Все бури

Мэренн в сопровождении Мэллина и Антэйна пошла между невысокими домами Укрывища.

Майлгуир проследил за ее гибкой фигуркой и обратился к Ллвиду:

— Я буду обязан Укрывищу. Я буду обязан тебе лично! Но я должен еще раз поговорить с хранителем и желательно лично. Может, с глазу на глаз этот приспешник друидов и пособник кражи королевы окажется разговорчивее?

— Да хоть шкуру с него спусти, — махнул рукой Ллвид и скомандовал своим волкам. — Проводите владыку…

Тюрьма существовала в Черном замке очень давно. Так давно, что по ней и по первому этажу временами ходил сам Нуаду, неизвестно за что заточенный, громыхая цепью, привязанной к единственной руке. Хотя, судя по наследственной памяти, руку ему сначала смастерили серебряную, а потом маг-кудесник смог отрастить и настоящую, именно с тех пор все благие и неблагие ши имели возможность отращивать конечности, пусть долго, мучительно и трудно. Куда проще заживали раны, поломанные кости и даже смятый позвоночник — стоило только поспать на родной земле.

В тюрьме Укрывища Майлгуир не был ни разу. После ослепительного света неба и озера, лежащего в каменных ладонях гор, полутьма переходов ошеломила его. Северные волки зажгли факелы, то ли тоже теряя зрение после яркости солнца, то ли потому, что так было принято в этом месте.

Свернули с главного, широкого и должным образом освещенного прохода они почти сразу же и потом долго спускались по узким ступеням. Король провел рукой по стене — очень много желтого металла, так много, что гладкая поверхность поблескивала золотым светом.

Значит, хранитель магии Укрывища боится потерять душу. Так боится, что ему не страшно стало признать имя принцессы Дома Камня.

Чем еще напугать того, кто не боится смерти?

— Сюда, мой король, — остановил Майлгуира страж напротив железной решетки. — Но лучше бы вам не заходить, хранитель может быть опасен для вас.

Майлгуир смерил волка с ног до головы, и тот отступил, пропуская короля. Сзади лязгнула дверь, отсекая все внешнее.

Узник, сидевший на полу, поднял взгляд на вошедшего и тут же опустил голову на грудь. Потер связанные руки.

— Не хочешь поговорить? — мягко приблизился Майлгуир.

— О чем? — процедил хранитель. Словно полустертые, ничего не выражающие черты лица, черные глаза почти без белков.

— О магии.

— У тебя ее нет, — усмехнулся хранитель.

— Магия — это не то баловство, что показал тебе мой брат. Тут место негостеприимное, и с моей помощью ты быстро ее растеряешь. А без магии ты скажешь мне все, что я захочу.

Майлгуир вытянул руку ладонью к хранителю и выпустил силу. Тело встряхнуло, подбросило с каменного пола, приложило к стене.

— Ты мог умереть до моего прихода, однако не сделал этого. Блок у тебя плохонький — и только на Мэренн. На друидов и на хранителя Дома Камня он не распространяется. Твой лэрд дал мне право делать с тобой, что я захочу. А хочу я многое. Я многое могу простить, но не вред моей семье!

— Я ни-че-го не скажу тебе, Майлгуир!

— Майлгуиру не скажешь. Когда я сменил имя, все забыли, кто я на самом деле.

Магу, распластанному на стене, было невыносимо больно. Но Майлгуиру, на время возвращающему себе прежнюю силу, было куда больнее. Обожженной кожей слезала старая шкура, показывая облик старого бога, владеющего магией всех стихий. Молодого, веселого и злого, сверкающего янтарем глаз так, что блики бегали по стенам.

— Нет-нет-нет, только не Мидир! Мидир умер!

— Разумеется, умер-р-р!

Маг изгибался на каменной стене, царапая ее пальцами, ломая ногти, изо всех сил пытаясь сделать простейшее магическое действо — остановить сердце. Красные разводы оставались на камне, но Мидир уже сам поддерживал пульсацию крови по жилам, крался к воспоминаниям, обходя малейший намек на сцены с молодой волчицей, ловя друидские беседы, встречи с хранителем Дома Камня, договор с принцессой. Король не участвовал в беседах, хотя он не мог не знать, не мог не стоять за этим. Жизнь Мэренн друиды забрать не могут, и это было уже хорошо. Жизнь ее постоянно грозила оборваться!

Мороз бежал по коже Мидира, кровь бежала по телу хранителя.

— Даже если ты спасешь ее искру, даже если отдашь свою жизнь за жизнь ребенка — один из детей умрет! Он умрет до конца этого года! — плюнул словами хранитель.

— Но ты этого не увидишь, — царапанул Мидир грудь хранителя волчьей лапой.

Глупо и нерационально, отправлять жизнь не в мир теней, а рассеивать ее. Но все же пусть в смурном мире ши будет больше света.

Мидир взвыл от боли, возвращаясь в прежний облик. Отдаленное эхо волчьего воя разнеслось по каменным переходам.

Стряхнул с себя кровь, поправил одежду. Дверь оказалась заперта — видимо, черное свечение бывшего бога распугало волков.

Остатками магии Майлгуир разогрел решетку, и металл, шипя, стек на каменный пол.

Он перешагнул горячее озерцо, выдохнул — и двинулся к выходу, перебирая в памяти все, что узнал от хранителя. Крупицы, капли, по сути, ничего существенного.

Ллвид будет недоволен, да и ладно. Майлгуира шатало, от него шарахались волки, воздуха не хватало. Он вышел на свет и опустился на землю, делясь силой и впитывая ее.

— Обязательно было убивать его? — раздался над головой голос Ллвида.

Майлгуир поднялся. Голова еще кружилась, но жить было можно. Небо хмурилось, воздух напитался влагой, по горному озеру бежала рябь.

— Он чуть было не отнял жизнь у моей жены и грозил смертью моему ребенку, — хрипло выговорил Майлгуир.

— Тогда какие у меня могут быть претензии? — показательно развел руками белый волк. — Разнеси все вокруг, тебе не привыкать.

— Доберемся до Драконова хребта, а там увидим, что стоит разнести, а что оставить, — ответил Майлгуир.

Он встряхнулся, выдохнул, еще раз перебрал все, что смог вытрясти из хранителя, и понял, что время и чужая жизнь в общем и целом потрачены зря. Но результат, пусть даже отрицательный, в любом случае был результатом. И два новых вопроса возникло после беседы с хранителем, а вернее, расхитителем магии.

— А скажи-ка мне, родич…

Ллвида передернуло, Майлгуир растянул губы в злой усмешке.

— С чего ты злой такой? Нет, понятно, что ты меня никогда особо не любил, хоть я лично не трогал твой род, а брат мой пусть и убил твоего отца, зато спас твою мать.

— Владыка, — проскрипел зубами белый волк, хрустко покрутил шеей. — Пусть мертвецы покоятся в своих могилах!

— Пусть спят спокойно, — оглянулся Майлгуир через левое плечо. — А души их вернутся вновь на нашу землю. Прости, что тревожу родовую память, этому есть весомый повод. Отойдем, старейшина. Нужно поговорить с глазу на глаз.

Несколько ошеломленный, Ллвид последовал за Майлгуиром, идущим к озеру. Желтый песок скрипел под ногами, с тихим шорохом падали листья, приглушенно и осторожно плескалась вода.