Вундергай-сыщик

Он выскользнул за дверь, пообещав бабушке выполнить все ее поручения и вернуться к обеду. Миновав шесть высотных домов, он добрался до квартиры Назара. Вся семья была за столом. Тетя Оля, мама Назара, красивая, светловолосая женщина с болезненным выражением лица и печальными глазами, приветливо улыбнулась Вундергаю и сразу же подставила ему пиалу с чаем и тарелочку с гренками. Назар сдержанно кивнул другу, а девчонки запрыгали на стульях от восторга. Вундергай вручил им по две жевательных резинки. Тетя Оля упрекнула его за преждевременное поощрение, ведь девочки еще не доели завтрак. Вундергай, для аппетита, рассказал им про встречу с Балыкиной в самых веселых красках. Сестры незаметно для себя проглотили все, что было у них в тарелках, и мама увела их в другую комнату, оставив друзей одних.

— Ты чего в такую рань? — спросил Назар. — Ведь и девяти еще нет.

Вундергай объяснил ситуацию. Назар, в отличие от своего друга, не питал пристрастия к многословию. Если в его помощи нуждаются и план действия ясен, чего тратить время на пустые разговоры? Надо действовать. Он молча выслушал Вундергая, дожевав при этом огромный бутерброд и запив его горячим чаем, встал из-за стола. Тетя Оля даже не поинтересовалась, куда направляется Назар. Сын хорошо усвоил свои обязанности по дому и никогда не подводил.

Оседлав «Химеру», друзья помчались по адресу, названному инспектором Али. Без труда обнаружили частный дом, под номером двадцать три, на улице Вишневой — в тенистом тупичке, заблокированном новыми девятиэтажками. Тупичок выглядел зеленым островком в океане новостроек, к которому пришвартовались громадные корабли — дома. И хотя экскаваторы и бульдозеры угрожающе ревели где-то под боком с восьми утра, соловьи по-прежнему распевали на рассвете, перекликаясь с майнами. И эти птичьи голоса внушали жителям островка спокойствие: еще одно лето можно не трогаться с места, если уж чуткие птицы не покидают насиженных мест, несмотря на предупреждения начальника ЖЭКа о скором сносе всех одноэтажных построек.

Лихо тормознули у обшарпанного зеленого забора, накренившегося в сад. На калитке ядовито-желтого цвета выделялись буквы, составляющие надпись: «Осторожно: злая собака».

Вундергай изумленно уставился на калитку.

— Ты чего это? — спросил Назар, перехватив взгляд друга.

— Сон в руку, — ответил Вундергай. — Мне сегодня приснился Кука и сказал человечьим голосом, что его прячут за желтой калиткой…

— Хватит трепаться, давай стучи. — С высоты своего баскетбольного роста Назар заглянул в сад. Ни души.

Кнопки звонка Вундергай не нашел. Тогда он стукнул несколько раз по калитке кулаком и прислушался, ожидая собачьего лая. Никаких признаков.

— Идет, — предупредил наконец Назар, продолжая изучать усадьбу Балыкиной.

Брякнула задвижка, ржаво простонав, калитка приоткрылась. В проеме появилась Балыкина. Глаз ее был перевязан цветастой косынкой.

— Здравствуйте, — с подчеркнутой учтивостью поздоровался Вундергай. — Вы просили зайти?..

— Ах, это ты?! Черт бы тебя побрал с петухом! — Балыкина показала на Назара: — Этот с тобой, что ли?..

— Мой друг.

— Ладно, заходите, — кивнула Балыкина.

— А собака? — настороженно спросил Вундергай.

— Захворала она у меня, — ответила Балыкина, пропуская друзей во двор. — Забродившего варенья объелась… Вот тут я и вспомнила про тебя.

— Так ведь я в ветеринарном деле не очень-то смыслю, — озадаченно ответил Вундергай. — Может быть, мой друг… — и с не надеждой оглянулся на Назара.

— Меня не интересует твой друг, — остановила его Балыкина. — Мне нужна собака.

— Да… Вообще-то я узнаю, кажется, на паркентском базаре я видел…

Балыкина положила тяжелую руку на плечо Вундергая.

— Какое мне дело до того, где, когда и чего ты видел? — рука соскользнула с плеча Вундергая и толстый палец уперся ему в грудь. — Тебе — ученый петух, мне — умная собака. Понял?

— Понял, — угрюмо ответил он. — Только собаку лучше выбирать самому хозяину дома… Я принес деньги. Вот… можете купить на базаре хорошего барбоса…

— Некогда мне шастать по собачьим базарам, — отрубила Балыкина. — Торговаться не будем. Не желаешь угодить с доставкой на дом, обойдусь и без тебя. Но и тебе, милый, от ворот поворот. Без ученой собаки не заявляйся.

Вундергай вопросительно глянул на друга. Тот молча развел руками — мол, выхода нет, надо доставать пса.

— Легче крокодила достать, чем ученую собаку, — пробурчал Вундергай.

— Крокодила подаришь своей будущей теще, — усмехнулась Балыкина. — А мне нужна ученая собака. Чтоб знала, кого впустить, а кого и не выпускать со двора.

— А может, щенка вам принести? — предложил Назар. — У моих знакомых…

— А разве я цыпленка отдаю? — возмутилась Балыкина. — За взрослого ученого петуха я требую равноценную ученую собаку. И хватит попусту болтать. Знаю, языки у вас хорошо подвешены…

Остальную часть Балыкинской усадьбы прошли молча. Курятник, обнесенный железной сеткой, находился в другом конце двора и разделен был на две части. В одной копошились с десяток кур и два петуха (Куки среди них не оказалось), в другой — чинно расхаживали четыре самодовольных индюка.

— А где же наш петух? — забеспокоился Вундергай.

— Вон там этот разбойник! — Балыкина показала на чердак с плотно прикрытыми дверцами, сцепленными висячим замком. — Наказала я его. Всех моих петухов, хулиган, переколотил, да и меня норовил клюнуть в глаз.

Что-то задрожало в груди Вундергая.

— Можно заглянуть на чердак? — с надеждой спросил он.

— Потом, — сказала Балыкина. — Сначала это «можно» надо отработать.

— А что надо делать? — спросил Назар.

— Что скажу, то и будете, — ответила Балыкина тоном, не терпящим возражений. До обеда поработаете у меня.

— Значит, собака отменяется?! — обрадовался Вундергай.

— Ишь ты, «отменяется», — хмыкнула Балыкина. — Собака, миленький мой, пойдет за петуха, а вот работа ваша должна оправдать его стоимость.

Вундергай попросил:

— Разрешите хотя бы поздороваться с петухом!

— Лезь, — согласилась Балыкина. — Вот ключ.

Вундергай взлетел по лестнице, волнуясь, отомкнул. Во мраке ничего нельзя было разглядеть. Вундергай зажмурился, чтобы приучить глаза к темноте, и снова раскрыл их: вскоре проявились старые карнизы, разбитый чемодан и сломанная этажерка рядом со старым креслом. В кресле стоял Кука, низко опустив голову. Он даже не прореагировал на поток света, пронзивший чердачные сумерки. Стараясь не греметь, Вундергай шагнул на чердак и, приблизившись к петуху, присел возле него на корточки, потом ласково провел по его спине. Кука не вздрогнул, а только еще больше сжался, глаза его чуть приоткрылись и снова затянулись молочными пленками век.