Вундергай-сыщик

— Из трамвая выскочил… Пока я ловил его на улице и в кинотеатре, хозяйка укатила дальше…

Вундергай умолк, тоскливое предчувствие заполнило его душу.

— Ну-ка подробнее об этом, для порядка, — инспектор Али сел поудобнее и перевернул дописанную страницу, при этом посмотрел на часы. До появления Балыкиной оставалось меньше получаса.

Вундергай кивнул, зачем-то пододвинул к себе сумку с петухом. Кука дернулся и снова притих, кажется, задремал.

— Все приключилось в трамвае. Впереди меня сидела одна бабка. Рядом с ней, прямо на полу, лежала связка кур. Три из них лежали спокойно, а этот вот петушок все время трепыхался. Бабка периодически подергивала связку, вроде успокаивала его. Мне жаль было этого петушка, я тогда еще подумал, что, если бы у меня были деньги — обязательно выкупил бы его. Ну так вот… Я собрался выходить у кинотеатра. Проталкиваюсь, значит, к задней площадке. Трамвай остановился, выпустил пассажиров. Я тоже выбрался. И вдруг слышу какой-то переполох в вагоне. «Держите его!» — закричала бабка. В ответ начался веселый гомон среди пассажиров и паническое кудахтанье перепуганных кур. В ту же минуту за мной выскочил ошарашенный петушок. Видно, чудом вырвавшись, он ослабил узел, и куры разлетелись по вагону. А трамвай дернулся — не мог же вожатый нарушить график — двери сомкнулись, и зеленый глазок светофора пропустил вагоны через перекресток. Я, не раздумывая, сорвался с места и — за петушком, а он, ошалев от уличного гама, мчал, не разбирая дороги, а затем вдруг забежал прямиком в двери кинотеатра. Билетер не успел даже раскрыть рот, только отшатнулся, когда я ворвался вслед за петушком. Короче, я гонялся за ним по фойе и наконец поймал беглеца под скамейкой в дальнем углу. Я поспешил к остановке, думая, что хозяйка петушка вернется. Минут двадцать вертелся на одном месте, но она не объявилась. Что делать? Понес петушка домой. Нести петуха в милицию или в стол находок мне показалось нелепым… «Лучше всего, — подумал я тогда, дождаться в газете объявления о пропаже петушка». Увидела моя бабушка петуха и сразу же заволновалась. Бабушка — противник всех моих идей, если даже попадаются среди них и гениальные. «Ну, а дальше что будет?» — спросила меня бабуля голосом, не обещающим ничего приятного. А я ей отвечаю: «Петушок отбился от группы», — проскользнул на балкон и сунул петуха под корзину, в которой мы зимой храним картошку и лук. — Его имя, — говорю я бабушке, не позволяя рассмотреть петуха, — занесено в «Красную книгу». «Это сам петух тебе сказал?» — саркастически усмехнулась бабушка: «Нет, — отвечаю ей. — Я догадался по его длинным ногам и шее, что это английский бойцовый петух, я тебе сейчас его копию покажу. А может, даже это он и есть на фотографии!..»

Я старался говорить без остановки, что меня не раз спасало от бабушкиных наставлений. В этих случаях, не найдя щелки в моей скороговорке, чтобы вставить слово, она отмахивается и уходит. Ей всегда некогда, то в райисполком спешит на депутатский час, то в ЖЭК на собрание…

— С родителями как у тебя? — спросил инспектор Али, не отрываясь от своих записей.

— Нормально!.. — Вундергай развел руками. — Они, я думаю, счастливы, с отметками у меня в порядке, бабушке помогаю, у меня свой участок работы в квартире полы вымыть, мусор вынести, всякий там мелкий ремонт и так далее… А главное — не состою у вас на учете… В знак благодарности родители стараются ни в чем не отказать мне. Например, обещали к аттестату, по окончании десятилетки, приложить мотоцикл «Ява»!

— А без «Явы» не закончил бы школу? — усмехнулся инспектор Али, на секунду подняв глаза.

— Закончил бы. Прежде всего это нужно мне, я отлично все понимаю. Но если вам предлагают выгодные условия и ничего не стоит их выполнить, почему же отказываться? Разве я похож на простофилю? Все объясняется очень просто. Мои родители напуганы всякими байками о детях других родителей. Они боятся, что я буду бесконтрольным, а самое страшное, как считают взрослые — «предоставленным самому себе»… И тут, читая письма бабушки обо мне, они млеют от удовольствия. Правда, случается, что бабушка сгоряча и жалуется на меня, но я не в обиде. Случается, что и виноват… Так вот, о «Яве». Эта машина нужна мне не для развлечения. Как сказано в одном произведении: «Машина — это не роскошь, а средство передвижения», а лично для меня — это экономия времени. Знаете, как его не хватает…

— Твоя «Химера» у подъезда не уступит «Яве», — сказал инспектор Али.

Вундергай удивленно уставился на него.

— Как вы догадались про название?..

— У тебя на бензобаке написано. А права-то у тебя есть на нее?

Вундергай утвердительно хлопнул ладонью по нагрудном у карману рубашки.

— С правами — в порядке. Наша с Назаром «Химера» — экспериментальный вариант. Целый год собирали. Сначала вместе с отцом Назара, когда он механиком работал в спортобществе и обслуживал гоночные машины… Помог собрать подходящие части… — Вундергай тяжко вздохнул.

— А что с ним?

— Погиб… Теперь Назар за хозяина в доме. Мать — сердечница, в бухгалтерии работает. Две сестры у него, одна в третьем классе учится, другая ходит в детсад.

— Помогаешь им?

— Конечно. И не только я бываю у них, все наши ребята…

Инспектор вздохнул, как после долгой кропотливой работы, и, вложив авторучку в конторскую книгу, чтобы легче было раскрыть на необходимой странице, поднялся из-за стола, прошелся по комнате:

— Я знаю о тебе много хорошего. И про то, как ты шефствуешь над младшими, и про то, как помогаешь пенсионерам… Все хорошо, кроме одного… — наступила тягостная пауза. Инспектор Али постоял у аквариума с рыбками, заглянул в него, постучал легонько по стеклу пальцами, потом, не глядя на Вундергая, сказал: — Вот ты потратил уйму времени и энергии на дрессировку чужого петуха… Может, ты уже решил, что его не придется возвращать хозяйке?

— Но ведь она не вернулась на остановку? — У Вундергая все внутри похолодело от страшного предчувствия. — И объявление в «Вечерке» не дала…

Инспектор отвлекся от аквариума и строго посмотрел на Вундергая.

— Объявление, друг мой, должен был дать ты… Тебя в какой-то степени оправдывает участие в телепередаче, где ты рассказал о «происхождении» этого пернатого артиста. — Инспектор Али кивнул на сумку с петухом. — Иначе хозяйка не смогла бы ни тебя признать, ни петуха своего узнать, ведь прошло не меньше года после того случая…

— Я ей верну деньгами, — тихо сказал Вундергай, — как только она появится…

— А если она потребует петуха?

Вундергай так и подскочил.

— Она же пустит его под нож! Дрессированного петуха? В котел?!

— Если б даже он был волшебником, все равно это не твой петух, — сухо возразил инспектор Али.

— Что же делать? — Упавшим голосом произнес Вундергай. — Нельзя же допустить, чтобы погибла ученая птица. Я на всякий случай прихватил деньги, отец мне на туфли прислал. Мне не жалко… Ни за что не отдам Куку, — с глухой решимостью заявил Вундергай. — Она же везла петуха на базар, чтобы продать, вот и пусть деньги возьмет… Помогите спасти Куку, очень прошу…

Инспектор не ответил, посмотрел на часы, вышел на балкон.

— Да вот, кажется, и она, — сказал он оттуда и вернулся в кабинет.

Гражданка Балыкина

Скрипнула дверь и на пороге объявилась широкоплечая женщина с ярко-накрашенными губами. Возраст ее, забронированный внушительным слоем косметики, не поддавался определению.

Женщина внесла туго набитую базарную сумку-тачку и по-хозяйски поставила ее в угол.

— Здравствуйте, — первым поприветствовал ее инспектор Али. — Проходите вот сюда… — Вы, значит, Балыкина?

— Клара Ивановна, — поправила Балыкина, поудобней усаживаясь сразу на двух стульях. — Могли бы и сами пожаловать по моему адресу, если участковый, — проворчала она, не прореагировав на «Здрасьте!» Вундергая. — В такую даль тащилась с поклажей…

— Обязательно загляну к вам, Клара Ивановна, — пообещал инспектор Али. — Я ведь человек здесь новый, пока адаптируюсь…

Она кивнула на графин:

— Попить можно?

Инспектор Али протянул ей пиалу с кипяченой водой и сказал:

— Петушка вашего мы обнаружили, — он наклонился через стол и притронулся к плечу Вундергая, который уже успел незаметно спустить сумку с Кукой под скамейку. — Этому парню надо сказать спасибо: приютил, откормил и даже образование дал беглецу.

Балыкина недоверчиво посмотрела на Вундергая. Казалось, только теперь она обнаружила его присутствие.

— Так это ты самый и есть?.. — она навалилась на стол, положив на него руки. — Выходит, если бы я тебя проморгала в телевизоре, ты так бы и не искал меня?

— Разве петух был окольцован или на шее у него висела табличка с вашим адресом? — обиделся Вундергай.

Балыкина недовольно повела плечами.

— Научились дерзить старшим, да еще при участковом! — она обратила гневное лицо в сторону инспектора Али. — Слава богу у меня своих нет вот таких, — она показала глазами на Вундергая. — Досрочно бы со свету списали… А у меня свое хозяйство: огород, садик, цветочки там, птица, вяжу понемножку — забот полон рот, одной на две жизни хватит. Правда, квартирантки, бывает, помогут — медички обе. Потому и взяла их к себе. Укольчик сделают, давление измерят да в хозяйстве кое-что соображают…