W&H

Но больше всего привлекал внимание Сириус. Едва заметно по его щекам текли слёзы. Почему-то отец Гарри то исчезал, то появлялся, иногда заменяясь на чёрного лохматого гигантского пса. Но неизменными остались две вещи: что пёс, что человек смотрели на мёртвого Гарри с болью, а за спиной стояли четверо неизвестных, направляющие свои волшебные палочки на потерявшего всякую надежду Сириуса.

Слова четвёрки слышны не были, но их палочки налились зеленью, и в этот момент видение потеряло свою стабильность и разбилось на тысячи кусочков, превращающихся в туманные сгустки.

— …быстро заканчивается, — услышала Уэнсдей, открывая глаза. — Что ты видела?

Над ней замерли два обеспокоенных человека: Фестер, присевший рядом, и Гарри, державший её на руках. Её друг хмурился, пытаясь что-то разглядеть в подруге.

— Тебя, — ответила Уэнсдей.

Она вывернулась из рук Гарри и поднялась, осматривая помещение ошарашенным взглядом. Уэнсдей всё ещё не отошла от двух подряд обмороков. Её слегка мутило, но она не подала виду.

— Что-то хорошее? — без лишней надежды поинтересовался Гарри.

— У меня не бывает хороших видений, — быстро отреагировала Уэнсдей и добавила: — Я видела твою смерть от рук Крэкстоуна.

Гарри промолчал, переваривая новую информацию.

Чуть переведя дух, Уэнсдей рассказала всё, что видела, не утаив ничего. В этот раз видение касалось другого человека.

Гарри слушал внимательно, анализируя и стараясь запомнить всё до мельчайших подробностей. Он почти не показывал эмоций.

— Ясно, — спокойно отозвался Гарри.

— Это точно был Крэкстоун, но его лица я не видела, — дополнила она.

— Значит, кто-то мог надеть его одежду.

Уэнсдей хотела что-то ответить на это, но в разговор встрял дядя:

— Ты сказала, что он делал что-то посохом. Он маг?

— Что-то знаешь о них? — Уэнсдей бросила нечитаемый взгляд на дядю.

— Немногое. Лишь то, что от волшебников следует держаться подальше, — хихикнул Фестер. — Уверен, мало кто из изгоев может убить одним словом, а вот волшебники — да.

Уэнсдей и Гарри переглянулись между собой, он хмыкнул, едва заметно кивнув.

— Исключать вариант, что Крэкстоун — волшебник, мы не можем, — согласилась Уэнсдей, — но в любом случае это ни на что не влияет. — Чуть подумав, она закончила: — Мне нужно к Уимс, расскажу ей о погроме и дневнике, надеюсь, хоть в чём-то она сможет помочь.

— Я вернусь к себе, подумаю над твоим видением и о том, можно ли его изменить. Вещь, выздоравливай, — махнул Гарри руке своей рукой, в ответ получив усталое шевеление пальцами.

— Тогда пора прощаться, — Фестер сделал шаг навстречу Гарри и протянул руку, — спасибо за помощь. Кто знает, что могло бы произойти, если бы тебя не было. — Гарри в этот раз не дёрнулся назад, а ответил на рукопожатие, не опасаясь, что его ударят током. — Если тебе понадобится помощь Аддамсов — обращайся.

Гарри кивнул и вышел из сарая, направляясь к Чёрной башне. Кент будет в шоке, когда увидит залитого кровью друга.

— Пора и нам попрощаться, — грустная улыбка показалась на лице Фестера, когда тот повернулся к своей племяннице.

***

Гарри действительно мало переживал о видениях своей подруги. Его такие вещи не пугали — хватит с него пророчеств собственной смерти. Спасибо за отсутствие страха можно было уверенно передать Трелони, которая целый год стращала его предсказаниями смерти каждый урок прорицаний. Но делать всё равно что-то было нужно, поэтому Гарри раздумывал, как можно себя обезопасить.

Лицо Кента, когда тот увидел заляпанного кровью Гарри, стоило видеть, но тот легко успокоил друга, сказав, что эта кровь не его. Гарри очень позабавило, что Кент сразу же прекратил всяческие вопросы и отставил беспокойство. Друг помог ему отстирать кровь, не интересуясь, откуда она появилась, и за это Гарри был весьма признателен, хотя, несомненно, подобное поведение было совсем нетипичным для нормальных людей.

На следующий день после очередного экзамена Гарри хотел найти Уэнсдей, чтобы обсудить некоторые свои мысли, но её нигде не было. Зато была Инид, которая утром переехала обратно к Уэнсдей и помогла той с уборкой в комнате.

Инид обнаружилась в одном из коридоров. Она болтала с Йоко. Гарри вежливо, но весьма настойчиво попросил уделить ему пару минут наедине с Инид.

— Она пошла к Кимботт, — ответила та на вопрос Гарри.

— Зачем? У неё же послезавтра очередной сеанс, — нахмурился он.

— Не знаю, — пожала плечами Инид, — её перед этим Бьянка куда-то утащила. С каких пор они стали подругами? У них ещё и общие секреты появились… — Кажется, Инид была немного расстроена этими новостями.

— Ясно, спасибо.

— А! Уэнсдей забрала с собой шкатулку Гейтсов, — припомнила Инид.

— Понял. Ещё раз спасибо, пока.

Гарри развернулся и пошёл на выход. Уэнсдей, судя по всему, совсем поверила в теорию, что психиатр была преступницей, и шла её обличать, основываясь на каких-то псевдоуликах. Он не знал, о чём говорили Бьянка и Уэнсдей, но был уверен, что это стало последней каплей для доморощенного изгоя-детектива.

Джерико — маленький город, так что Гарри знал, где принимает доктор, поэтому без промедления направился туда, но не успел — Уэнсдей уже выходила из здания. Она перешла через дорогу, смотря себе под ноги и не слыша окриков.

— Уэнсдей! — Гарри аккуратно притронулся к плечу подруги, останавливая её. Он прекрасно помнил, что Уэнсдей очень не любит прикосновений, но другого пути привлечь к себе внимание он не видел. Она повернулась к нему, лишь через секунду поняв, кто её остановил.

— Что?

— Как прошла поимка преступника? — Гарри прищурился.

— Никак, — фыркнула Уэнсдей, — она вела себя совсем не так, как я ожидала. Но теперь Кимботт знает, что я в курсе, кто она на самом деле. Шкатулка вернулась к владельцу.

Она выглядела довольной, чёрные глаза блестели от переполнявшего их чувства победы.

Неожиданно они услышали громкий женский крик, разнёсшийся далеко по улице. Гарри с Уэнсдей резко повернулись.

Уэнсдей, ничуть не раздумывая, бросилась обратно в здание, из которого только что вышла. Гарри бежал следом за ней.

В кабинете доктора Кимботт уже собралось несколько человек, кто-то звонил в 911. Растолкав людей, Уэнсдей ворвалась в кабинет: психиатр лежала в луже собственной крови и ещё была в сознании, бешено бегая глазами по всей комнате и что-то говоря, но вместо слов были лишь булькающие звуки — горло оказалось разорвано. Женщина сжимала руками живот, пытаясь не дать выпасть содержимому, но вряд ли это помогло, так как рана была очень глубокой. Не выдержав такого зрелища, Гарри отвернулся. Уэнсдей смотрела прямо, но теперь никакого самодовольного выражения лица у неё не было — лишь сосредоточенность.