За краем поля

Могучи и их самопровозглашённый антагонист проследили за неопознанным летающим субъектом с любопытством завзятых натуралистов. Седой даже залихватски присвистнул, оценив дальность падения.

– Давай руруков натравим!
– подхватился тутже обиженный жизнью исполин, вдохновлённый появлением новой игрушки, и Танка решительно не хотела даже предполагать кем или чем могли оказаться упомянутые "руруки".

– Это же последка Шилька-трактирщика, - укоризненно покачал седой головой тот, чей уровень интеллекта определялся духовником, как "чуть более приемлемый".
– Помнишь, он ещё на полыни мёд знатный гнал.

– И царских брагой палёной травил!
– азартно поддержал курчавый, радуясь удачно припасненной байке.

– Знатный был Травитель!

– Э-э-э, да...
– хрипло протянула Яританна.
– Травить это у них наследственное.

Часто, вспоминая историю собственного рода и упиваясь в мечтах былым величием и чувством собственной значимости на фоне суровой бесперспективной реальности, Чаронит совершенно упускала из виду тот факт, что далёкие предки были у всех живущих на земле и теоретически у каждого есть богатое наследие и голос крови. Осознание этого простого, но не слишком очевидного факта больно ударило по девичьему самолюбию, затмив на многовение даже мысль о безвыходности сложившейся ситуации. Яританна впала в состояние той самой меланхоличной задумчивости, что могло без постороннего вмешательства длиться часами и приводить к печальным и весьма диструктивным для конкретной личности выводам.

– Да пёс с ней!
– отмахнулся седобородый.
– сожрут - сама виновата: сюда своим ходом лишь некроманты ходить должны. Так вот, раз уж ты сама пришла, то, давай, сразу обсудим дальнейший план. Нам же больше не нужны неожиданности и казусы?

– Совершенно не нужны, - согласно покивал курчавый, разворачивая сотканный из воздуха голубоватый свиток.
– От таких неожиданностей у нас всего три ветки на роду остались. Где это виданно!?! Позор просто. Уже не говорю, что две из них сейчас на Палящем континенте как родные, да за такими и присматривать дико, не то что словенцами называть. Толи дело ты: светленькая, мягонькая, круглая в нужных местах, а не эти доски двужильные: только и знают, что химер пасти. Скука смертная...

Из уст бессмертного Могуча такая характеристика прозвучала действительно впечатляюще.

– То ли дело с тобой! Что ни день - то катастрофа. Только и знай, что вероятности тасуй, да лазейки выискивай. Лепота!
– продолжил он с умилением рассматривая потрёпанного духовника.
– Только ты это, волосья опять поотрасти, а то какая из тебя баба без косы. Шлёндра беспутная.

– И вообще завязывай со всеми этими приключениями, нечего здоровье портить, хватит того, что ты в своей Академии спину гнёшь, - поддержал его второй, перехватывая призрачный свиток и вписывая в него что-то сорвавшейся с пальца искоркой.
– Мы тут набросали список женихов - присмотришься, оценишь.

Перед лицом Чаронит возник скруток побуревшей кожи и самостоятельно развернулся, свесившись до самой земли. Мелкие заковыристые руны, в большинстве забытые ныне и потому почти нечитабельные, были выведены так небрежно и коряво, что выделить в этих плясках пьяной вороны строчки списка иль отдельные слова, представлялось целым искусством.

– Советую присмотреться к четвёрному, двадцать шестому и пятьдесят первому, - доверительным тоном пробасил исполин, тыкая в набор закорючек пальцем с заскорузлой кровью под корявым ногтем, так что даже, если бы чародейка и захотела прислушаться к совету, природная брезгливость ей не позволила бы.

– Вот ещё! Голодранцы!
– возмущённо вскричал седобородый и затопал ножищами, от чего становилось понятно, что предлагаемые личности давно были камнем преткновения Могучей.
– Предки у них хорошие, а сами дитятку толком не прокормят. Лучше сама присмотрись. Ты у нас получилась девка жадная и не глупая: бзыря да облуда к себе не подпустишь. Да и с рожи выберешь, чтоб как с той последкой не вышло, что от мужа потом к псарю бегала да заразу бестыдную подцепила.

Курчавый недовольно поджал губы, но промолчал, вынужденный согласится с железным аргументом товарища. Видать, за его любимчиками мотовсто и расточительство действительно водились, но по какой-то ведомой лишь ему одному причине на симпатии к ним такие недостатки никак не сказались.

– Эх, - потянул он мечтательно, будто уже отошёл от похмелья после состоявшейся свадьбы, - тут бы двоих-троих сразу выделить, для разнообразия наследственности, так сказать, да народ не поймёт.

– Ты мне брось, девке голову дурить!
– сурово нахмурился более рассудительный Могуч.
– Мужиков ему мало. Вот родит сына, тот пусть и окучивает всех вподряд, а нашей гулять нечё! Это резерв дитятям подрывает и характер мамаши портит. Замуж!

Приговор был вынесен так сурово, будто обсуждаемая всю свою жизнь только и занималась тем, что блудила с любым мужиком да обортами баловалась, чтобы родня не заругала.

– Так я ж не против, - тут же пошёл на попятный любитель человеческой селекции.
– Только чтоб, сыновей минимум пятеро!

– Девку бы тоже надо, - заметил второй.
– С девкой ей веселее будет.

– Может потом и девку, - отмахнулся "заводчик", - но чтоб пятеро точно. Нужно род поднимать. Помнишь то землетрясение в Зиргуе, когда разом три ветки выкосило, а четвёрную, на другой стороне моря, смыло?

Седой согласно покивал, но с присушей ему рассудительностью добавил:

– Шестерых может не потянуть. Болеет часто, да и источники сплошь национализированы, сам не подкачаешься.

– А если заменить одного мальчика на двух девочек?

– Количество от этого не изменится.

– Тогда давай двойняшками, - азартно подхватил курчавый.
– Двойняшками можно сразу десяток выбить!

Его товарищ тяжело вздохнул:

– А нагрузки на спину, а уход, а кормление? Её ж придётся сразу за Князя или Царя выдавать, чтобы всех прокормить. Хотя идея, в сущности, не плохая...

Яританна Чаронит искренне полагала себя человеком флегматичным и весьма терпимым, особенно к вышестоящим и превосходящим по силе людям. К ним вообще следовало относится, как к душевнобольным: со всем соглашаться, говорить мягко и всё время улыбаться. Такой подход значительно экономил нервы и время. С превосходящими силами такого масштаба и вовсе здравый смысл подсказывал переходить в режим восторженной дурочки и пылкой обожательницы. Однако нервное напряжение последних недель в купе с недавним заплывом в крови явно ухудшили её мозговую активность, притушили инстинкт самосохранения и, в целом, завершили формирование и без того мерзкого характера.

– Господа Могучи, - проговорила она самым отвратительным из имевшихся в её репертуаре тоном скучающей королевы, в котором умело сочетались превосходство, угроза, раздражение и безукоризненная вежливость, - раз уж речь зашла о продолжении рода, то позвольте поинтересоваться, каким образом со всем этим связанны конкретно вы?

– Так ты не знаешь!?!
– вскричал седобородый.

С его стороны негодовать после подобных эскапад было вполне естественно и даже педагогично, вот только содержание выраженного возмущение не могло не вызвать подозрений. Морально Яританна была готова к унижениям, угрозам и даже слабым пыткам, не предусматривающим сексуального насилия, но никак не явной обиде со стороны могучих исполинов. Внутренняя паранойя приподняла голову и настороженно зашипела, заставив девицу воинственно подобраться.