Вырванное сердце

– Это не ваш случай, – вздохнула с облегчением Царькова. – Я очень соболезную вашему горю, но моя дочь – это другой человек, пусть даже очень похожа на вашу пропавшую жену. Она про себя всё помнит.

– И что же она вам рассказала о своей семье? – скептически усмехнулся оперативник.

– Я её семья! – Мать Марии поняла, что этот мужчина, подобно клещу, уже не отцепится. – Что вы мне допрос устраиваете?! Я прошу вас – выйдите из моей квартиры. Хотите допросить – вызывайте в отделение милиции.

– А я здесь, между прочим, по делу, нам заявление в отделение подали, – категорично возразил оперативник. – И поэтому я никуда без неё не уйду. Придётся остаться у вас и дождаться её возвращения.

* * *

Пермякова Татьяна Петровна весь рабочий день смотрела на медленно ползущие стрелки часов, которые явно не торопились описывать круги по настенному циферблату. Всегда быстро бегущее время сегодня превратилось в вязкую тягучую субстанцию. Женщина мучительно долго ждала окончания рабочего дня и появления Грачёва, с которым у неё должно было состояться долгожданное свидание. Ещё вчера вечером она отправилась в супермаркет и основательно закупилась к сегодняшнему ужину с коллегой. Приобрела морепродукты, баночку красной икры и бутылку армянского коньяка. Она предпочитала вино, но взяла коньяк потому, что, во-первых, его любил Грачёв, и во-вторых, она помнила слова своего отца, который всегда говорил её матери, что этот алкогольный напиток более благоприятно влияет на мужскую потенцию. Поскольку Петровна ожидала от этого свидания очень многого, то это и послужило мотивом, склонившим чашу весов к такому выбору.

Рабочий день давно перевалил за вторую половину дня, отчего ожидание становилось всё более нервным и нестерпимым. За весь день она видела объект своего женского интереса только один раз, когда он отходил от отделения полиции в сопровождении какой-то старой женщины. «Выехал по заявлению», – всё что мог пояснить дежурный. Хорошо, его сосед по кабинету, Власов, посвятил её в подробности выезда Грачёва «по горячим следам на место преступления». Возможно, даже для задержания квартирной мошенницы.

Теперь в ожидании его триумфального возвращения она с накинутым на плечи пальто выглядывала из окна своего кабинета, всматриваясь в мужские фигуры, выходящие из-за угла дома по направлению к отделению. Близоруко щурясь, она каждый раз захватывала своим взглядом расплывчатое пятно мужской фигуры и провожала его на расстояние, с которого уже начинала немного различать отличительные признаки, каждый раз испытывая разочарование, что это не её коллега. Неожиданно она увидела ту самую пожилую женщину с которой капитан Грачёв выезжал по заявлению. Бабушка весьма торопливо шла к отделению и, похоже, была чем-то взволнована.

Петровна закрыла окно и пошла навстречу посетительнице, чтобы из первых уст узнать о происходящем на выезде. Пожилую женщину она застала у окна дежурной части. Старушка была крайне возбуждена и негативно настроена ко всему полицейскому сообществу. Прислушавшись, врач-эксперт поняла, что посетительница «честит на чём стоит свет» капитана Грачёва, обвиняя полицейского в непрофессионализме и коррупции.

– В чём дело? – приблизилась Петровна к «горячей точке». – Какое вы имеете право оскорблять одного из лучших наших сотрудников?

– Ну, не знаю, что у вас за отделение, если такие нерешительные сотрудники у вас в лучших ходят. – Митрофановна смерила подошедшую женщину внимательным взглядом. – Этот ваш сотрудник вместо того, чтобы задержать преступницу, убежал без объяснения причин. Я думала, он хочет «воронок» из отделения подогнать. Так нет. Вон дежурный говорит, что он даже не появлялся. Разве так можно? А в это время преступница скроется, и поминай как звали.

– Какая ещё преступница? – В дежурную часть, привлечённый шумом, спустился сам начальник отделения. – Кто тут так шумит?

– Вот, Алексей Иванович, бабушка пришла, на Грачёва жалуется, – доложил дежурный по отделению.

– Не надо здесь шуметь. Пойдёмте ко мне в кабинет, там все ваши претензии мне и изложите, – позвал жалобщицу к себе подполковник Козлов.

В кабинете, усадив пенсионерку напротив себя, он поинтересовался у жалобщицы причинами её возмущения.

– Насколько мне известно, капитан Грачёв напал на след преступной группы и выехал по заявлению о готовящемся квартирном мошенничестве.

– Я так же думала, что этот ваш Грачёв задержит преступницу, которая хочет обманом умыкнуть у моей соседки двухкомнатную квартиру и для этого прикинулась её невесть откуда взявшейся дочерью, – разочарованным тоном произнесла заявительница. – А он увидел преступницу и ушёл, не задержав её и даже не объяснив причины своего исчезновения.

Подполковник достал мобильный телефон и набрал номер своего подчинённого.

– Слушаю вас, Алексей Иванович, – раздался в трубке голос оперуполномоченного.

– Грачёв, ты где? – поинтересовался начальник. – Почему не задержал квартирную мошенницу до сих пор?

– Её сейчас на квартире нет, – после непродолжительной паузы ответил Егор. – Я сейчас остался её ждать. Сижу в засаде. Жду, когда женщина, на которую указала заявительница, появится снова. Тогда многое прояснится.

– Ты самодеятельности там не устраивай, – предупредил своего нерадивого подчинённого начальник, – вызывай нашу машину и вези её сразу сюда, здесь мы её быстро расколем как орех. Эта преступница – наша ниточка. Не упусти.

– Ну вот, совсем другое дело, – как только начальник окончил разговор, произнесла довольная пенсионерка. – Есть всё-таки в наших органах еще приличные люди. Может, ещё и успеем задержать прохвостку…

…Грачёв после окончания разговора с подполковником упал духом. Ситуация накалялась не на шутку.

«Откуда начальник узнал обо всём? Никак эта Нужняк уже разнесла всё по отделению? Вот ведь зараза бабка! Теперь начальник захочет раскрыть все нераскрытые квартирные мошенничества, которые «повисли» на нашей территории. Вызовет ветерана для опознания. А тот и опознает Светку, чего доброго. Он-то что. Ему же невдомёк, что она память свою потеряла. Наверняка преступники этим воспользовались и вовлекли её в криминальную деятельность. А что дальше? Главное – найти её и попытаться вернуть ей память. Эх, её бы сейчас подмять под себя в кроватке, может, она бы и опомнилась. Тактильный контакт – это тоже некоторая память… память тела».

Все время, что Зинаида Фёдоровна смотрела на чужого незнакомого мужчину, сидящего посреди её комнаты на стуле, её не покидала тревога. Этот мужчина был ей крайне неприятен, так как вторгся «в своей грязной обуви» не только на её чистый паркет, но и в её личную жизнь, которая только начала складываться самым необыкновенным и счастливым образом. И эти ноги уже топтали первые ростки их с дочерью новой жизни.

«Муженёк тоже себе нашёлся! Сидит, лоб морщит, словно первоклашка перед задачей по математике! Решает! А чего решать-то, если за тебя уже ответ дан. Ты не её муж. Так нет, упёрся, мужлан неотёсанный. Принёс портрет… Ну да, конечно, его пропавшая жена похожа на Марию – не отличить. Ну и что? Мало ли кто на кого похож? Вон Канцибер в молодости был похож на французского киноактёра Жана Маре. У него сами французы на скачках автографы брали, путая со своим прославленным земляком. И что? С другой стороны, с таким сходством на портрете трудно упрекать его. Ведь одно лицо. Но зачем он постоянно твердит о потере памяти? Кстати, почему мне Мария не хотела рассказывать про своего мужа? Всегда уклонялась от этой темы. И это её загадочное “была замужем”».

Царькова осторожно посмотрела в сторону шкафа, в котором сидела её дочь. Ей захотелось поговорить с Марией, чтобы отогнать появившиеся сомнения.

«Её сейчас ни о чём не спросишь. Вон сидит цербер! Как бы его выпроводить?.. Но почему дочка так упорно отказывалась говорить о муже? А вдруг и правда она ничего о нём не помнит?»

Зинаида Фёдоровна испугалась от сознания того, что допустила в мыслях возможность потери памяти дочерью. В голове возникло моментальное желание разубедить себя в этом. И сделать это как можно скорее, пока это противное чувство страха не заполонило собой всё её существо, постепенно трансформируясь в отчаяние и безысходность.