Всходы

путешествовать.

– Если мы там объявимся, - заявил Спенсер.
– Тогда они заберут ее. Система затянет, и она может никогда не вернуться.

Губы Рикера сжались в тонкую линию. Звук двигателя сменился и стал затихать, когда Спенсер завернул на парковку. Он знал о системе больше, чем кто-либо из нас, потому что был

единственным, кто окончил школу, потому что был в тюрьме и его заставляли. Если бы вам хотелось свести Спенсера с ума, то просто спросите его о школе.

– Что ты собираешься делать?
– спросил Ано. Казалось, все ждали моего ответа. Не знаю, каким должен быть правильный ответ, но сейчас мне хотелось одного.

– Я хочу принять душ.

Фургон остановился.

– Мы на месте, - сказал Спенсер. Через лобовое стекло проникал красный свет от вывески фитнес-клуба на фоне розовеющего неба. Внутри был горячий душ, водопровод, настоящие ванные, доступные в любое время суток. Никто не мог нас выгнать, пока мы платили наши взносы. Все началось с того, что в винном магазине Спенсеру подарили дебетовую карту. Пока она была у нас, мы могли оплачивать счет наличными. Лиф вытащил конверт из шкафа с одеждой. Он протянул руку, чтобы забрать у меня доллары.

– Обычно я плачу. Он будет ждать,- сказала я.- Он будет следить за прогнозом погоды, - сказал Ано, потому что все знали, что взносы всегда платила я. Я посмотрела на свою окровавленную одежду и отдала баксы. Лиф выскочил из машины.

– Вернусь через мгновение.

Ано прикрыл дверь и поднял фиолетовую одежду.

– Снимай с себя одежду. Мы не сможем войти в таком виде, - он схватил тряпку и

молочный кувшин, в котором у нас была вода. Смочил тряпку и стал протирать мне

лицо.

– Ой, - пискнула я.

– Ты выглядишь так, словно кого-то убила, - сказал Ано.

– Знаю, - согласилась я.
– И чувствую себя также.

– Откуда ты об этом знаешь?
– поинтересовался Ано.

– Может, я и не знаю. Ано протер мне лоб, затем шею.

– Габби, - позвала я.
– Телефон у тебя?

Она вытащила его и протянула мне. Я открыла приложение и начала печатать.

– Что ты делаешь?
– тихо спросил Ано.

– Не знаю, как описать происходящее сейчас, но есть много того, о чем я хочу рассказать.

– Ты можешь отложить это. Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы привести себя в порядок и убраться из города. Я покачала головой. Не знаю, как описать то болезненное чувство внутри меня. Оно подсказывало, что времени у меня осталось не так много. Дети с улицы очень чувствительны. У меня и прежде было это чувство, и я все еще жива. Но это было другое чувство.- Если я не сделаю этого сейчас, то чувствую, что мозг просто не сохранит этого, и я уже не вспомню произошедшее. Он покачал головой, его темные глаза исчезли в нарастающей тени.

– Ты всегда помнишь то, что имеет значение. Я остановилась, затем потянулась и взяла его за руку.

– Возможно не в этот раз.

Несмотря на жару, он зябко поежился.

– Прекрати, Мэри, - сказала Габби.
– Не говори так.

– Все в порядке, Габби. Прости, - я проглотила застрявший в горле комок.
– Итак... ты и я снова пойдем завтра попрошайничать, согласна? Нам нужно воспользоваться нашей полосой везения, пока она еще длится.

– Ох, заткнись, - выдохнула она, но в словах улавливалась усмешка. Если быть честной, то я чувствовала, что и сама улыбаюсь. Потому что мне сильно нравилось это - поднимать настроение людям, когда на самом деле все хреново.

– Сегодня был один чувак, - сказала я.
– Он пронюхал о наших делах, когда увидел телефон, но мы поставили его на место.

– Ты едва не вытолкнула его на дорогу!
– воскликнула Габби.

– Если бы не я, то ты бы сделала то же самое, - сказала я.

– Да, спасибо, но я бы не смогла.

– Смогла, если бы пристали ко мне, - возразила я.

– Но он задел Габби, - сказал Ано.
– И ты остановила его.

– Она просто поднялась, - сказала Габби, демонстрируя, как все происходило.
– А он был на голову выше ее и шире в плечах, но не смог справиться с нами, потому что она встала между нами. Она

даже не обратила внимания на то, как он раскраснелся и грозился вызвать полицию. Мэри толкнула его дважды, пока он не отстал, - рассмеялась Габби.
– Он почти бежал от нас по кварталу.

– Видишь, - сказал Ано, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем.
– Ты помнишь, что делать, когда находишься в затруднительном положении. Адреналин пробежал по моим венам.

– Да. Думаю, так и есть.

Я закончила писать в блоге, когда Ано протер мое лицо от грязи. Я хотела сказать много чего еще, но не смогла ничего вспомнить. Сохранив пост в черновик, чтобы позже закончить его, я все же

надеялась, что Ано был прав. Надеялась, что в этот раз все будет как прежде, и я найду способ выжить. Я нажала кнопку и отдала телефон Габби. Джимми до сих пор не проронил ни слова.

– Джимми, ты в порядке?

С его стороны раздался всхлип.

– Все обойдется, Джимми, - заверила я. Спенсер отвернулся. Рикер, Ано и Габби поступили также. Никто не хотел, чтобы он неловко чувствовал себя. Все мы иногда плакали. Мы делали все возможное, чтобы скрыть это. Металлические ролики заскрипели, и дверь фургона отъехала в сторону. Лиф стоял в полумраке, неоновые вывески отбрасывали жуткие тени вокруг него. Ему было всего пятнадцать, но на улице он прожил уже два года. Однажды он просто признался матери, что он - гей, и она сказала ему убираться подальше. Парковка опустела, небо теперь казалось дурацкой пародией на свой прежний цвет. Лиф посмотрел на Спенсера, и что-то промелькнуло между ними, непонятное из нас. Иногда они оставались вместе и занимались этим.- У нас все хорошо. Пар наполнял ванную комнату, разделенную занавесками. Плиточный пол был прохладным, скользким и уютным.

Женские голоса отражались от керамических стен и создавали хаотичный шум,

который меня успокаивал. Мы с Габби шагнули к разным кабинкам, оставив

мальчиков на противоположной стороне душевой. Я открыла кран на полную и позволила лавандовому шампуню смыть с меня пот, кровь и грязь, смешанные с горячей

водой. Боль от горячих струй смешивалась с болью в ноге. Рана горела, краснела

и морщилась. Но и мой глаз тоже горел, словно от укуса каракурта, яд которого