Вундергай-сыщик

— Опять двадцать пять! — вспылил Вундергай, чуть не смахнув локтем со стола пустую пиалу. Ты права, бабуля, — петух куплен Балыкиной, но зато в моральном и воспитательном смысле, как ни крути, он мой! Так ведь?

— Оставь это при себе, — усмехнулась бабушка. — Балыкина, видимо, уже ощипала твоего ученого петуха…

Вундергай перестал жевать, укоризненно посмотрел на бабушку и сказал:

— Нет такого права у гражданки Балыкиной. Кука — явление общественное, о его таланте знают все телезрители, почти два десятка миллионов. А в детском саду, где мы с ним выступали, малыши повесили ему на шею шоколадную медаль с красной ленточкой за сольный концерт. И такую птицу — в котел?! Это же преступление! — Вундергай толкнул друга в плечо: — Чего молчишь?

Назар ответил не сразу. Времени у него оставалось в обрез. Потому он невозмутимо доел шурпу, вытер рот носовым платком и, поблагодарив бабушку, встал из-за стола.

— Ну чего попусту шумишь? — спросил он. — Хозяин нашелся — и нечего тут спорить. Тебя никто не просил обучать петуха, ты мог бы в тот же день отнести его в стол находок. Считай, что брал птицу на прокат…

Вундергай схватил луковицу и стал яростно грызть ее, морщась от горечи.

— Халида-апа права, — сказал Назар, — зря нервы портишь себе и другим. Сам участковый не смог тебе помочь… Галка моя, если узнает, реветь будет на весь дом. Ладно, мне надо бежать. Спасибо за обед! — Назар, попрощавшись, вышел. Внизу зарычала «Химера» и унесла его в сторону детского сада.

Вундергай молча помог бабушке убрать со стола грязную посуду.

— Мировой у тебя друг, — сказала бабушка, открывая кран с горячей водой.

— Тебе бы такого внука, — ответил Вундергай, уловив в ее голосе нотку сожаления. — Конечно же, он и пальцем двинуть не позволил бы тебе… Выполнял бы любые поручения, бегал бы на базар, стирал, и даже бегал бы с тобой трусцой в шесть утра…

Бабушка, не оборачиваясь, продолжала мыть щеточкой посуду.

— Если бы ты был таким, как он, я бы дотянула лет до ста, — сказала она.

— Маловато, — ответил Вундергай. — Благодаря мне ты можешь рассчитывать на исключительную цифру — лет сто двадцать. Да-да, моя бабуленька, именно благодаря такому трудному и неблагодарному, на твой взгляд, внуку, как я, ты легко добавишь несколько десятков лет к своей жизни. Медициной доказано, что стрессы тоже необходимы для здоровья, они закаляют нашу нервную систему. Представь себе!.. А вот кто мне поможет? — неожиданно с грустью добавил Вундергай и с досадой ударил ладонью по столу.

— Не ломай мебель, — сказала бабушка и сощурилась, явно что-то прикидывая. — Надо раздобыть адрес этой Балыкиной!

— Она не станет слушать тебя, — возразил Вундергай.

— Меня, может, и не стала бы слушать, а вот активиста райисполкома послушает! — с достоинством ответила бабушка.

Вундергай стукнул ладонью себе по лбу.

— Здорово! Как же я забыл, что моя бабуля — представитель народной власти?!

— Не подумай, что я это ради тебя делаю, — бабушка повесила на крючок щеточку и вытерла руки. — Хочется спасти голову ученого петуха.

— А завтра не будет поздно? — забеспокоился Вундергай.

— А при чем тут завтра? — загадочно улыбнулась бабушка.

«Хозяйка тебя ждет»

После захода солнца бабушка исчезла из квартиры, вернулась к началу телепрограммы «Время» и сообщила, приоткрыв дверь в комнату, где Вундергай просматривал брошюрку про организацию пионерского штаба.

— Видела нового участкового. Обещал завтра уладить с твоим петухом…

— Завтра от Куки останутся рожки да ножки…

— Ну хватит, — оборвала бабушка. — Марш на кухню мясо молоть! — И она пригрозила, что, если Вундергай вновь затеет в этот вечер разговор про петуха, то она за себя не отвечает…

В эту ночь Вундергай спал беспокойно. Сны проплывали обрывками. То мчался он на «Химере» со скоростью гоночного автомобиля и никак не мог догнать громадную гориллу, которая удирала от него верхом на реактивном пылесосе с базарной сумкой-тачкой за спиной. Из сумки выглядывал Кука и жалобно кричал. Сквозь грохот двигателей не было слышно его голоса, но Вундергай понимал, что из горла Куки вырывается душераздирающее: «СОС!». А потом Кука неожиданно оказался на подоконнике и вид у него был такой, словно им только что вычистили дымоход: грязные перья торчали в разные стороны, хвост ощипан, ржавый гребешок повис жалким лоскутком. Кука молча сидел над головой Вундергая, и весь его вид говорил: «Что же ты уступил меня Балыкиной? Сегодня я в последний раз встречаю рассвет». У Вундергая сжалось сердце. Он протянул руки к петуху, но тот испуганно отпрянул и больно клюнул его в лоб. И как ни пытался Вундергай схватить петуха, ничего не получалось. Кука ускользал из рук, продолжая клевать его в лицо. «Значит, обиделся, — подумал Вундергай. — Я очень рад, что ты вернулся… Как же удалось тебе пробраться сюда?»

— Бабушка твоя впустила, — ответил Кука, к удивлению, голосом страшно знакомого мальчишки, и снова кольнул Вундергая острым клювом прямо в нос. — Хватит дрыхнуть…

Ошеломленный Вундергай открыл глаза, потряс головой и вместо петуха увидел перед собой хохочущего Бабашкина. Не дав ему опомниться, Вундергай спрыгнул на пол и схватил Бабашкина за руку, приговаривая:

— Я тебе покажу, как людей пугать.

Но Бабашкин вывернулся, отскочил в сторону, напыжился и принял боксерную стойку.

— Ты потише! — предупредил он. — А то я те шас ка-ак дам левой!.. Хорошенькое гостеприимство… А я еще летел сюда к тебе с новостью!.. — и Бабашкин протянул Вундергаю скомканный клочок бумаги.

Вундергай расправил помятый листок и прочитал: «Дорогой Вундергай! Зайди за дрессированным петухом по указанному адресу. Инспектор Али.» Ниже печатными буквами был выведен адрес Балыкиной.

Желтая калитка

Вундергай ворвался в бабушкину комнату с криком:

— Бабуля, сколько стоит на базаре живой необразованный петух?

Вопрос застал бабушку на глубоком вдохе — она выполняла упражнения из лечебной гимнастики: стоя боком к двери, держала на вытянутых руках гимнастическую палку, на плавном выдохе медленно опустила палку и только тогда спокойно ответила:

— Безграмотный петух стоит не больше десяти рублей. Только не надейся вытянуть у меня эту бумажку.

— Будь спок, бабуля, у меня есть башмачный фонд — ты же в курсе…

— Ну что ж, ходи в школу босиком — в дождь, в снег, с петухом под мышкой.

— Скажешь тоже…

Бабушка несколько раз наклонилась, уверенно касаясь кончиками пальцев ковровой дорожки, потом выпрямилась, сделала резкий выдох, поболтала руками. — Сходи к Балыкиной, поговори, подозреваю, что обойдется и без выкупа.

— И все же на всякий случай прихвачу энзэ — с твоего разрешения, — сказал Вундергай.

— Сгинь! — беззлобно бросила бабушка, приступая к следующему упражнению.

— Слушаюсь, товарищ командующий! — с притворным испугом ответил Вундергай.