Я здесь

– Ты видела, чтобы они выходили из троллейбуса?

– Кто? – Светлана повернулась к остановке. Там стоял старик в длинном черном пальто и старой, потерявшей форму шляпе.

– Ну, та женщина со странным ребенком. Я не видел, чтобы они выходили из троллейбуса и вернуться сюда со следующей остановки за такое время не могли. Она слишком далеко. Свет, – голос Степана дрогнул, – давай не пойдем в это кафе. Заглянем лучше в какое-нибудь другое. Ты не против?

Светлана кивнула. Она, как и Степа, во все глаза смотрела на женщину, которая удалялась от них, шагая по тротуару вдоль дороги. И тут рыжая голова высунулась из-за ее плеча: ребенок смерил их презрительным взглядом и улыбнулся. Передних зубов у него еще не было, зато клыки уже выросли. Степан, который хотел было отправиться следом за женщиной, чтобы узнать куда та пойдет, замер. Улыбка ребенка становилась все шире. Теперь она была не просто страшной, а зловещей. Руки стали влажными, но Степа, не раздумывая, шагнул вперед, закрывая собой Светлану от жутковатого ребёнка. Сердце юноши вновь неровно забилось в груди, как в тот момент, когда он встретился с малышом глазами в троллейбусе. В голове пронеслась мысль о вампирах. То, что когда-то казалось глупым вымыслом вдруг стало реальностью. Степа потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения, чувствуя, как ужас сковывает тело. Гордящийся своим умением анализировать, использовать во всем, даже в изучении облаков, научный подход, Степа не мог собраться с мыслями. Его желание проследить за женщиной исчезло, напротив, ему захотелось убежать, скрыться и никогда больше не видеть этого странного ребенка и его мать. Светлана сдавленно охнула, и Степа обернулся.

Когда они, теперь уже вдвоем, посмотрели туда, куда ушла женщина, ее не было. Лишь старик в помятой шляпе и тростью с блестящим набалдашником одиноко стоял на остановке. Ребята снова, в этот раз не скрывая удивления, переглянулись. И тут равномерный шум улицы сменился отвратительным визгом тормозов. Газель-фургон на полном ходу врезалась в троллейбус, из которого они вышли несколько минут назад. Света прошептала:

– Мы ведь в нем только что ехали… И если бы не вышли, то попали бы в аварию, – девушка ошеломленно замолчала, продолжая держать Степана за руку похолодевшими от волнения пальцами.

Степан дернулся:

– Люди… Надо помочь!

Светлана повисла на его руке:

– Нет!

– Ты что? – удивился он, глядя как под газелью расплывается пятно, а из троллейбуса выбираются перепуганные люди.

– Я крови боюсь…

– Тогда стой здесь. Удар был сильным. Наверняка есть пострадавшие, – торопливо произнес Степан. – Я скоро вернусь.

Светлана затрясла головой, прижимая к щекам ладошки. Степа вручил ей свою сумку и поспешил к покорёженному троллейбусу. Его мысли были там, на месте аварии, с пострадавшими пассажирами. Пробегая мимо остановки, он чуть не столкнулся со стариком в помятой шляпе, который с прищуром взглянул на него и внезапно улыбнулся. Буркнув «извините», Степан побежал дальше. Перед глазами появился и исчез сверкнувший на солнце серебряный набалдашник трости в виде совы, абсолютно не гармонировавший с потрёпанным обликом владельца.

ГЛАВА 4. Старинная книга и шкатулка с артефактами

Пал Палыч был взволнован. Повесив пальто мимо вешалки и даже не заметив того, что оно упало на пол, он направился в гостиную. Видящие! Причем сразу двое! Значит, он не ошибся и его странный сон был, как говорится, в руку. Девушку он раньше не видел, а вот парня-очкарика не раз встречал на остановке. Но кто бы мог подумать, что такой скромный, вечно погруженный в собственные мысли, и честно говоря, невзрачный субъект окажется Видящим?

Сообразив, что у него на голове все еще шляпа, а в руке трость, Мережков усилием воли заставил себя успокоиться. Нарочито медленным шагом вернулся в коридор, поднял пальто, аккуратно повесил его на вешалку, пристроил сверху на крючок шляпу, а в подставку для зонтов – трость и вернулся в гостиную. Все то время, пока руки совершали привычные движения, он думал.

Видящие были явно необученными: это он понял это сразу. Скорее всего, дар у них появился недавно, вполне может быть, даже сегодня. Но вели они себя более чем достойно: не паниковали, не суетились. Впрочем, кто поймет эту современную молодежь? Они динозавра на улице встретят и того не испугаются.

Телеиндустрия почти стерла границы между фантазией и реальностью, запустив в головах людей процесс признания ложной правды. Когда, насмотревшись фильмов, ты начинаешь верить, что, как герой боевика, можешь выпрыгнуть, например, с пятого этажа, а затем встать с асфальта и как ни в чем не бывало отправиться по своим делам.

Взяв со стола чашку с давно остывшим чаем, Пал Палыч прошел на кухню, выплеснул напиток в раковину и поставил чайник. Есть ему не хотелось, а вот от чашечки свежего горячего чая он бы не отказался.

Итак, на чем он остановился в своих размышлениях? Видящие были не обучены. Раз он это понял, то и те, другие, наверняка тоже догадались, и теперь ребятам угрожает реальная опасность. Конечно, он им поможет, дело не в этом. Главное – понять, как правильно нужно действовать в сложившейся непростой ситуации.

Чайник громко засвистел. Наполнив чашку дымящимся янтарным напитком, мужчина вернулся в кабинет и начал рыться в огромном книжном шкафу. Сердито бормоча что-то себе под нос, он подошел к столу, отхлебнул из чашки, обжёг язык и негромко выругался. Секунду постоял с высунутым языком, не задумываясь, что, учитывая его презентабельную внешность, это наверняка выглядит глупо, и вдруг со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу. Он же не там ищет!

Мережков поспешил к угловому шкафу: там скрывался сейф. Мужчина набрал код, и бронированная дверь, скрипнув, открылась. В сейфе не было денег, документов или драгоценностей. Только старинная книга и небольшая резная шкатулка. Будучи антикваром до мозга костей, Пал Палыч первым делом надел белоснежные перчатки и только потом осторожно вытащил книгу и шкатулку.

Бережно, словно новорожденного ребенка, положил свою ношу на стол, устроился поудобнее и, с трудом сдерживая волнение, перевернул первую страницу. На него дохнуло древностью. Ему показалось, что он слышит голос, произносящий на греческом: «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей…» Мережков потряс головой и голос стих. Откровения Иоанна Богослова. Давно он не вытаскивал из сейфа эту книгу… Мужчина переворачивал страницы, разглядывая рисунки и читая рукописный текст. За этим занятием он просидел довольно долго, не заметив, как приготовленный им чай остыл во второй раз.

Из личного опыта Мережков знал, что те, кто видит этот мир в истинном свете, без морока и иллюзий, или, как их еще называют, Видящие, появляются в сложные и зачастую драматические моменты истории. То, что он встретил сразу двоих, говорило лишь о том, что в этом небольшом провинциальном городке скоро начнут происходить странные и трагичные события.

Пал Палычу стал понятен так взволновавший его сон, а прочитанные в дневнике строки приобрели вполне конкретный смысл. Он тоже заметил в троллейбусе необычного ребенка. Но в отличие от ещё не обученных Видящих, Мережков знал, кого повстречал. Это был один из четырех Всадников Апокалипсиса. Самый безжалостный и самый опасный. Смерть.

Мужчина закрыл книгу и потянулся за шкатулкой, осторожно открыл ее и выложил на бархатную салфетку три кольца. Первое сверкало чистейшей воды бриллиантом, второе истекало кровавым рубином, третье же украшал почти черный сапфир. Первые два кольца достались Мережкову от его предшественников, а вот третье он смог заполучить сам. Но тот, кто, по его мнению, сейчас пришел в этот мир, не нуждался в кольце. Его сила и без того была безмерна. Он имел неограниченную власть над всеми существами, от него нельзя было укрыться. Он мог как воскресить, так и убить любого. Даже погода находилась в его полной власти. И, словно в доказательство этих мыслей, за окном пошел дождь.

Конечно, сами по себе кольца не могли защитить ни его, ни Видящих. Это были просто трофеи, намекающие на эфемерное равенство между Пал Палычем и Всадниками, которым раньше принадлежали эти кольца. Своеобразное предупреждение о том, что нынешнего их владельца нельзя игнорировать, ибо он тоже обладает силой, раз смог их добыть. Мережков знал, что у артефактов есть еще одна особенность: они не терпят лжи. И если их владелец, прошлый или настоящий, соврёт в их присутствии, кольца заберут его силу.