Я и Тёмка

В школе скоро смотр. Смотр – это когда все классы, начиная с четвёртых и заканчивая восьмыми, участвуют в строевой ходьбе с песнями. Подготовка смотра лежит на старшеклассниках, то есть на нас. Мы начинаем «дрессировать» своих подопечных после того, как пройдёт распределение классов. Здесь кому как повезёт. Если достанутся четвёртые классы, а они самые послушные, то нужно знать подводные камни: четвероклашки ничего не понимают. С ними столько возни, ужас! Если восьмые, то наоборот: всё понимают, но ничего делать не хотят. Нас, девчонок, в этом году до подготовки к смотру не допустили – хватило парней из девятого и десятого. Андрею и Лёшке достался 7 «Б».

– Ты домой? – спросила я Андрея после уроков.

– Нет, – тяжело вздохнул он. – Иду дрессировать «мелких хищников».

Так Андрей отвечал мне где-то с неделю. Потом его настроение ухудшилось.

– Ты домой?

– Нет, пошёл кровопивцев душить. Лёшка косит, я один с ними остался. Нервная система на пределе.

– Возьми меня с собой.

– Давай, – вяло ответил Андрей.

Мы пришли на второй этаж: там в полном составе сходил с ума 7 «Б».

– Как ты их собираешь?

– Стоять! Стройся! – заорал Андрей так, что у меня заложило левое ухо. – Вот так.

Девочки посмотрели на него кокетливо и продолжили разговаривать. Парнишки потянулись строиться. На построение в шеренгу ушло минут пятнадцать.

– Скажи им, чтобы запомнили своего соседа слева. Так они быстрее строиться будут, – посоветовала я.

– Ну, я сейчас им покажу! Ты посмотри на эти лица. Им это надо? Запоминать что-то, маршировать куда-то… – Андрей вытер ладонью лоб и громко сказал: – Запомните того, кто стоит слева. Будете строиться по нему. А теперь разойдись.

Семиклашки разбрелись.

– Стройся!

Ребята нехотя потянулись строиться.

– Н-да… С этим нужно что-то делать. Ты чему ещё их научил?

– Ничему, – удивился Андрей.

– Строиться научил, и то здорово!

Они же – во! – и постучал по подоконнику.

Когда ребята кое-как построились, я сказала:

– По моим наблюдениям, вы получаете заслуженное последнее место. Строитесь безобразно. К тому же, больше ничего не умеете…

– А что надо? – развязно спросил один из учеников.

– А вот что: строиться в шеренгу по два, по три, в колонну, маршировать по прямой, перестраиваться при марше и петь песню. Какую песню вы поёте?

– А кто её знает? – ухмыльнулась высокая девочка.

– Всё! Гони всех до завтра. Будем думать.

– Да я уже не знаю, как от них откреститься… Свободны! – крикнул Андрей.

Семиклашки замерли. Наверное, не поверили своему счастью.

– Это чё? Всё, что ли?

– А что я тут буду с вами делать, бодаться? Мне это надо? Пропади оно пропадом… Провалитесь на смотре, так провалитесь!

Мы пошли к выходу и даже не обернулись. За спиной стояла тишина.

Дома засели за план действий.

– Давай придумаем, как их раззадорить!

– Уже раззадорили.

– Закрепим!

– Ну и что делать будем?

– А мы завтра скажем, что 7 «А» полностью к смотру готов. Кто у нас там ими занимается?

– Кошкин.

– Вот. И его пригласим. Пусть посмеётся над ними да пару слов скажет от себя.

– Он скажет!

– А мы его слова предварительно подкорректируем.

– Ну, так. Ещё что?

– Пусть слова песни учат. У тебя они есть?

– Нет. Я даже не знаю, какая песня.

– «Учил Суворов в лихом бою».

– Ты откуда знаешь?

– Я только эти слова знаю.

– Это же наша строевая песня была!

– Вот и пора передавать молодому поколению. Напишу, потом размножим на тридцать человек.

– Так, хорошо. Это мне нравится. Ещё что?

– Ещё что? На себя посмотри.

– Что? – возмутился Андрей.

– Ты сам вялый и незаинтересованный. Подтянись. Шутки там, прибаутки… Командный голос, командный дух! Где-то на своём примере покажи, кого-то похвали.

– Да? Это, наверное…. Знаешь что…. Ты завтра тоже приходи, ладно?

– Ладно, – ответила я. – Пошли слова переписывать.

На следующий день перед уроками я провела беседу с Кошкиным. Он меня с первого раза понял и согласился помочь, но в обмен на такую же помощь ему. После уроков на тренировку мы пришли втроём. Как и вчера, ребята занимались, кто во что горазд.

– Стройся! – закричал Андрей.

Пока шло построение, Кошкин громко говорил:

– Батюшки! Ну, ты, Толкач, влип! Это ж надо! Стадо коров… Нет! Стадо тлей! Кто куда, только не туда! Девицы размалевались – смотреть противно, пацаны под пятиклашек косят. Всё портфельчиками бьются да друг на друге ездят. Срамота одна! Не то что мои! Орлы! Мы уже готовы… Почти. Нет, всё-таки «ашки» – это «ашки». Не чета «бэшкам».

Семиклашки чуточку зашевелились, а девочки стали злобно смотреть на Кошкина.

– Ты моих девочек не тронь, – ответил Андрей. – Это боевая раскраска. Маскировка. Она у нас только на тренировках присутствует. На смотр мы её не возьмём.

Девочки с благодарностью смотрели на Андрея.

«Эти готовы», – про себя отметила я.

– Так! Молодцы. А теперь на первый-второй рассчитайсь! – бодро скомандовал Андрей.

И началась нормальная работа. На первый-второй разбиваться научились сразу. Попробовали на первый-второй-третий. Оказалось сложно. Тогда просто встали в колонну и, маршируя на одном месте, пели песню по бумажке. Пока не добились точности шага, не разошлись. Так каждый день мы занимались с нашими «мелкими хищниками». Придумывали разные штуки, чтобы заставить их сделать так, как нам надо. С девчонками оказалось попроще: как только они все в Андрея повлюблялись, начали стараться изо всех сил. Сами начали пытаться всё сделать и на мальчишек покрикивали. А чтобы встряхнуть мальчишек, Андрей договорился со своей тётей, которая в детском кинотеатре рядом со школой администратором работала. У них в подвале тир есть. Вот туда Андрей ребят пару раз и сводил: после этого дело и вовсе на лад пошло.

Маршировать, перестраиваться и разворачиваться научились быстро. А вот с песней была проблема: никак не получалась.

– Как мартовские коты, – констатировал Андрей.

– А давай парами их прослушаем? – предложила я. – Если двое в унисон поют, тогда ещё парочку плюсуем… Если тоже нормально, ещё парочку… Так поймём, при каком количестве у нас кошачий хор получается.

– Тут, может, не в количестве дело.

– Может быть.

Пока мы с песней разбирались, Кошкин со своими бился. Мы с Андреем честно ему помогли – тоже от души наговорили всякого. Но результата, такого как у нас, не получилось, а почему, анализировать некогда было.