За краем поля

Яританна Чаронит встала на краю площадки, нервно поправляя платье, слипшееся в истекающий кровавой жижей ком. Почему-то сейчас выглядеть хорошо было для неё действительно важно, как важны бывают для душевнобольных порядок разложенных на столе щепок или цвет чулок проходящей мимо старухи. Девушка хваталась за это ощущение из последних сил, чтобы излишне приземлённая душонка не поддалась мелочному страху, не дала позорную слабину. Ещё один шаг и её точно заметят. Один шаг с разбегу и в пропасть, откуда не выбраться. Один вздох и всё оборвётся. Существа, обладавшие такой духовной силой, при желании просто сметут её одним взглядом, будто и не было никогда под солнцем одной маленькой, но очень упрямой и, как оказалось, не слишком предусмотрительной ратишанки. Фактически она стояла на краю своего существования и прекрасно понимала это.

"Из всех возможностей глупо умереть, самым благородным всё же является самоубийство" - саркастично подумала чародейка, расправила плечи и гордо шагнула вперёд.

– Доброе время суток, почтенные!

Великаны медленно обернулись и, не найдя сразу неизвестного нарушителя спокойствия, удивлённо пожали плечами. Из-за края столешницы была видна лишь макушка чародейки, что саму её более чем устраивалоно, но пользы замыслу не приносило.

– Прошу прощения, - громче и куда настойчивее подала голос девица, - не знаю, как к вам точнее обращаться.

Курчавый, первым сообразивший заглянуть под стол, удивлённо вздёрнул густые брови.

– Ну, можешь, звать нас богами, - с какой-то задумчивостью и даже настороженностью проговорил он, внимательно рассматривая хрупкую девушку.
– Лет двести назад нас именно так бы и назвали. Это теперь с какого-то перепугу все трилицым поклоны бить стали. С ума там все что ли посходили?

– Так и триликие же сумасшедшие, чего от паствы ожидать, - поддержал его седой и самым благожелательным тоном обратился к настороженно притихшей чародейке.
– Ты уже, наверное, поняла, что эти трёхголовые болванчики из старых Могучев образовались, что по возрастному слабоумию и скуке сливаться начали. Так что на этот район мы единственные здесь Могучи и остались. Считай, на полмира боги.

– А меня можешь звать их онтагонистом!
– бодро вякнул со своего места измученный чернокнижник, пускай эта бравада и стоила ему значительных усилий.

– Помолчи уж, пёсья кровь, - недовольно отмахнулся от нахального пленника курчавый.
– Потом с тобой разберёмся. Не видишь, что ли? Внуча пожаловала.

– Как добралась? Никто не обижал?
– седовласый подхватил растерявшуюся в конец девицу подмышки и с шокирующей лёгкостью усадил на столешницу.

Танка нервно икнула, но свято памятуя правила приличия, скромно улыбнулась, надеясь, что глаз у неё при этом не дёргается.

– Рановато что-то она с инициацией, - недовольно нахмурился курчавый, от чего слишком в последнее время храбрая духовник побелела до первых эдельвейсов.
– Резерв до конца не окрашен, да и девица ещё...

Может, Богам Межмирья или, как они себя сами назвали Могучам и положено знать о простых смертных анатомические подробности, но нежная сущность благовоспитанной ратишанки, что никогда и не целовалась-то толком, от подобной непочтительности вся встрепенулась. Правду, вместо страха и смущения, неожиданно проступила злость. От величайшей и, скорее всего, последней в жизни ошибки Чаронит спас длиннобородый исполин:

– Да где ж ей было проводника нормального найти? Наших же там уже и нету, а кто живой - все в жрецы подаются. Тебя хоть не пришибли случаем, выглядишь-то как живая, так все Могучи так выглядят...

– Да какая из этой клыхи Могучь!

– не то возмутился, не то умилился курчавый (Танка пребывала не в том состоянии, чтобы анализировать возможное значение архаизмов).

– Ну, лихость из неё последнее время так и прёт, - не согласился второй.
– Хотя ты прав, упустили для Могучи момент - не то воспитание.

– А я сразу говорил, что нам пацан первым нужен, а ты: "Он девку хочет! С девкой степенней будет!" Допривязывался, ...!

– Не при дицяти!
– грозно взревел бородач и попытался зажать девице уши своими мощными ручищами.

Яританна нервно шуганулась от такого помощника, что мог в одно касание превратить её голову в однородную массу.

– Господа Боги!
– вскричала она на пределах вежливости и тут же поправилась: - извините за тавтологию. Позволите вернуться к предыдущей теме?

– А! Точно!
– хлопнул себя по лбу здоровенной ручищей седой.
– На каком участке ты умерла?

– Вот зуб даю, что в стеклянных водопадах!
– радостно подхватился курчавый.

– Не-е-е, водопады это мелко. Может чёрные омуты?

– Фигня! А вот...

И тут наперебой, как первоклашки, взбудораженные залетевшим в окно воробьём, грозные Могучи принялись предлагать свои варианты, выкрикивая самые нелепейшие на первый взгляд словосочетания, перебивая друг дружку, огрызаясь, толкаясь локтями и при этом просительно заглядывая в глаза третейскому судье, мол, подтверди, что я прав. Чуть огорошенная творящимся безобразием, Яританна словила себя на совершенно самоубийственном желании отвесить обоим лещей и разогнать по разным углам стола.

– Это была кровавая река, - вместо этого чётко и громко, насколько позволяло истерзанное горло, сказала она.
– А теперь, когда этот принципиальный пункт разъяснён, давайте определим, почему он так важен для дальнейшего обсуждения.

На эдакое заявление курчавый недовольно скривил лицо и надул губы, становясь из грозного мужа безвинно обиженным ребёнком. Ощущение лишь усугублялось воинственно вздыбленной бородой и мясистым носом-картошкой, больше подходившим неграмотному лапотнику, чем самозваному богу. Его приятель был расстроен не меньше, но пытался сдерживать эмоции.

– Ну, а чего ты хотел от торгашьей дочки, - пожал он могучими плечами.
– Знамо, о деньгах радеть будет.

– А всё ты!
– продолжал обижаться инфантильный исполин, окончательно падая в глазах простой смертной.
– Красивая! Здоровая! Детей наделают! Наделали ..., аж делалка отвалилась! Что толку теперь от твоей красивой? Говорил же, нужно с той генераловой сводить: там три поколения войсками заправляют. Была бы страшненькая, да при чинах, а теперь...

– Да от той генеральши он бы сам убился как протрезвел, ни одного так и не сделав!
– оскорбился на такое предложение коллега.

– Трезвость - дело преходящее!

– Уи-и-и-и-и!!!
– раздалось над мёртвым лесом пронзительным, но отчаянно хриплым воплем болотной выпи.

Из-за деревьев с каким-то извращённым изяществом вылетела травница, пару раз трепыхнулась для порядку и, приземлившись где-то на поверхности кроны, скрылась из виду пищащим эхом бездарно потраченной жизни. Во всяком случае, Яританна, проводив взглядом её полёт, ощутила, что спешить, подбирать слова и вспоминать методики общения с духами ей теперь попросту незачем.