Я и Тёмка

– Может, «скорую» вызовем?

– Правда, может, «скорую»?

В голосе Андрея звенело беспокойство.

– Маме сейчас позвоню.

– Не нужно её пугать. Ничего страшного. Подумаешь! У меня так было уже, – неуверенно сказала баба Валя: я поняла, что она сама испугана своим нынешним состоянием.

Я отозвала Андрея в сторону:

– Давай «скорую» вызывать. Плохо ей. Точно.

– Баб, давай всё-таки вызовем «скорую»?

– Нет, нет! – запротестовала баба Валя – Не расстраивайте меня.

– Какие-нибудь лекарства ты пила?

– Пила валокордин… ещё но-шпу.

– Для чего это?

– От сердца… и спазмы снять.

– И что? Лучше стало?

– Да и не знаю. Вроде да…

– Значит так, – твёрдо сказал Андрей. – Смотрим на тебя пятнадцать минут и вызываем «скорую», если не станет лучше.

Мы сели напротив бабы Вали. Она закрыла глаза:

– Не могу с вами бороться. Мне бы в тишине полежать.

Мы переглянулись.

– Вызывай срочно, – сказала я одними губами.

Андрей побледнел, встал и вышел в коридор.

– А может, и ладно…. Пусть вызывает, – сказала слабым голосом баба Валя.

Мне стало страшно. С самого детства я видела её подтянутой, быстрой и весёлой. А сейчас передо мной лежала маленькая аккуратная старушка.

«Сколько она для нас сделала, – думала я. – Как я её люблю. Она всегда к нам относилась одинаково. Всё всегда делила между нами поровну. А ведь я ей не родная. Никогда сильно не ругала и всегда защищала перед другими, даже если нашалим». Я подошла ближе: казалось, баба Валя спит. Вошёл Андрей и как-то нервно вытянулся:

– Что?

– Нет, ничего… Просто спит, по-моему.

Андрей сел рядом.

– А я на неё орал сегодня, – шёпотом сказал он.

– Всё будет нормально.

– Почему «скорая» так долго едет?

– Это кажется так… Ты же только что позвонил.

– Ты знаешь, она столько для меня сделала! Можно сказать, работу из-за меня оставила. Всё только для меня, только для меня… Все мои шестнадцать лет. Всё самое лучшее – только мне. И сказки по ночам, и прогулки… Ну а пироги её… А я… «Спасибо» даже после обеда не сказал! Ты знаешь, я забываю иногда… Ей обидно.

– Конечно, ей обидно. Но она всё равно знает, что ты её любишь. А ведь я тоже только что об этом подумала…

– О чём?

– О том, как она мне дорога…

Тут раздался звонок в дверь: мы побежали открывать. Врач осматривал бабу Валю недолго. Сказал, что похоже на отравление. Сделал какой-то укол и уехал. Мы опять вышли «на дежурство». Никакие листья с уроками не шли в голову. Баба Валя лежала и смотрела в потолок. Иногда она закрывала глаза: тогда мы замирали. Лучше ей не становилось… Прошёл ещё час.

– Если я умру… – вдруг сказала баба Валя.

Андрей не стал дожидаться окончания фразы и рванул к телефону: через десять минут снова приехала «скорая помощь». Другой врач уверенно заявил, что это либо инфаркт, либо предынфарктное состояние. Нужна госпитализация. Баба Валя беспомощно смотрела на нас с носилок, а Андрей шёл рядом и гладил её руку.

– Ты моя бабушка… Ты моя единственная бабушка, – говорил шёпотом.

Когда бабу Валю увезли в больницу и мы остались в доме одни, стало вдруг так пусто и одиноко…

– Неуютно без неё, правда? – спросил Андрей.

– Как умер дом, – ответила я. – Она всё время хлопочет… Такая домашняя фея по имени Забота.

– Никогда, – перебил меня Андрей, – никогда не буду больше на неё ругаться. Только хорошо… Только хорошо…

Что «хорошо», я спрашивать не стала: и так было всё понятно.

Велосипеды

В моей жизни было всего два велосипеда. Первый трёхколесный, из него потом сделали двухколёсный. Но я из него выросла, поэтому мне купили что-то типа «Школьника». Но не «Школьник». Это был очень красивый велосипед, как взрослый, только не такой высокий. Он относился к дамским моделям, не имел передней рамки, но не был таким нелепо гнутым, как «Кама». На заднем колесе красовалась тонкая рамочка, в которой зияло 50 дырочек. Я сначала никак не могла понять, зачем они. Но, когда велосипед был собран, выяснилось, что через эти дырочки натягиваются розовые резинки для того, чтобы юбка не попала в колесо. Всё было в велосипеде продумано: и цвет – морской волны, и размер – не большой и не маленький, и вес. Я легко таскала его, начиная с восьмого класса. И теперь, когда мы с Андреем заканчиваем десятый, мой старый верный велосипед всё ещё со мной. Я никогда не разбивала его так, чтобы повредить; падала, конечно, но урон был минимальный. Разве что царапина – ну или краска облупится. Поэтому ходовые качества его полностью сохранены.

Это самый быстрый велосипед во всём дворе! Я могу обогнать кого угодно. «Салюты» и «Камы» просто не в счёт. У Андрея велосипед также непонятной модели, не «Школьник», но и не как у меня. Выше, колёса больше, да и тяжелее он… Но при всём при том я его обгоняю на раз! Обгоняю Димкин «Урал», обхожу всех «Школьников»… Никто не может понять, что за велик такой у меня заколдованный!

Ещё я очень люблю кататься на нём без рук. Это я придумала классе в девятом. Сначала ездила, держась за руль одной рукой, но так делать все быстро научились. А потом как-то оторвала вторую руку и поняла, что на скорости велосипед не виляет. Идёт ровно-ровно. Мало кто умеет так делать, разве что Димка. Андрей тоже пытался, но его уводит в сторону.

Как только устанавливается тёплая погода, мы с Андреем выводим свои велики на прогулку. Раньше мы катались во дворе; теперь, конечно, нас тут не удержать. Но так как мы живём в самом центре города, после шести часов наступает «штиль». Все уезжают в «спальные районы». Машины ходят редко – можно кататься прямо по улицам. У нас рядом с домом есть даже такие улицы, которые совсем непопулярны среди водителей и днём. Ну а самое главное, в десяти минутах езды на велосипеде есть набережная. Там широкие асфальтированные дорожки и очень много места для скоростного катания.

Наперегонки со мной ездить никто не любит, понятное дело, поэтому мы катаемся из пункта «А» в пункт «Б».

Что это значит? Это значит, Андрей говорит:

– Поехали до «Победы»?

Это значит до кинотеатра. Или, например, так:

– Рванули до набережной?

Пункт «А» – наш дом, пункт «Б» назначается произвольно.

Как-то незаметно вышло, что перестали кататься Аня и Димка, Котька и Славик. К десятому классу остались только мы с Андреем. Кататься мне нравится, но это не вся моя жизнь. Вот Андрей на велосипедах помешался. И как-то раз вышел во двор с высоким красным красавцем. Это был велосипед с 21-й скоростью. Конечно, мой велик с таким не сравнить: на моём скорость одна, а зависит она от того, как быстро я кручу педали. Мы по привычке выехали на вечернюю улицу и покатили под горку. Андрей чуть отстал – то есть, всё шло, как всегда, и вдруг… Мимо меня кто-то пролетел с огромной скоростью! Это Андрей… Причём я крутила педали, а он не крутил их совсем! Мы развернулись возле проспекта и поехали обратно. Я прилагала все усилия, но даже догнать его не могла, не то что перегнать.

Тут я поняла, что ощущали все мои дворовые друзья, пытавшиеся догнать меня несколько лет подряд. Андрей радостно носился вокруг. И сразу ему стало неинтересно ездить до «Победы», а если я не соглашалась ехать на набережную, летел туда один. Потом он начал ездить ещё дальше, в парк и даже за реку. А мне кататься стало скучно и тоскливо. Я выносила свой велосипед всё реже и реже, пока, наконец, он не исчез из коридора нашей квартиры.

И на старуху бывает проруха