Вырванное сердце

– А разве мы уже три года не пытаемся родить ребёнка? – По её глазам было видно, что выливаются не слёзы, а то, что накипело за это время. – Ещё одну жертву для бытовых кровососов? Я не хочу, чтобы моего ребёнка жрала всякая гадость. Мало я натерпелась? И ребёнку по наследству передать хочешь мои мучения? Может, оно и к лучшему, что нам Бог не даёт ребёнка!

– Ты что такое говоришь? – У Грачёва потемнело в глазах от обиды. – К лучшему?

– Прости! – опомнилась Светлана, прильнув к мужу. – Прости меня, дуру, на нервах, сгоряча сказала. Достали меня доброхоты разные, всё советы дают о лучшей доле.

– С этого места поподробней! – тоном, не терпящим возражений, потребовал лейтенант Грачёв.

Светлана рассказала, как к ней на работу приехал её бывший ухажёр. Привёз огромный букет роз и пригласил в ресторан. Он не реагировал на все её увещевания, что она теперь замужняя женщина и не сможет поддерживать с ним даже дружеских отношений из-за боязни ненужных кривотолков.

– А он мне всё про то, что я достойна лучшей жизни, – эмоционально пересказывала Егору жена, – что муж твой нищета и не сможет содержать тебя и ребёнка в достатке. Говорил, чтобы я уходила от тебя, пока не поздно. Пока у нас нет детей, это всё просто. Звал замуж, говорил, что никак не смог меня забыть. Кольцо обручальное показывал, дурак нерусский.

Последние слова были произнесены как-то по-доброму, что только ещё больше разозлило мужа.

– Значит, эта чурка неотёсанная не понимает человеческого языка, – рассвирепел Грачёв. – Реваншист чёртов! Спортивная гордость не позволяет признать поражение? Хочет до победного конца! Ладно, сделаю я ему финишную черту из стальной проволоки.

– Егор, пообещай, что ты не будешь делать ничего противозаконного! – испугалась жена.

– Разве я могу? – Он изобразил на своём лице удивление. – Я же сам слуга закона.

«Ишь, глаза какие испуганные сделала! За кого переживает? За меня или… Да нет, не может быть!»

Одна шальная мысль, и в голове Грачёва моментально возникла червоточинка, лишившая его былой уверенности в чувствах жены. Сомнение возникло, а разрешить его прямым вопросом было непросто. Так и поселился в его голове, как в спелом яблоке, червь. И стал медленно выедать мозг, словно сердцевину плода. Нужно было что-то решать. И он решил быстро и жёстко. Договорился со своими коллегами из уголовного розыска, которые знали о его непростой семейной ситуации и сразу согласились помочь своему коллеге. Для этого они отсыпали из хранящихся в уголовном деле вещественных доказательств десяток граммов героина и оперативно провели операцию по обезвреживанию очередного продавца смертельного порошка. Этим «продавцом» и стал ухаживающий за женой Грачёва горец.

Чтобы всё прошло «штатно», они заранее отслеживали маршруты поездок Магомеда, засекали, где и сколько по времени он отсутствовал, и наконец на одной из его остановок, у шашлычной, куда он часто приезжал перекусить, подкинули наркотик и задержали борца с «поличным».

После удачной операции для всех коллег, принимавших участие в аресте «наркодилера», благодарный Егор «накрыл поляну» и вернулся в общежитие очень поздно в совершенно непотребном виде. Видимо, тогда он и не удержал язык за зубами, похваставшись перед женой, что их семейная проблема решена. А решена если не раз и навсегда, то как минимум лет на пять. Утром он проснулся с головной болью, но в приподнятом настроении. Правда, его хватило ненадолго.

– Это правда? – Первое, что спросила его жена, когда увидела, что он не спит.

– Что? – не понял Егор.

– Это правда, что ты подбросил наркотик Магомеду?

Её взгляд не сулил Грачёву, что она разделит с ним его радость.

Наоборот, он говорил о предстоящем тяжёлом разговоре, который неизвестно чем может закончиться.

«Проболтался, идиот, – зафиксировал мозг мужчины. – Теперь получишь всего сполна… Может, соврать, что так всё совпало? Да нет, убедить её, что спортсмен наркоман, невозможно. Впрочем, и что продавал наркотики, она тоже не поверит. Значит, нужно искать другие аргументы».

— Это я сделал только ради нас, – не стал ничего придумывать Грачёв. – Наш брак трещал по швам. Это нужно было прекращать.

– Всё как раз наоборот, – грустно, с некоторым отчаянием в голосе произнесла Светлана.

Было видно, как она напряжена, но очень старается сохранить спокойствие, чтобы не дать волю переполняющим её чувствам.

– Что наоборот? – не понял муж.

– Наш брак по-настоящему затрещал только сейчас, после того, что ты сделал. – Жена взорвалась эмоциями. – Как же ты мог?

– А вот смог, и точка! – с вызовом попытался прекратить разговор разозлённый её реакцией муж.

Повисла недолгая пауза. Но Егор чувствовал, что это не разрядка ситуации, наоборот, атмосфера в комнате оставалась настолько наэлектризована, что казалось – чиркни зажигалкой, и всё взорвётся.

Сейчас, расплющив лицо на стекле и вглядываясь в суету за окном, Грачёв отчётливо, в деталях, переживал заново те эмоции двухлетней давности. А ещё ему было стыдно. Стыдно за то, чем закончился в тот день разговор с женой, стыдно за то, как вся эта история отразилась в дальнейшем на их жизни. Стыдно за тот самый последний разговор. Перед её исчезновением.

«Может, не всё так плохо? Недаром в народе говорят: нет худа без добра. Если она потеряла память, так значит, она не помнит тех событий и всех последующих неприятностей. Не помнит причину ссоры и своего побега. А значит, мы можем строить отношения заново. И ни один «скелет из шкафа» не помешает нам быть снова счастливыми. Скелет из шкафа?»

Голубь вспорхнул с подоконника, улетая прочь и унося с собой неприятные воспоминания мужчины, прервав их на самом тяжёлом моменте. Оперативник отпрянул от окна, обернувшись в глубь комнаты. Его взгляд упал на большой массивный гардероб, стоящий тут же в нескольких метрах от него. Что-то заставило его двинуться в его направлении, но неожиданно его отвлёк позвонивший телефон. Звонил Власов. Он жаловался на то, что его постоянно достаёт Петровна, вламываясь каждые полчаса в кабинет с вопросами о Грачёве.

– Уж не знаю, что ты там замутил с докторшей, – ухмылялся в трубку коллега Егора, – но не надо меня в посредники вовлекать. А то чувствую себя каким-то сутенёром. «Позвони ему. Скажи, что я жду». Взрослые люди, пора самим научиться договариваться.

«Забыл, совсем забыл о сегодняшнем свидании. Хотя и немудрено. Какое теперь, к чёрту, может быть свидание, если нашлась жена? Но, наверное, надо как-то объясниться с Татьяной…»

Он посмотрел на хозяйку квартиры, которая, похоже, делала вид, что задремала, хотя всё её вытянутое в струну тело говорило о том, что она не спит и пристально наблюдает за сотрудником полиции из-под опущенных век.

– Я, пожалуй, отойду ненадолго, – обратился он к Царьковой. – По работе вызывают. Если Светлана придёт, позвоните мне на мобильный телефон. Я вам свою визитку оставлю.

Он протянул пенсионерке свою карточку.

– Оставьте на столе, – на удивление быстро отреагировала пожилая женщина, словно не могла дождаться подобного предложения от незваного гостя.

* * *

Руслан Николаевич Кузнецов ещё раз проверил содержимое своего портфеля. Всё было на месте. Печать нотариуса, реестровая книга и остальные необходимые для делопроизводства бумаги и бланки. Но на улице была промозглая погода, и поэтому расстояние от его офиса до двери машины казалось непреодолимым препятствием. Наверное, этому гипертрофированному восприятию дистанции способствовал контраст комфорта и тепла нотариальной конторы, которую избалованное тело нотариуса никак не решалось покинуть. И конечно, не последнюю роль в этом играла его новая помощница – Людмила. Он только вчера принял её на работу, и теперь весь день глаза похотливого мужчины, словно стрелка компаса, всегда смотрели на ладную, если не сказать идеальную, фигурку помощницы. Именно её «курносая» попка и стала решающим фактором при принятии им решения о найме девушки.