Всё моё сумасшествие

От болота исходили испарения, и даже до нас долетал жар. Вся поверхность водоема была покрыта серо-зеленой зловонной трясиной. Берега сплошь усыпали мусорные мешки, они возлежали на песке словно отдыхающие у моря люди. Казалось, будто весь город скидывает сюда отходы своей жизнедеятельности.

Вдоволь налюбовавшись унылой картиной, мы двинулись дальше, и вскоре добрались к месту назначения. Город утопал в вечернем сумраке. Ни в одном из домов не горел свет, не было гуляющих людей, родителей с колясками, ни единого животного не наблюдалось на этих пустынных улицах, сколько бы мы не осматривали ландшафт из-под покрова леса. Город располагался в низине, окаймленной лесными оврагами. Я слышала что когда-то, на месте обветшавших пятиэтажек, располагалось огромное доисторическое озеро. Воображение сразу же перенесло меня на много миллионов лет назад. И вот я уже не Диана, а первобытная женщина, озирающая могучую водную гладь, а веселые лучики солнца отражаются от ее поверхности.

Предстоял спуск по тропе, ведущей вниз. Надо сказать, что горка оказалась достаточно крутая, и поскольку мы, в отличии от местных жителей, не привыкли к подобным спускам, дорога вниз заняла достаточно много времени.

Теперь, оказавшись на асфальте, дело оставалось за малым, и с помощью фонариков мы быстро нашли необходимый дом. Безмолвный город казался зловещим. Пробираясь по улочкам коллеги и я не проронили ни слова, а в мыслях маньяк-мучитель следовал за мной попятам. Оказавшись в уютном подъезде я испытала значительное облегчение. Мобильная связь в городе к сожалению отсутствовала, и я не могла позвонить женщине, пригласившей нас сюда, поэтому громкий стук в дверь нарушил безмолвие уходящего дня, заставив коллег вздрогнуть.

– Ох… Ну, добро пожаловать, – дверь отворила немного замешкавшаяся миловидная женщина.

Мы вошли в квартиру и сзади тут же закрылись несколько увесистых замков. Я успела заметить двух детей, девочек, выглядящих при нашем появлении крайне напуганными. Обустроившись на кухне, мы принялись разглядывать интерьер. Окна оказались плотно зашторенными. На столе расположились пять свечей в красивом подсвечнике, большая тарелка с выпечкой и несколько кружек остывающего чая. Сама кухня выглядела невероятно маленькой, а когда хозяйка присоединилась к нам, пространство сузилось еще больше.

Женщина молча задула свечи, а после бесшумно подошла к окну и открыла шторы.

– Смотрите, – прошептала она, приблизившись к стеклу, на котором тут же появился пар от ее дыхания. Мы с интересом присоединились к ней и уставились в окно. Вдалеке, за границей города, меж густой желтеющей листвы виднелись огоньки света.

Женщина, поняв что мы заметили их, тут же задернула шторы и принялась вновь зажигать свечи.

– Весь город прячется во тьме. И только в его доме горит свет.

– В доме маньяка?

– Да. Особняк на окраине. Каждый вечер я наблюдаю за тем, как там загорается свет. И стоит только электричеству погаснуть, как до нас доносятся крики.

Я сразу не заметила этот дом, пока стояла перед городом. Может быть, в то время там еще не горел свет, хотя было достаточно сумеречно.

– Наш город после войны потерял достаточно много жителей. Сейчас осталось примерно девяносто человек. Делать здесь особо нечего. Раз в неделю приезжает паром, доставляет продукты в единственный действующий магазин. Блага цивилизации отсутствуют: за водой приходится ежедневно ходить к озеру, и занятие это, я вам скажу рискованное: кто знает, может маньяк разыскивает очередную жертву именно на болотах. Благодаря ему в городе остается все меньше и меньше жителей.

– А как давно он здесь поселился?– Тимофей перебил рассказ женщины. Вера тем временем записывала на диктофон разговор.

– Это случилось несколько месяцев назад, и жизнь сразу изменилась. Люди начали пропадать в первую же неделю. Этот человек приехал молча, никто его не видел и не видит до сих пор. Ну, кроме тех счастливцев, кому выпала честь попасть внутрь особняка.

– Вы пробовали обращаться в полицию? – я задала вопрос.

– Естественно. Я отправляла письма, писала на официальный сайт правоохранительных органов, но никому нет дела до этого забытого города. Все слишком заняты последствиями войны. Но знали бы вы, чего мне стоило каждый раз отправлять письмо. Приходилось бросать мужа и детей, отправляться одной к берегу, через лес. Ведь только там можно поймать связь. В итоге, все мои попытки привели к тому, что телефон разрядился. Электричество в городе не работает. За исключением особняка…

На кухне появился муж хозяйки. Он скрестил руки на груди и уставился на нас. Женщина замолчала, и Тимофей решил продолжить беседу, обратившись к мужчине.

– Завтра днем мы собираемся сходить к особняку, осмотреться, так сказать. Вам надо будет показать дорогу.

– Если только из окна. Я в ту сторону ни ногой, – лицо мужа мгновенно приобрело холодное, жесткое выражение, – Мне еще детей поднимать.

Нам выделили для сна одну из комнат. Расположиться в ней вчетвером оказалось не так просто: кровать внутри стояла одна, и Вере с Яной пришлось выразить желание ночевать на полу, благо для этого нашлись матрасы. Перед сном я отодвинула шторы, и комнату озарил холодный ночной свет. Я долго лежала, разглядывая полную луну, и обдумывала план грядущего дня. Из приоткрытого окна дул прохладный свежий воздух. Его запаха мне не хватало долгие годы, проведенные на той стороне Волги. Уставшие глаза закрывались сами собой, мысли о работе медленно смешивались и носились в голове короткими, сумбурными отрывками. Сквозь сладкое предсонье, до меня донесся крик, эхом отражающийся от Жигулевских гор…

***

С утра мою команду ждал инструктаж от мужа хозяйки квартиры. Николай нарисовал подобие карты на небольшом клочке бумаги – по ней мы и должны ориентироваться.

Новому солнечному дню не удалось рассеять мои страхи. Ночной вопль поменял все мои планы и я решила лишь осмотреть для начала окрестности, но ни в коем случае не приближаться к дому. Коллеги поддержали меня: вчера все долго обдумывали новое задание и успели вдоволь наслушаться криков перед сном. Я решила что сегодня вечером окно будет заперто. А в уши лучше напихать туалетной бумаги, чтоб наверняка больше не слышать этого кошмара.

Оставив часть вещей в квартире, мы выдвинулись в путь. Дневной город выглядел уже не таким пугающим, и я успела заметить нескольких людей, снующих по дорогам. Кто-то тащил пакеты из местного магазина, другие надрывались, волоча бутыли с водой, а третьи, казалось, просто решили насладиться первым солнечным деньком за последние две недели. Однако каждый при виде нашей команды старался как можно быстрее свернуть куда-нибудь за угол и скрыться из виду. Не понимаю, почему людей так пугало наше появление. За группу издевателей нас точно сложно было принять: в конце концов, Тимофей пер огромную видеокамеру, а Вера обвешалась микрофонами с ног до головы.

Город действительно оказался очень небольшим, и к моему огорчению мы достаточно быстро покинули его пределы. Особняк находился на расстоянии около сотни метров от нас, скрытый за небольшим холмом. А на возвышении раскинулось чистое озеро – из него как раз набирали воду местные жители, и можно было представить с каким ужасом они каждый раз шли сюда, ведь очередной поход мог оказаться последним. Я запасливо взяла в поездку резиновые сапоги, и сейчас они пришлись как нельзя кстати. Яна торопливо сняла рюкзак и раздала всем непромокаемую обувь, и пока коллеги натягивали сапоги, я приметила место для слежки за домом. Озеро, как я говорила, как раз располагалось на возвышении, и хорошенько заросло камышами. Нам необходимо было забраться в густую растительность, дойти до окраины холма и наблюдать из укрытия за происходящим в доме. Коллеги мгновенно взялись за дело.

Спустя несколько минут мы шагали по краю озера. Всюду уныло квакали лягушки, а над головами роились стаи мух. Несмотря на осень, вода в озере оставалась теплой, и передвижение не причиняло особого дискомфорта. Миновав один из берегов, мы подобрались к высоким зарослям камышей. Я знала, что они заканчиваются в одном месте с обрывом, поэтом мне не оставалось ничего, кроме как ворваться в зеленые заросли и увести за собой коллег. Продвигаться через камыши оказалось сложной задачей. Ноги увязали в трясине, и я чуть пару раз не осталась без сапог. Стебли так и норовили ударить по лицу, и шум от нашего продвижения стоял такой, что казалось его слышали в самом начале города. Тимофей ныл всю дорогу: кустарники мешали нести камеру, но к счастью я достаточно быстро нашла окончание камышей и тут же дала знать об этом остальным. В конце холма камыши резко обрывались, а ровная поверхность озера сменялась крутым обрывом, ведущим прямиком к особняку. Вдоль склона стекали ручейки воды. Мы же надежно укрылись за длинными, крепкими растениями, скрывающими нас от нежелательных взглядов.