За краем поля

– Ну, попал ты к нам своим ходом и раньше времени, так это ещё не нарушение, - с ленцой и снисходительной добродушностью, позволительной в разговоре с неразумными детьми, да пленными шпионами, заметил тот, чей голос был услышан первым.
– Ублюдок твой чуть раньше метку получит да всех делов.

– Маразматик, - хмыкнул пленник.

Колос не был стар, несмотря на седину и окладистую причудливо выстриженную бороду. Таких скорее признавали матёрыми и зрелыми, хоть особой грозности в его чертах и не наблюдалось. Скорее уж выражение чёрных глаз подходило для бойкого юноши и потому замечание излишне говорливого смертника не пришлось гиганту по душе.

– Что ты сказал?
– угрожающе нахмурил он широкие брови.

От холода, прозвучавшего в его голосе съёжилась, козалось, даже плотоядная плесень. Пленный чародей изобразил на лице предельную вежливость:

– Нет, говорю, ублюдка.

Отпивавший что-то из своей кружки второй великан дёрнулся, всхрюкнул и зычно расхохотался, брызжа во все стороны зеленоватой жижей. Круглое скуластое лицо, наполовину заросшее густой курчавой бородой раскраснелось, на крепкой шее вздулись вены - если бы не совершенно спокойная реакция окружающих, можно было бы подумать, что здоровяк серьёзно подавился и сейчас банально задыхается. Но нет. Очевидно, именно так и звучал обычно смех в исполнении этого верзилы. Несмотря на слабую разницу в росте курчавый выглядел верзилой даже на фоне своего не менее здорового приятеля, так был широк в плечах и крепок. Высоко закатанные рукава позволяли видеть, как под покрытой шрамами кожей мощных рук перекатываются мускулы. Вряд ли кого-нибудь удивило бы, если такими ручищами враз переломали ступу или громадный чугунный памятник Калине на главной площади.

– Каждый второй из ваших считает, что бездетным представился, - заметил остроносый, почти не насмехаясь над заверениями гордеца.

Курчавый верзила панибратски пихнул его в плечо и многозначительно подмигнул:

– Поди у какой-нибудь девки да подрастает шельмец: проклятье заговорами да скидными настойками не обойдёшь.

На лице подвешенного отразилась вселенская скука. Вероятно, более яркого и обидного выражения в сложившейся ситуации он просто не смог придумать. Мужчина демонстративно закатил глаза:

– Вы ещё мне лекцию о контрацепции прочитайте, самая подходящая обстановка.

– Что ты опять задумал, выродок?
– подозрительно прищурился седой исполин, успевший понять, что от подобных личностей можно ждать любой подлянки, его менее сообразительный напарник продолжал самодовольно ухмыляться, стирая с усов остатки выпивки.

– Есть у чернокнижников одно замечательное проклятье, - скучающе как бы между делом начал человек и лишь мелкие судороги пробегавшие по лицу, выдавали, что он сейчас действительно мучается на крючьях, а не пересказывает общеизвестные факты на светском приёме, - которое избавляет не от последствий, а от причины. Слышали, возможно, о ПММ, которое отбивает любой интерес, кроме платонического? Меня как впервые потянуло, так я на себя и наложил, чтоб уж наверняка.

Сидящих за столом великанов синхронно перекосило, будто к их ногам только что вывернули чьи-то свежераспотрошенные кишки. Хотя потроха, кому бы они ни принадлежали, врядли могли бы произвести на них такое же впечатление, как добровольно отказавшийся от самой возможности плотских радостей мужчина.

– Братку, - зычным шёпотом бробасил курчавый, опасливо косясь на едва живого чернокнижника, - что это за монстр!?!

– Да ты ж не мужик, а тварь какая-то!
– возмущённо вскричал седой и презрительно сплюнул под ноги чистейшей кислотой.

– Ничего святого, - охотно поддержал его товарищ, не скрывая презрения к данной особи своего пола.
– Сосновская кровь!

Прячущиеся за грудой скопившихся по краю этой замысловатой площадки каменных обломков чародейки удивлённо переглянулись: как-то уж слишком странно выглядело подобное поведение для мистических исполинов, даже с учётом Межмирья. Во всяком случае, Яританна, ожидавшая от обладателей подобной мощи большей серьёзности с некой претензией на эпичность и ратишанскую заносчивость, чувствовала себя обманутой. Алеандр же, судя по всему, волновали совершенно другие вопросы.

– Это же чернокнижник!
– прошептала она, дрожащим от напряжения голосом.

– Ну...да, - Танка непонимающе нахмурилась.
– А это всё, что тебя сейчаc волнует?

– Ты что совсем не понимаешь?
– фыркнула травница, раздражённая непониманием всей глубины её душевных метаний.
– Мы столько раз сталкивались с враждебными чернокнижными заклятьями. Нас пытались убить вызванные чернокнижником подмирные твари. Да... да... чернокнижие вообще запрещено в большинстве цивилизованных стран!

– И что? Это как-то изменяет тот факт, что без чернокнижника нам не выбраться обратно?- скепсис Танки был практически осязаем.
– Давай поторопимся, пока его окончательно не добили: нас ещё Стасий ждёт. Сейчас ты...

– Даже не думай!
– едва не завизжала Эл, впечатлённая перспективами очередной гениальной идеи своей боевой подруги.
– Не буду я отвлекать этих верзил, пока ты чернокнижника стаскиваешь!!! Они здоровый, сильные, швыряются какой-то дрянью и на всю голову больные садисты!

Опешив от такого яростного отпора, Чаронит беспомощно захлопала глазами:

– Я...я и не думала...

– Вот и дальше не думай!
– угрожающе прошипела Эл.
– Мне хватило и...

– Ты не сможешь этого сделать.

– Это почему ещё?
– оскорбилась травница, на миг забыв, что сама только что открещивалась от почётной обязанности.

– Если ты не заметила, - примирительным тоном, за которым скрывалась тщательно выверенная ирония, начала Чаронит, - то они мёртвые. Здесь все мёртвые, это, в конце концов, загробный мир, пусть и весьма нелепый. Не думаю, что у вас получится конструктивный диалог.

– О-о-о, а ты у нас просто светочь обаяния!

Яританна тяжело вздохнула: великаны уже отошли от потрясения и серьёзно рассматривали вариант наказания дерзкого человечешки за эдакое неуважение к базовым проявлениям мужественности в их понимании. Девушка просто развернулась и поползла на другую сторону поляны, прикрываясь обломками и редкими взгорками вздыбленных кореньев. Валент хмуро глянула на удаляющийся зад и поползла в противоположную, ворча под нос, что кто-то совсем зазнался и лезет командовать по любому поводу.

– Доброе время суток, почтенные!
– прозвучал откуда-то со стороны хриплый голос наглой блондинки.
– Прошу прощения, не знаю, как к вам точнее обращаться...

Валент насмешливо фыркнула:

– Конечно! Верх дипломатического мастерства!

Проползая меж жадных и цепких кореньев, Алеандр пребывала в расстроенных чувствах. С одной стороны, ей бы только радоваться тому, что незавидная и весьма бесперспективная роль отвлекающего, не несущая помимо опасности ни славы, ни героизма, в этот раз досталась не ей и лишняя нервотрёпка с всемогущими монстрами не грозит. В конце концов, резерв и аура, после радикального вправления тяжёлой Танкиной ручкой ещё помнили ужасы чужого воздействия и на бессознательном уровне не позволяли пострадавшей даже задумываться о том, чтобы приблизится к подобной мощи. Она, безусловно, была героиней, но не самоубийцей. Вот здесь-то и возникала другая загвоздка: внутренняя потребность в восстановлении пошатнувшейся уверенности в себе настойчиво противилась любому духовницкому совету. Вроде бы блондинка и предлагала удобный вариант и суждения её в большинстве своём были весьма здравы, но ощущение себя главной героиней детской сказки про "наружность и внутренность" несказанно нервировало. Особенно то, что быть приходилось далеко не хитрым чародеем, а наивным демоном.