Я здесь

Пал Палыч глубоко задумался. Он сидел, глядя перед собой невидящим взором и не замечал, как минуты бегут за минутами, приближая вечер. Наконец он очнулся, положил кольца в шкатулку и отнес вместе с книгой в сейф. Сходил за тростью и аккуратно отвинтил венчавшую ее рукоять. Держа фигурку совы в руке, подошел к окну. Дождь уже закончился, и дорога перед домом поблескивала мокрым асфальтом. Мужчина открыл окно и, поднеся фигурку к губам, прошептал:

– Найди его и охраняй. Если появятся прислужники Всадника, дай мне знать.

С этими словами он выбросил фигурку в окно. Ничто не нарушило тишину вечера. Лишь крылатая тень скользнула над мостовой и исчезла.

ГЛАВА 5. Не ходите, дети, ночью в парк гулять

Пока не приехали «Скорая» и полиция, Степан помогал пострадавшим в аварии людям. Потом вместе со Светланой и остальными свидетелями давал показания в полицейском участке.

Когда молодые люди вышли на улицу, был уже вечер. В кафе они так и не пошли: настроение было совершенно не то. Но хуже усталости была опустошенность и последовавшая за ней апатия, убивающие желание не только что-либо чувствовать, но и просто разговаривать.

Степан проводил девушку, и, чтобы сократить путь, домой пошел через парк, небольшой, запущенный, с поломанной тротуарной плиткой. Несмотря на то, что было еще не поздно, вокруг никого не было: ни встречных прохожих, ни птиц, ни обычных в это время родителей с кричащими детьми. Но, погруженный в собственные мысли, Степан этой странности попросту не замечал.

Шел мелкий дождь, но дорожка, петляющая между старыми липами, оставалась сухой. Редкие фонари отбрасывали мутный свет, который, как и дождь, терялся в густых кронах деревьев.

Напряжение от пережитого постепенно спадало, и на смену ему приходило ощущение усталости и непонятной тоски. Продержавшись совсем недолго, оно сменилось настороженностью. Юноша прислушался. Было удивительно тихо. Даже дождь перестал шуршать в густой листве деревьев. В этом парке даже вечерами всегда было людно, а тут вдруг необычно пусто, ни одного, даже случайного прохожего. Степан пытался уловить хоть какой-то звук, но напрасно: были слышны только его собственные шаги, которые звучали как-то слишком громко и гулко. Озираясь и невольно стараясь ступать осторожно и тихо, Степа вновь пошел вперед. И тут он услышал звук, правда, не совсем тот, что ожидал: что-то зашуршало слева от него. Молодой человек остановился, и шорох тут же стих. Степан хотел сойти с дорожки и заглянуть в кусты, откуда, как ему казалось, доносилось шуршание, но передумал. Он вдруг испугался. Это был иррациональный страх, какой бывает только в детстве, когда страшно открыть шкаф или заглянуть под кровать, опасаясь, что там кто-то есть. И стоит только потревожить это «нечто», как он оно набросится на тебя, потому что только и ждет, когда ты обнаружишь его.

Вместо этого он двинулся дальше, невольно ускоряя шаг. Спустя несколько секунд шорох возобновился, он словно следовал за Стёпой по пятам.

Юноша миновал одинокий фонарь: собственная тень обогнала его, и теперь двигалась впереди, повторяя движения. Вдруг рядом с ней появилась еще одна. Степан хотел обернуться, но внезапно увидел на голове второй тени острые выступы, напоминающие рога. Тень удлинялась, приближаясь, и поселившейся в сердце страх рос с каждой секундой. Молодой человек почувствовал себя добычей, которую преследует опасный хищник. Оборачиваться по-прежнему не хотелось. Все полузабытые страхи, живущие в душе молодого человека всплыли, словно мусор, в мутной воде его воображения.

Шорох в кустах стих и вдруг взорвался отвратительным кошачьим воплем. Рогатая тень накрыла его собственную, и тут нервы у Степана не выдержали: он побежал.

Юноша мчался по дорожке, пытаясь обогнать преследующую его тень. Кошачий вопль оборвался на высокой ноте, и парк снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь гулкими ударами кроссовок о землю и шумным дыханием, сипло вырывающимся из Степиной груди. До следующего фонаря было уже совсем близко, а еще через сотню метров парк и вовсе заканчивался. Дальше пролегала дорога, и Степе казалось, что он уже слышит шум машин. Юноша почему-то был уверен, что, если он успеет выбежать из парка, все закончится.

Шаг, ещё, еще один. Рогатая тень не отставала, и вдруг он услышал чье-то громкое дыхание прямо возле уха. Степа отпрянул, наступил на торчащий из земли корень, споткнулся и упал. Очки слетели с носа, бесследно исчезнув в траве. Лежа на животе, Степа вдруг явственно услышал шаги: его преследователь неотвратимо приближался. Юноша все-таки заставил себя обернуться, хотя всё его существо сопротивлялось этому.

К нему подходил человек: обычный мужчина средних лет, без рогов и прочих вещей, нарисованных Степиным воображением. Молодой человек нашарил очки и водрузил их себе на нос. Легкий порыв ветра качнул ветви деревьев, и свет теперь уже близкого фонаря осветил лицо преследователя. Степан почувствовал, как повеяло холодом. Мурашки промчались по телу, заставляя встать дыбом волоски на руках. У мужчины не было лица: лишь покрытый гниющей плотью и скалившийся в улыбке череп. Степа пополз прочь, отталкиваясь от земли согнутыми в коленях ногами, не в силах отвести от ужасного монстра взгляда. Молодой человек видел, что изо рта идет пар, но не придавал этому значения. Сердце при взгляде на монстра на несколько секунд замерло, а теперь бешено билось, словно хотело вырваться из груди. Степа прерывисто дышал. Все мысли покинули его, остался лишь жуткий страх. Юноша знал, что ему не убежать, ни уползти. И тот, от кого он пытался скрыться, наконец догнал его. Где-то на краю сознания билась одна-единственная мысль: «Никто не спасет меня. Это конец».

Охваченный ужасом, Степа закричал, и тут с ветки камнем упала сова. Ее огромные крылья скрыли от юноши улыбающегося мертвеца. Снова раздался противный кошачий визг, и все стихло. Степан открыл глаза, которые за секунду до этого инстинктивно зажмурил. Вместо скелета перед ним стоял мужчина в длинном темном пальто и помятой шляпе. Это был тот самый старик, которого он видел утром на остановке. Незнакомец протянул Степану руку и сказал:

– Вставайте, юноша. Меня зовут Павел Павлович Мережков. Мы уже встречались раньше.

– Я вас помню, – ответил молодой человек, вставая на ноги. – Степан Огурцов, – представился он.

– Очень приятно. Я живу недалеко, сразу за парком.

Степа кивнул, не понимая, к чему клонит этот странный старик, одетый явно не по погоде. Он недоумевал ровно до тех пор, пока новый знакомый не произнес уверенным и спокойным тоном:

– Приглашаю вас к себе в гости. Нам надо поговорить. Ведь у вас наверняка много вопросов, и я готов на них ответить.

Отряхивая на ходу джинсы и стараясь не смотреть по сторонам, Степан пошел следом за своим спасителем. Бабушка будет ругаться, что он поздно вернется домой, но Мережков прав. У Стёпы действительно были вопросы, ответы на которые молодой человек хотел получить прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик.

ГЛАВА 6. Животворящая сила виски и уроки истории

Пал Палыч жил в старинном доме, когда-то принадлежавшем купцу и известному филантропу Звягинцеву. Степан почему-то всегда думал, что в этом здании находится музей, и потому слегка удивился, узнав, что дом, оказывается, жилой.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж и остановились перед простой, абсолютно непримечательной дверью. Мережков пропустил гостя вперед, и, пока Степан с удивлением разглядывал антикварную мебель в прихожей, снял своё пальто, повесил его на вешалку и сверху пристроил шляпу.

– Прошу вас, молодой человек, проходите. Если не возражаете, давайте начнем осмотр квартиры с кухни.

Степан остался стоять на месте, бросив на хозяина растерянный, непонимающий взгляд. Пал Палыч понял, что шутка не удалась.

– Не хотите присоединиться ко мне за ужином, молодой человек? Я проголодался, надеюсь, что и вы тоже, – теперь уже серьезным тоном произнес Мережков, вопросительно глядя на юношу.

Тот кивнул и ответил совершенно искренне, нисколько не рисуясь:

– С удовольствием. Я тоже весь день не ел.