укрывища нет иного пути? — спросил Майлгуир. — Мои волки — нюхачи. Они привыкли выискивать добычу за много лиг. Почему бы…

— Есть один ход, полный ловушек и ложных поворотов, — недовольно произнес Ллвид, откинул волосы, серебрившиеся в солнечном свете. — Твой Антэйн постарался особенно. Мои волки прошли его до конца, там никого нет.

— А за его пределами?

— Следа нет! — сверкнул ледяными глазами Ллвид. — Он присыпан магически, волки падают и засыпают, пытаясь его взять.

— Нас не пустили, король, — склонился сотник из сопровождения Майлгуира. — А покидать Укрывище без вашего позволения мы…

— У хранителя есть ученик? — прервал его Майгуир.

— Нет, властитель магии ни с кем не делится своими тайнами, — ответил Ллвид. — Насколько мне известно, как и ваш, владыка.

Оба не только не делятся тайнами, но и для разговора снисходят редко.

Майлгуир окинул зеленую чашу Укрывища, окаймленную острыми пиками гор, гладкую бирюзовую синь озера ровно посередине в одеянии из кроваво-красных кленов и золота берез.

Куда же идти? Навестить ли тех, кто может двигать камни — или все же попытаться найти хранителя?

— Лэрд, владыка! — вылетел из ближайшего каменного выхода волк в отливающей серебром одежде, быстро миновал домики волков и склонился перед старейшиной. — К вам Мэллин, принц Дома Волка!

— Какая честь для меня, — преувеличенно вежливо склонился Ллвид. — Две царственные особы в один день почтили меня визитом.

— Он сказал, что вернет вам то, что вы потеряли, — доложил посыльный.

— Это уже интересно, — уставился на Майлгуира старейшина.

— Я не жду никого из Черного замка и не понимаю смысла этой фразы, — устало произнес Майлгуир.

Мэренн стояла рядом, касалась плечом его плеча, держалась за его руку — и ладонь ее была теплой.

— Принц Мэллин, — шепотом доложил посыльный, — сказал, что у него очень важные вести. А еще… — не сдержал он удивления, — я видел, он привел с собой нашего хранителя!

— Я допрошу его! — в один голос произнесли Майлгуир и Ллвид.