Вырванное сердце

Весь рабочий день прошёл как в тумане. Везде перед глазами нотариуса мелькала короткая юбка помощницы, не дающая ему как следует погрузиться в работу, отчего производительность офиса катастрофически упала. Но он как небедный человек мог себе это позволить. Потерять пару десятков тысяч рублей – пустяк. Намного важнее проснувшиеся в сорокалетнем мужчине давно забытое чувство сексуального голода и желание обладать женщиной. Жена – давно его надёжный деловой партнёр. И в бизнесе, и в постели. Есть и любовница – его предыдущая помощница. Надоело. Пресыщенная во всех аспектах жизнь успешного мужчины требовала обновления, нового импульса. И вот он получен!

Кузнецов чувствовал, как его глаза, ласкающие формы молодой девушки, втягивали тестостерон в организм, словно насосная станция, повышая его либидо до подросткового уровня. Все неприятности ушли на задний план. В том числе и допросы в полиции. Поначалу, правда, он испугался. Ему предъявили обвинение в том, что он сотрудничал с преступной группой квартирных мошенников. Чуть ли не являлся их членом. Пытались «взять на дурака», нахрапом. Однако он, прошедший беспредел первой волны приватизации, выдержал этот «кавалерийский наскок» с честью.

Сложней было справиться с внутренним позывом в туалет, которым отреагировал организм нотариуса на эту стрессовую ситуацию. Ещё бы! Ведь он прекрасно знал этих «чёрных риелторов», которые хорошо ему платили за то, чтобы он не совал нос в некоторые «странности» и «неточности» в их сделках с недвижимостью. А ведь помощь его была существенной. Руслан Николаевич «не замечал», когда приводили пьяного в лоскуты продавца квартиры, не способного произнести ни слова, царапающего договор, как «курица лапой», вместо постановки своей подписи. Умалчивая, выдавал доверенности на продажу квартир, когда пожилые и одинокие старики полагали, что подписывают мошенникам лишь полномочия на внесение квартплаты и представление их интересов в сторонних организациях. С некоторых своих рисковых нотариальных действий он брал до двадцати процентов от стоимости криминального объекта. Сейчас он вспомнил эту малокультурную, пожилую женщину, которая заказала и оплатила его выезд.

«Хочет получить квартиру за уход за больной хозяйкой. Как бы не так. Ребята уже наверняка обрабатывают хозяйку квартиры. И если у них выгорит, я ко всему прочему получу свои законные комиссионные за наводку. В совокупности можно будет “поднять” до полумиллиона рублей».

Сразу же после её визита он позвонил старшему «чёрных риелторов», некому Альберту, и слил информацию по квартире олимпийской чемпионки. Кроме главного этой группы он знал еще несколько человек, которые по звонку старшего приезжали к нему заверять документы, а также привозили опоённых жертв. Были у них и две молодые женщины. Одна ещё совсем девчонка, больше похожая на танцовщицу ночного клуба, которая в этой преступной группе формально отвечала за доставку документов. Однако Кузнецов знал, что главная нагрузка на неё ложилась ночью в виде костлявого мужского тела организатора преступной группы. Другая их молодая сообщница, очень приятная на вид, с располагающей к доверию внешностью, всегда держалась в сторонке, на улице, и Кузнецов видел её лишь мельком через стекло своего кабинета…

Теперь же мысли о возможных барышах изменили настроение нотариуса, и Кузнецов уже с большей охотой совершил перебежку от подъезда здания до прогретых внутренностей своего дорогого автомобиля. Клиентка встретила нотариуса у самого подъезда. Пожилая женщина была взволнована и всё пыталась выяснить у нотариуса, как будет происходить оформление договора и что ей предстоит делать.

«Да, странно, неужели моим предложением никто не заинтересовался? Не может быть, чтобы такую хорошую двухкомнатную квартиру в сталинском доме эти любители лёгкой наживы вот так просто проигнорировали?»

Настроение Кузнецова испортилось настолько, что всю оставшуюся дорогу до квартиры Царьковой он простоял в лифте молча, показывая всем своим видом, что не намерен говорить, не будучи на месте совершения нотариальных действий. Внутри квартиры, в большой комнате он увидел лежащую на кровати хозяйку и рядом с ней… молодую женщину, в которой, к своей радости, признал ту самую, вызывающую доверие у пожилых людей, сообщницу «чёрных риелторов».

– Здравствуйте, – поздоровался нотариус, чувствуя, как настроение поднимается словно на дрожжах. – Кто собственник? Кто даритель?

– Даритель – вот она. – Нужняк показала на Царькову. – Она же и собственник. А квартира эта мне передаётся.

– Подожди, Дарья, не гони лошадей, – остановила её Зинаида Фёдоровна. – Когда у нас был уговор, я не знала, что встречусь со своей дочерью. Теперь же надо ещё раз всё обдумать и взвесить. Я же не могу не думать о родной кровиночке.

– То есть ты хочешь сказать, что я несколько лет на тебя горбатилась задаром, – посерела лицом Митрофановна, – твоё дерьмо убирала, выхаживала тебя, как родную сестру, с ложечки, как ребёнка малого, выкармливала.

– Я только хочу сказать, что нам ещё всё надо обсудить, – огорчилась реакции Нужняк хозяйка жилплощади. – Тебе, мне и Марии.

– А Мария – это кто? – поинтересовался Руслан Николаевич, внимательно следя за разговором двух сторон в предполагаемой сделке.

– Мария – это моя дочь, – с готовностью пояснила Зинаида Фёдоровна, указав рукой на молодую женщину.

– Вон оно как. – Нотариусу осталось только восхищаться такой быстрой работой своих партнёров по криминальному бизнесу. – Моё вам почтение, Мария!

Он сделал акцент на имени и при этом заговорщицки подмигнул криминальной аферистке. Женщина отреагировала не так, как на это рассчитывал Кузнецов. Она не ответила на его знак. Ни улыбкой, ни кивком. В её взгляде проскочило недоумение, даже некоторая брезгливость, видимо, вызванные его фривольным поведением.

«Вот ведь актриса! МХАТ отдыхает. Даже бровью не повела. Надо будет позвонить Альберту и похвалить его работницу».

— Ты же говорила, что тебе квартира не нужна, – подскочила к Марии Митрофановна. – Что, передумала?

– Нет, мне на самом деле эта квартира не нужна, – подтвердила дочь Царьковой, поворачиваясь к матери.

«Вот ведь как грамотно стелет. Вошла в доверие к пенсионерке, выдаёт себя за её дочь, но чтобы не вызвать подозрение своим внезапным появлением, отказывается от квартиры. Вот красава девка. Надо её поддержать».

— Ладно, граждане, моё время стоит немалых денег. Вы определитесь, кто на кого оформлять квартиру будет, а потом меня и вызывайте. – Нотариус поднялся со стула, направляясь в сторону двери.

– Подождите. Я же вам деньги за выезд заплатила, – перегородила ему дорогу Нужняк. – Раз вы ничего не сделали, возвращайте деньги!

– Вы чего, бабушка, белены объелись?! – вскипел Кузнецов. – Вы деньги за выезд заплатили. Я приехал. А то, что у вас сделка разладилась, я не виноват.

Кузнецов отставил пенсионерку в сторону, словно перегородившую дорогу старую деревянную тару, и вышел из комнаты. Митрофановна на секунду замешкалась от такой наглости, но, быстро придя в себя, бросилась следом за наглецом.